Сюжеты

КЛЕПТОМАНИЯ ВЕЛИЧИЯ, ИЛИ ГЕРОЙ ПАДШЕГО ВРЕМЕНИ

Этот материал вышел в № 70 от 25 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Всякий раз, когда мне в руки попадали газеты «Завтра», «Дуэль» или «Лимонка», я их отбрасывал, не дочитав. Не то что бы уж так щепетилен. Просто становилось скучно. Когда от кондовой предсказуемости текстов, когда от их агрессивного...


       
       Всякий раз, когда мне в руки попадали газеты «Завтра», «Дуэль» или «Лимонка», я их отбрасывал, не дочитав. Не то что бы уж так щепетилен. Просто становилось скучно. Когда от кондовой предсказуемости текстов, когда от их агрессивного лицемерия. И всегда — от недоталантливости и дурного вкуса.
       К тому же, грешен, даже слабый запах мозгов предпочитаю крепкому духу портянок, сапог, а также старых и новых валенок.
       Почему же новый, только что вышедший опус Эдуарда Лимонова, редактора и отца-основателя одной из этих газеток и автора двух других, «Книгу мертвых» (Лимбус-Пресс, Спб, 2000) я прочитал с интересом? От начала и почти до конца...

       
       Причина одна: не будучи блестяще или хотя бы изящно написанным (скорее — торопливо), этот «мемуар» кажется искренним и уж точно совершенно беззастенчивым. Таким образом, личность по крайней мере одного героя — самого автора — предстает перед читателями во всех подробностях неприкрытой наготы.
       И пожалуй, этого героя вполне можно назвать героем нашего времени (значит, по классическому канону, и «лишним человеком» тоже).
       Вот его основные характеристики.
       Предельный эгоцентризм и соответственно — предельно энергичное, даже агрессивное, самоутверждение. Подчеркивающая комплексы завышенная самооценка. Смещенная ценностная шкала, во главе угла которой — личный успех, синоним известности, — неважно, в городской слободке или в литературных салонах. Пугливо суженное, «корпоративное» самосознание, действующее по формуле: кто меня не любит — тот меня и недостоин. Внерелигиозное мироощущение, описанное Достоевским: если Бога нет — можно все. Наконец, социальный экстремизм и экзальтированная сексуальность (и то и другое не без романтизма) — как безальтернативные средства личностной экспансии.
       То есть перед нами — подросток. Пусть и великовозрастный. Реальный герой нашего (падшего на нас) времени — очень уж мало в нем по-настоящему взрослых людей.
       Не уверен, что Лимонов всерьез читал Ходасевича, но эпиграфом к его «Книге мертвых» можно было бы взять ходасевичевские строки:
       Здесь на горошине Земли
       Будь или ангел, или демон.
       А человек — иль не затем он,
       Чтобы забыть его могли?
       И вот демон Эдичка милостиво вспоминает тех, кого можно и забыть.
       Это и его друзья детства, и его жены, любовницы, и «смогисты» во главе с Губановым, и битники с Аленом Гинзбергом, и «лианозовцы» Кропивницкие, Холин и Сапгир, и лимоновские благодетельницы, возлюбленные Маяковского Лиля Брик и Татьяна Яковлева, и товарищи по оружию в Приднестровье и Югославии, и соратники по национал-большевистской партии, и Сальвадор Дали, и Энди Уорхол, и Синявский, и Бродский...
       Зачем вспоминает? А потому, что «мертвых намного больше, чем живых, и наш интерес к ним огромен». «Поэтому придется заставить работать мертвых», — пишет Лимонов в предисловии. И признается: «... мне никак не хотелось писать книги. Но мне нужны средства, чтобы...» А уже в самой книге восклицает (уверен, искренне, это не эпатаж): «...а почему я о них пишу? Я, который превосходит всю эту далекую прошлую публику, всю вместе взятую, и по известности, и по таланту, и по человеческой энергии (обратите внимание на иерархию ценностей. — О. Х.)... Почему я пишу о сгинувшем без заметного следа андеграундном лобастом волчке, похожем на пионера из гипса? (Имеется в виду Леонид Губанов. — О. Х.) Можно ответить весело и злобно: «Пишу, потому что за полученные деньги куплю, положим, партию автоматов и такого натворю — всем весело станет!..»
       Вот ведь, оказывается, какую книгу-поступок сделал «Лимбус-Пресс»! Не книга, а золото партии (национал-большевистской).
       Но читаем дальше: «Однако можно сказать, что та эпоха — она интересна тем, что была чревата, беременна и могла родить. Но родила мало...»
       Здесь нельзя не согласиться с Лимоновым. Наш андеграунд, выйдя из-под земли, действительно родил мало, можно даже сказать — мыло, точнее, мыльный пузырь: многоцветный, но одноразовый. Кстати, вместе с этим пузырем лопнули и стихи самого Лимонова, казавшиеся свежими среди застойных вод и совершенно непригодные для перечитывания (он их обильно цитирует в книжке).
       И все же, почему я-то пишу об этом произведении Лимонова, которое ему самому не хотелось писать?
       Можно ответить тоже весело и злобно: потому что вообще-то писать о современной русскоязычной прозе почти нечего, а так, глядишь, получу гонорар, куплю бутылку и напьюсь от тоски по усопшей великой русской литературе.
       Однако можно сказать и другое. Самоуверенный от комплексов и романтичный до фашизма, жестокий и сентиментальный подросток Лимонов понял то, чего не понимает наша, так сказать, интеллектуальная элита. То, что когда-то нечаянно сформулировал в своей песенке Окуджава: «Все идущие должны держаться левой стороны».
       Что настоящий творец, то бишь, по-нынешнему, «творческий интеллигент» (по Ленину, говно нации), тем более писатель, не может не быть в оппозиции к власти, даже больше — к общественному (всегда несправедливому) строю. А если этот строй — дикий госкапитализм, оппозиция просто обязана быть левой. Так, все достойные западные интеллектуалы — от Берроуза до Маркеса — завзятые леваки.
       Но у нас-то левые — это Зюганов, Проханов, Анпилов, тот же Лимонов. В том-то и беда — одна из бед, уж точно — современного российского общества.
       При этом сам Лимонов испытывает по сему поводу прекраснодушные иллюзии: «Мне казалось естественным, что всякий крупный талант придет к нам. На самом деле так и случилось. Достаточно назвать только нас четырех: Курехин, Летов, Дугин, Лимонов — чтобы понять, что да, всякий крупный пришел... А кто остался за пределами, какой «артист» первой величины? Никого нет за пределами».
       И вот тут мне уже стало скучно. Надоело тиражирование болезненного самообмана. А диагноз болезни очевиден: клептомания величия. Опять же модная болезнь нашего времени. И на этом месте, на «пределах» — страниц за десять до конца, — я закрыл книжку Лимонова. И уже вряд ли когда-нибудь открою.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera