Сюжеты

ВЛАСТЬ ЕЩЕ ТЕПЛАЯ НА ОЩУПЬ, А МЫ ОСТЫЛИ

Этот материал вышел в № 71 от 28 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В сентябрьские холода в Нижнем Новгороде заболели пять тысяч малышей. В Москве, наверное, гораздо больше. Она крупнее, а погода в ней была чуть-чуть студенее. Из-за непривычных в такую рань холодов в Институте туберкулеза — на улице...


       
       В сентябрьские холода в Нижнем Новгороде заболели пять тысяч малышей. В Москве, наверное, гораздо больше. Она крупнее, а погода в ней была чуть-чуть студенее. Из-за непривычных в такую рань холодов в Институте туберкулеза — на улице Достоевского — перестали делать даже самые срочные операции. Боялись за жизнь пациентов. Но в родильном доме № 5, на Стартовой улице, рожать не перестали: здесь «старт» выхода на наш неуютный божий свет не зависит от команды главного врача. Когда на эту печальную безысходность указали Якову Ротмистрову, руководителю 6-го района теплосетей Мосэнерго, он сослался на инстанцию, которая выше Бога, на мэрию — она еще не назначила срока начала отопительного сезона.
       Обо всех осложнениях из-за этого стихийного бедствия мы хорошо знаем по себе. Спим под двумя одеялами, кутаем детей в зимние одежды, сами чихаем, сжигаем понапрасну газ, тратим попусту электричество и терпеливо ждем того заветного часа, когда дадут знак из красно-белого здания на Тверской. Ничего не поделаешь — экономия.
       А экономит ли сама мэрия? Отчасти. Или, говоря языком социологов, скорее «да», чем «нет».
       Как уже было однажды говорено, вход простым гражданам в учреждение, днем и ночью пекущееся именно о гражданах, теперь надежно перекрыт милицией — проход только для чиновников. Обыкновенные граждане, пришедшие по своей воле к городским властям пожаловаться, например, на то, что батареи холодные и из-за этого совсем нет жизни, до поры до времени кучкуются в подъезде № 5, стынут у входа, а потом, хмурые, расходятся по своим выстуженным квартирам. В подъезде, перед барьером, было прохладно, но я под недоуменными взглядами незнакомого гражданского общества и милиционеров все-таки пощупал батарею — она оказалось холодной, как у вас дома. То есть как грудная клетка покойника. Батарея центрального отопления вообще живой «сосуд» дома, аналогичный кровеносной системе человека. По одному не исключенному из сети радиатору можно судить о температуре «тела» дома.
       Но в том же здании на Тверской стоило только открыть дверь служебного подъезда № 2, предназначенного исключительно для деятелей городской власти, как налетел сухой жаркий южный ветер. Почти сирокко! Сразу стало тепло даже на душе. Это знакомо каждому зимнему пассажиру метро: в сильный мороз при входе на станцию с улицы все тело охватывает радость, а душу — чувство благодарности администрации метро, хотя она вечно поднимает тарифы. Под недоуменными взглядами молчаливых охранников я все-таки опять пощупал батарею — она была тоже безжизненной, но, пожалуй, чуть теплее, чем в соседнем подъезде.
       Поскольку простым гражданам в мэрию вход не разрешен и я не мог поласкать своей рукой хотя бы еще одну внутреннюю батарею, мне оставалось абстрактно размышлять. Судя по вторичным признакам, в мэрии отнюдь не зябко. Неужели только из-за южного ветра, дующего у входа? Из лифта выходили прекрасные женщины в легких кофточках. На первый этаж в одном пиджачке спустился статный, крупный мужчина — если не ошибаюсь, это был сам начальник объединенной административно-технической инспекции, человек строгий и принципиальный. Вот бы мне расспросить его обо всем! В том числе о задувшем жарком ветре: вышло ли разрешение мэрии задуть его?
       Но я решил идти своим путем: щупать батареи своею собственной рукой. Сначала — приложиться к батареям здания Министерства финансов на Ильинке. Но этого сделать тоже не удалось, поскольку человеку с улицы не дотянуться до батарей. Они все за барьерами — за границей доступности. Для того чтобы пощупать хотя бы одну из них, надо получить в бюро пропусков разрешение на вход. Но как объяснить строгим охранникам необходимость подобной операции? Поймут ли они всю честность странного намерения?
       Трудного разговора удалось избежать — из стен тамбура тоже вырывался жаркий сирокко. Наверное, все-таки вышла команда запускать тропические ветры! Но почему не в домах, где продрогли обыкновенные люди?
       Щупать батареи в здании Конституционного суда не пришлось. В стеклянном аквариуме бюро пропусков в летней блузочке с «рукавчиками три четверти» сидела любезная блондинка, я вежливо попросил ее потрогать батарею. Она почему-то вмиг посуровела. За ее честь вступился чем-то расстроенный человек из-за спины, которого раньше не было видно. Он неприязненно заявил, что можно потрогать радиатор в общественной уборной — здесь, во дворе в подвале. Туда можно пройти совершенно без пропуска. Подобрев, он разъяснил, что это одна система центрального отопления.
       Видит бог, я пошел туда — единственно для этой цели. И свидетельствую: в это холодное утро там был рай, радиаторы пылали жаром! И что важно, каждый вошедший в это тепленькое местечко мог обогреться бесплатно!
       А в бюро пропусков здания администрации президента на Старой площади пришлось попросить потрогать батареи охрану — ни одного радиатора в тесной прихожей нет. Молодой мужчина, сидевший за стеклом, испытующе посмотрел на меня, помолчал и многозначительно спросил: «А зачем?». В его преданных глазах можно было прочитать, что он никогда никому не выдаст государственную тайну. Но очаровательная женщина, тоже блондинка, улыбнулась. И сказала с чувством: «Пылают!» Наверное, она приняла меня не за шпиона, а за старательного слесаря из домоуправления.
       В здании на Варварке, где разместился КОНФОП — общество защиты прав потребителей, в просторном вестибюле я не нашел ни одной батареи. Позвонил секретарю тамошнего президента. Поскольку мы знакомы с ним, хотел задать ему бесцеремонный вопрос, но его на месте не было. Тогда я попросил секретаршу войти в кабинет президента и потрогать батарею. Она выполнила мою просьбу и уже через минуту сказала: «Холодные. Замерзаем! И когда это только начнут топить?»
       Лучше бы она задала этот вопрос своему шефу. Разве это не его проблема — защищать и замерзающего потребителя, исправно платящего за отопление квартиры? И покорно спускающего постоянное повышение коммунальных платежей?
       Но остается еще два вопроса.
       Министерству финансов: подсчитало ли оно (в рублях или долларах), что выгоднее — экономить на топливе или на людях; не скажутся ли осенние страдания на их здоровье, на медицине в целом; не придется ли платить лишнего — на врачей, лекарства?
       И многоуважаемому Конституционному суду, который отдельные граждане называют высшим Судом Справедливости: справедливо ли обрекать часть населения, значительную часть — словом, народ, на страдания даже ради благородной цели экономии? И честно ли, что городские власти избавляют от этих страданий так называемую элиту, людей отнюдь не самых слабых и немощных?
       
       P.S.
       На следующее утро, во вторник, по радио сообщили, что из высших сфер, из мэрии, пришло разрешение на пуск тепла в детские садики.

       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera