Сюжеты

ВЛАСТЬ ЕЩЕ ТЕПЛАЯ НА ОЩУПЬ, А МЫ ОСТЫЛИ

Этот материал вышел в № 71 от 28 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В сентябрьские холода в Нижнем Новгороде заболели пять тысяч малышей. В Москве, наверное, гораздо больше. Она крупнее, а погода в ней была чуть-чуть студенее. Из-за непривычных в такую рань холодов в Институте туберкулеза — на улице...


       
       В сентябрьские холода в Нижнем Новгороде заболели пять тысяч малышей. В Москве, наверное, гораздо больше. Она крупнее, а погода в ней была чуть-чуть студенее. Из-за непривычных в такую рань холодов в Институте туберкулеза — на улице Достоевского — перестали делать даже самые срочные операции. Боялись за жизнь пациентов. Но в родильном доме № 5, на Стартовой улице, рожать не перестали: здесь «старт» выхода на наш неуютный божий свет не зависит от команды главного врача. Когда на эту печальную безысходность указали Якову Ротмистрову, руководителю 6-го района теплосетей Мосэнерго, он сослался на инстанцию, которая выше Бога, на мэрию — она еще не назначила срока начала отопительного сезона.
       Обо всех осложнениях из-за этого стихийного бедствия мы хорошо знаем по себе. Спим под двумя одеялами, кутаем детей в зимние одежды, сами чихаем, сжигаем понапрасну газ, тратим попусту электричество и терпеливо ждем того заветного часа, когда дадут знак из красно-белого здания на Тверской. Ничего не поделаешь — экономия.
       А экономит ли сама мэрия? Отчасти. Или, говоря языком социологов, скорее «да», чем «нет».
       Как уже было однажды говорено, вход простым гражданам в учреждение, днем и ночью пекущееся именно о гражданах, теперь надежно перекрыт милицией — проход только для чиновников. Обыкновенные граждане, пришедшие по своей воле к городским властям пожаловаться, например, на то, что батареи холодные и из-за этого совсем нет жизни, до поры до времени кучкуются в подъезде № 5, стынут у входа, а потом, хмурые, расходятся по своим выстуженным квартирам. В подъезде, перед барьером, было прохладно, но я под недоуменными взглядами незнакомого гражданского общества и милиционеров все-таки пощупал батарею — она оказалось холодной, как у вас дома. То есть как грудная клетка покойника. Батарея центрального отопления вообще живой «сосуд» дома, аналогичный кровеносной системе человека. По одному не исключенному из сети радиатору можно судить о температуре «тела» дома.
       Но в том же здании на Тверской стоило только открыть дверь служебного подъезда № 2, предназначенного исключительно для деятелей городской власти, как налетел сухой жаркий южный ветер. Почти сирокко! Сразу стало тепло даже на душе. Это знакомо каждому зимнему пассажиру метро: в сильный мороз при входе на станцию с улицы все тело охватывает радость, а душу — чувство благодарности администрации метро, хотя она вечно поднимает тарифы. Под недоуменными взглядами молчаливых охранников я все-таки опять пощупал батарею — она была тоже безжизненной, но, пожалуй, чуть теплее, чем в соседнем подъезде.
       Поскольку простым гражданам в мэрию вход не разрешен и я не мог поласкать своей рукой хотя бы еще одну внутреннюю батарею, мне оставалось абстрактно размышлять. Судя по вторичным признакам, в мэрии отнюдь не зябко. Неужели только из-за южного ветра, дующего у входа? Из лифта выходили прекрасные женщины в легких кофточках. На первый этаж в одном пиджачке спустился статный, крупный мужчина — если не ошибаюсь, это был сам начальник объединенной административно-технической инспекции, человек строгий и принципиальный. Вот бы мне расспросить его обо всем! В том числе о задувшем жарком ветре: вышло ли разрешение мэрии задуть его?
       Но я решил идти своим путем: щупать батареи своею собственной рукой. Сначала — приложиться к батареям здания Министерства финансов на Ильинке. Но этого сделать тоже не удалось, поскольку человеку с улицы не дотянуться до батарей. Они все за барьерами — за границей доступности. Для того чтобы пощупать хотя бы одну из них, надо получить в бюро пропусков разрешение на вход. Но как объяснить строгим охранникам необходимость подобной операции? Поймут ли они всю честность странного намерения?
       Трудного разговора удалось избежать — из стен тамбура тоже вырывался жаркий сирокко. Наверное, все-таки вышла команда запускать тропические ветры! Но почему не в домах, где продрогли обыкновенные люди?
       Щупать батареи в здании Конституционного суда не пришлось. В стеклянном аквариуме бюро пропусков в летней блузочке с «рукавчиками три четверти» сидела любезная блондинка, я вежливо попросил ее потрогать батарею. Она почему-то вмиг посуровела. За ее честь вступился чем-то расстроенный человек из-за спины, которого раньше не было видно. Он неприязненно заявил, что можно потрогать радиатор в общественной уборной — здесь, во дворе в подвале. Туда можно пройти совершенно без пропуска. Подобрев, он разъяснил, что это одна система центрального отопления.
       Видит бог, я пошел туда — единственно для этой цели. И свидетельствую: в это холодное утро там был рай, радиаторы пылали жаром! И что важно, каждый вошедший в это тепленькое местечко мог обогреться бесплатно!
       А в бюро пропусков здания администрации президента на Старой площади пришлось попросить потрогать батареи охрану — ни одного радиатора в тесной прихожей нет. Молодой мужчина, сидевший за стеклом, испытующе посмотрел на меня, помолчал и многозначительно спросил: «А зачем?». В его преданных глазах можно было прочитать, что он никогда никому не выдаст государственную тайну. Но очаровательная женщина, тоже блондинка, улыбнулась. И сказала с чувством: «Пылают!» Наверное, она приняла меня не за шпиона, а за старательного слесаря из домоуправления.
       В здании на Варварке, где разместился КОНФОП — общество защиты прав потребителей, в просторном вестибюле я не нашел ни одной батареи. Позвонил секретарю тамошнего президента. Поскольку мы знакомы с ним, хотел задать ему бесцеремонный вопрос, но его на месте не было. Тогда я попросил секретаршу войти в кабинет президента и потрогать батарею. Она выполнила мою просьбу и уже через минуту сказала: «Холодные. Замерзаем! И когда это только начнут топить?»
       Лучше бы она задала этот вопрос своему шефу. Разве это не его проблема — защищать и замерзающего потребителя, исправно платящего за отопление квартиры? И покорно спускающего постоянное повышение коммунальных платежей?
       Но остается еще два вопроса.
       Министерству финансов: подсчитало ли оно (в рублях или долларах), что выгоднее — экономить на топливе или на людях; не скажутся ли осенние страдания на их здоровье, на медицине в целом; не придется ли платить лишнего — на врачей, лекарства?
       И многоуважаемому Конституционному суду, который отдельные граждане называют высшим Судом Справедливости: справедливо ли обрекать часть населения, значительную часть — словом, народ, на страдания даже ради благородной цели экономии? И честно ли, что городские власти избавляют от этих страданий так называемую элиту, людей отнюдь не самых слабых и немощных?
       
       P.S.
       На следующее утро, во вторник, по радио сообщили, что из высших сфер, из мэрии, пришло разрешение на пуск тепла в детские садики.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera