Сюжеты

ГОНКИ ПО ВЕРТИКАЛИ

Этот материал вышел в № 71 от 28 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Если вам необходимо покрасить потолок, вы идете и покупаете стремянку. Есть более примитивный вариант — сначала купить стремянку, а потом думать, как ее использовать в своем народном хозяйстве. Президент решил приобрести вертикаль власти....


       
       Если вам необходимо покрасить потолок, вы идете и покупаете стремянку. Есть более примитивный вариант — сначала купить стремянку, а потом думать, как ее использовать в своем народном хозяйстве.
       Президент решил приобрести вертикаль власти. Но, судя по всему, пока не знает для чего. Первичность материи — вещь, конечно, занятная, но, кажется, мы ее уже проходили.
       Так для чего нам нужна вертикаль власти: красить потолок или поддерживать «крышу»? Об этом в беседе с корреспондентом «Новой газеты» рассуждает Илья РОЙТМАН

       
       НАША СПРАВКА:
       Илья Борисович РОЙТМАН — руководитель Объединенного демократического центра, в который входят региональные организации демократических и демоцентристских партий. Стоял у истоков демдвижения. Был членом инициативной группы по выдвижению Ельцина в президенты России, организатором Общественного комитета его поддержки, членом инициативной группы по выдвижению в президенты Путина

       
   
       – Нет такой реформы, которую бы не провели (в прямом смысле) в России. Вот и сейчас происходит реорганизация системы государственного управления, создана сеть федеральных округов, на иных принципах строится Совет Федерации, готовится закон о партиях...
       — Возникает вопрос: для чего это делается, какова сверхзадача этих реформ?
       — Так ведь президент всем объяснил: необходимо «укрепить вертикаль власти»...
       ...Что-то «вертикали власти» очень напоминают «закрома Родины». Понятие есть, а смысла... Что мы получим в результате реформаторского зуда?
       — Путин считает, что получит сильное государство.
       — Это тоже «закрома Родины». Формулировки должны фокусировать смысл, а не заменять его. Речь идет о физическом уровне или интеллектуальном? Мы хотим жить в условиях «сильного государства»?..
       — Вот-вот — и через сколько лет оно опять развалится? Эти вопросы не всегда волнуют строителей, но нам, жильцам, интересны.
       — В конце 80-х — начале 90-х годов у нас произошла революция, стихийная, не завершенная по своим задачам. А стихийные революции обычно не заканчиваются удачно. Успешная революция — это всегда в некотором смысле инициатива «сверху», когда какая-то часть элиты формирует те задачи, которые не могут реализоваться в прежней системе. И когда общество к этому готово.
       — Помним это хрестоматийное: «низы» не хотят, а «верхи» не могут».
       — Однако эта историческая сентенция, увы, усвоена плохо. В 1917 году инициативой в стране владели Советы, являвшиеся частью власти. Поэтому так триумфально и бескровно на первом этапе прошла революция. А в конце 80-х годов наше общество и часть элиты созрели для перемен, ощущали их необходимость, но инициативы для проведения настоящей революции как коренного социального скачка у партии власти не оказалось.
       Ведь каждая серьезная революция рождает какую-то идею. У нас ее не было. Была стихия. Даже самые радикальные демократы не представляли, что через год не будет КПСС, через два — Советского Союза. Потому что все, кто участвовал в процессе, плыли по течению.
       — А разве провозглашенная еще в начале перестройки благородная цель — построение демократического общества — не была написана на знаменах новой революции?
       — Демократия — это система, которую не надо строить. Она или рождается, или нет. Но в основе любых действий должна лежать определенная идея. На знаменах Великой Французской революции было написано: равенство и братство. И её цель была достигнута. В Октябрьской революции тоже все было абсолютно понятно: идея социальной справедливости с точки зрения диктатуры пролетариата. На знаменах нашей так называемой демократической революции конца 80-х годов ничего не было написано.
       Кстати, западный мир тоже находится в некоторой растерянности и плохо понимает, что с ним происходит.
       — Что-то часто говорят о наступлении в западном обществе кризиса материального мировоззрения.
       — Не только материального. Как только в обществе начинает господствовать фанатизм, не важно какой — фанатизм догм христианства, коммунистических идей или прав человека, — и как только выстраивается некая утопическая модель, не важно, по какому поводу, ситуация всегда становится тупиковой и очень опасной для любого общества. Фанатизм Америки — права человека.
       — А есть ли в России фанатичная идея? Или фанатизм развивается потому, что идеи нет?
       — Мы, расставшись с прежней утопией, еще ничего не создали. Даже новой утопии. У нас ничего не получается потому, что господствует стихия идей плюс большевизм. Ведь большевизм — это когда цель всегда оправдывает средства, когда для построения «счастья человечества» необходимо отсутствие морали. И ради него сегодня можно зарезать сто человек. Абсолютный большевизм, кстати, имеет отношение не только к коммунистической идеологии. Это особое состояние психологии.
       — Вы считаете, что «новоизбранный» президент тоже большевик, а не носитель новой идеологии?
       — Вовсе нет. Мы выбрали вменяемого президента. У него есть весьма важное для президента качество — он очень хорошо представляет, какой страной управляет, чувствует и понимает внутренний мир и психологию соотечественников. Я внимательно слежу за тем, что говорит он сам, и что за него хотят сказать другие.
       — Вы можете дифференцировать его собственные мысли и мысли, вложенные в его сознание, скажем, господином Павловским, или Волошиным?
       — Я просто внимательно слушаю, что говорит сам президент. Тут важны нюансы — не только что произнесено, но и как сказано. Безусловно, большинство нынешних сорокалетних — носители нового сознания. Но даже это не столь важно по сравнению с главным — формированием общественного запроса. Ведь общество развивается объективно. Оно устало от стихии предыдущего периода и внутри себя сформировало некий общественный запрос.
       — Запрос, простите, на что?
       — На определенную модель поведения. Качество власти. Шкалу ценностей. Сегодня многие призывают: «Давайте придумаем какую-нибудь главную идею для общества». Но общество уже объективно сформировало эту идею внутри себя. Создание мифов — тот же большевизм, демонстрация отношения к людям как к быдлу, вторичному сырью. И никакие усилия СМИ не могут долго держать людей под чарами искусственно внедренных образов и постулатов.
       — Вы считаете, что у людей формируется сознание, независимо от картинки, которую они видят на телеэкране?
       — Именно так считаю. Это подтвердили и последние события в стране. Такую ярую атаку на президента, которая была выплеснута в СМИ в связи с трагедией подводной лодки, припомнить трудно. Это была даже не акция пропаганды, а объявленная война против президента. И что? Где результат? Рейтинг Путина с 70 снизился до 65 процентов!
       Все это означает, что СМИ не смогли переломить сознание людей и изменить объективно сложившуюся заявку общества на конкретную личность. Когда она существует, никакие СМИ вместе взятые с этим не справятся. Так же, как в конце 80-х годов с демократической волной не справилось советское телевидение.
       СМИ вторичны. Или они отвечают тем задачам, которые существуют в обществе, или выпадают из жизненной схемы. Это же относится и к политикам, и к бизнесменам — к кому угодно.
       — Действительно, рейтинг Путина после трагических событий с «Курском» упал незначительно, но процесс переоценки президента все же был запущен именно с помощью СМИ. Они меняли температуру в обществе даже тогда, когда всего лишь бесстрастно фиксировали действия власти в той ситуации...
       — Давайте не будем обсуждать президента. Он — человек со своими слабостями, недостатками, ошибками...
       — Извините. Он наше все. Чего сам же добивался. Можем же мы обсуждать наше все?
       — Но мы в принципе говорим о другом — о соответствии Путина тому запросу, который существует в обществе. Президент Кеннеди, например, не был лучшим президентом США. Мерилин Монро не была лучшей актрисой и самой красивой женщиной в мире. Принцесса Диана не была лучшей принцессой на свете. Однако именно вокруг них сконцентрировался общественный интерес, именно они соответствовали сформированному в обществе запросу.
       Наш президент тоже отвечает общественному запросу.
       — Значит, по-вашему, даже при наличии пиара, материального, административного и информационного ресурсов, подкупа избирателей и фальшивых бюллетеней сманипулировать общественным мнением в пользу нужного кандидата все равно невозможно?
       — На каком-то очень коротком отрезке времени можно создать такую манипулятивную среду, в которой реализуется тот или иной частный интерес, противоречащий общественному запросу. Но виртуальная среда не может существовать долго, и расплата за это будет очень жестокой. Такая ситуация возможна только тогда, когда другая сторона полностью лишена возможности высказывать свою точку зрения. Это осуществимо только в тоталитарной системе.
       — Однако в последнюю выборную кампанию манипулирование общественным сознанием в нашей уже давно не тоталитарной стране стало реальностью. Взять хотя бы того же Доренко...
       — Не Доренко сумел снизить рейтинги Примакова и Лужкова. Они сами это сделали. Потому что позволили себе ввязаться в игру с Доренко на его поле. И проиграли. Вы выбрали драку в виде фехтовального турнира, а вас кистенем по голове бьют? Но вы сами выбрали драку, а не цивилизованную полемику. Получите сполна.
       Вот недавно Доренко сняли с эфира. Но и он сам выбрал драку. Выбрал бы журналистику, бы была большая проблема — как его убрать из эфира.
       Выбирая драку, вы начинаете манипулировать. Свободными СМИ, занимающимися журналистикой, манипулировать невозможно.
       — А какой, на ваш взгляд, запрос сформировался сейчас у подданных нашего «царства-государства»?
       — Прежде всего народ хочет, чтобы его уважали. Мы живем не в самой плохой стране, мы показали фантастическую живучесть, невероятный ресурс. Мы оказались очень устойчивыми к кризисам. Случись это в Америке, неизвестно, выжила ли бы она в подобной ситуации.
       А людям каждый день рассказывают, какие они убогие, какое они быдло по сравнению с французами, американцами, англичанами... Но мир открыт и, сравнивая себя с другими, россияне начинают понимать, что они ничем не хуже. Просыпается национальное самосознание. Запрос изменился, в обществе созрела необходимость в национальном позитиве.
       Почему так много эмоций, связанных с гибелью подлодки? Не только потому, что людей жалко. Это в какой-то степени реакция общества на свое национальное унижение. Ведь армия в любой стране — составная часть достоинства страны.
       — Но в не меньшей степени людей волнует принципиальный вопрос: врут ли им президент и высшие военные чины.
       — Если власть и врет, то не потому, что намеренно хочет нас обмануть. А потому, что у нас везде, извините, бардак. А в бардаке возможно все. Не может ситуация по спасению лодки отличаться от ситуации в экономике, политике. Ну а чем она отличается от ситуации, когда министр культуры не может сообщить руководителю Большого театра о том, что его снимают с работы? Что, Швыдкой — плохой человек или ненавидит Васильева? Ничего подобного. Власть врет несознательно. Она просто такая.
       Почему так много надежд на Путина? Потому что людям хочется, чтобы власть была другой. Люди понимают: президент их слышит.
       — Ельцин тоже соответствовал ожиданиям, и именно поэтому его избрали?
       — Ельцин соответствовал стихии и анархии, которые царили в то время.
       — А запугивание избирателя коммунистами, позорная коробка из-под ксерокса?.. Не было ли избрание Ельцина в 1996 году вообще преступлением?
       — Я думаю, избрание Ельцина — и первое и второе — для нас большое счастье. Можно говорить о массе проблем, связанных с ним, но он, будучи интуитивным политиком, успел сделать для страны самое важное — сохранить статус-кво на обломках страны, поэтому крови в политической борьбе было пролито немного. Все могло быть хуже. Ельцин не был идеальной политической фигурой. Но в 1996 году еще не сложился внятный общественный запрос и объективное понимание того, куда нам следует двигаться. И в той ситуации больной Ельцин был предпочтительнее, чем возможные грубые ошибки.
       — Думаю, близкие погибших так не считают. Но пусть так. А какая же сегодня главная задача у нашего государства?
       — Установить правила игры, одинаковые для всех, и жесточайшими методами требовать их соблюдения. Эти функции наша власть и государство не выполняют. Простой пример: недавно принят замечательный Налоговый кодекс. Но сразу же должен появиться и драконовский закон, по которому за неуплату налогов нарушитель получает хороший срок. Только тогда кодекс заработает.
       Функция государства — требовать от своих граждан соблюдения законов. Демократия — это и есть жесточайшее требование государства исполнять его демократические законы. Кстати, в вопросах собственности тоже должны существовать правила игры. Либеральное государство пишет своим лозунгом: права собственника священны. И драконовскими методами их защищает.
       Мы же по-прежнему живем при социализме.
       — В начале разговора вы сказали, что в основе любых действий власти должна лежать определенная идея.
       — Совершенно верно. Без идеи мы снова упремся в тупик. Сформулировать ее просто, и звучит она так: «Создадим нацию!» Чтобы каждый из нас мог чувствовать себя частью единой нации россиян, независимо от своей этнической принадлежности. Это и есть та главная «печка», от которой нам нужно начать плясать.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera