Сюжеты

АРТИСТКЕ НЕ МЕШАЕТ ТОЛЬКО «ОСКАР»

Этот материал вышел в № 72 от 02 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

АРТИСТКЕ НЕ МЕШАЕТ ТОЛЬКО «ОСКАР» И российские милиционеры, и американские бюрократы хотели доказать, что Дапкунайте — шпионка, а она доказала всем — что настоящая актриса Ингеборга Дапкунайте родилась в Вильнюсе, а живет в Лондоне. Разные...


АРТИСТКЕ НЕ МЕШАЕТ ТОЛЬКО «ОСКАР»
И российские милиционеры, и американские бюрократы хотели доказать, что Дапкунайте — шпионка, а она доказала всем — что настоящая актриса
       
       Ингеборга Дапкунайте родилась в Вильнюсе, а живет в Лондоне. Разные страны и культуры переплелись в ее актерской судьбе, кажется, действительно счастливой: Ингеборга была ведущей актрисой театра легендарного Эймунтаса Някрошуса; снималась в фильмах Никиты Михалкова, Жан-Жака Анно, Брайана де Пальмы, Петра Тодоровского; ее партнерами были Олег Меньшиков и Джон Малкович, Брэд Питт и Владимир Машков.
       При этом Ингеборга совсем не похожа не только на недоступную «звезду», но и вообще на актрису. Она обескураживающе проста в общении, открыта. Очевидно, что это не артистическая игра в доступность, не кокетливое желание подать себя с наиболее выигрышной стороны. Ингеборга не придумывает себя. Ей не нужно никому ничего доказывать. Наверное, поэтому с ней случаются и истории вроде той, о которой она со смехом рассказывает, сидя на полу квартиры друзей в центре Москвы...

       
       – Меня вчера чуть не арестовали! В час ночи я шла по Москве, и меня остановил милиционер. Попросил предъявить документы. А я никогда не ношу с собой паспорт — очень боюсь потерять, это все с такими трудами восстанавливается. Милиционер сказал: «Тогда я отведу вас в отделение! Вы откуда?» Я ответила, что я — литовка, но последние несколько лет живу в Великобритании. Но вообще-то, говорю, я актриса. И думаю, какой из моих фильмов он может помнить лучше всего. Вот, говорю, «Утомленные солнцем», помните? А он: «В «Утомленных солнцем» играла Дапкунайте, это не вы». Я закричала ему: «Это я! Просто у меня волосы там были другие!» Он говорит: «Нет, не вы». Долго не хотел верить, но потом я, кажется, все-таки его убедила. И он меня отпустил.
       А вот в Англии просто нет понятия «документов». Они там не нужны. О паспорте вспоминаешь лишь тогда, когда едешь за границу. Там даже водительские права без фотографии. Если тебя останавливает на дороге полиция и у тебя нет с собой прав, тебе говорят: «В течение двух дней или пришлите их или зайдите в участок». Все!
       — Вы, наверное, возмущаетесь этими нашими порядками, отвыкли от них?
       — Ну что вы, я же советский человек! Я выросла в Советском Союзе. К тому же приятно снова оказаться в Москве, пройтись по любимым улицам.
       — Вы — активный и реализовавшийся человек, но, может быть, вас тоже временами посещает это чувство растерянности, какой-то перемешанности понятий, которое, как говорят, типично для конца века?
       — У меня уже накопился какой-то опыт, и он мне очень помогает. На съемках я ощущаю себя совсем по-другому, чем на своих первых фильмах. Первая картина — это как первая любовь, такое не забудешь! Впрочем, первую любовь я помню смутно, это было очень давно! (Смеется)
       — Но первый фильм все-таки помните?
       — Мне было семнадцать лет. И вокруг были друзья — в картине снималось много моих однокурсников по Вильнюсской консерватории. Этот фильм делал Банионис-младший, он назывался «Моя маленькая жена».
       — Кажется, в этой картине вам была обещана главная роль, но в результате вы сыграли небольшую. Как это случилось?
       — Я пробовалась на главную роль, но светлой памяти Витаутас Жалакявичус (он был тогда руководителем Литовской киностудии и очень хорошо ко мне относился) сказал: «Я не стану утверждать тебя на главную героиню. Ты должна играть другую роль — она тебе больше подходит». И он был прав. Это был очень мудрый человек. А я тогда страшно расстраивалась, не понимала, почему он так со мною поступает. Я очень хотела играть главную роль, и режиссер хотел того же. Героиня этого фильма была скромная, очень приличная, хорошая девочка. Я в жизни такая и была. Я не красилась, у меня были некрасивые, какие-то скучные волосы. И вот я пришла на студию пробоваться на ту самую небольшую роль — роль веселой, разбитной девчонки, и гримерша впервые в жизни накрасила мне ресницы и подвела губы. Это было событие. Я посмотрела на себя в зеркало и в первый раз подумала: «У меня есть шанс!» Это придало мне уверенность в себе — я решила, что могу даже кому-то понравиться! (Смеется).
       — Есть люди, которые очень страшатся потерять то, что у них есть. Если они нашли что-то хорошее, то всю жизнь отчаянно за это держатся. Вы же не боитесь рисковать. После Вильнюсской консерватории вы попали в Каунасский драматический театр и за два года сыграли там семь главных ролей — почти невероятно для такой молодой актрисы! Но все же вы оттуда ушли, а еще через несколько лет ушли и из Вильнюсского молодежного театра, от знаменитого Эймунтаса Някрошуса, чтобы уехать в Лондон. Как вы не боитесь бросать все и начинать заново?
       — Да, я всегда все теряла. Я уходила. При этом мне страшно везло: мне повезло с самого начала актерского пути — с курсом, на котором я училась. Уже в первый год учебы мы выпустили спектакль. Наш спектакль закрыли. Он назывался «Уроки литературы». Нас обвинили в очернении жизни советской школы, но через полгода спектакль разрешили. К этому времени о нас уже узнали, потому что запрещение спектакля — всегда скандал и в некотором смысле большая честь. Потом у меня действительно было очень много ролей в Каунасском театре, в спектаклях моего учителя Йонаса Вайткуса, но вскоре я из Каунаса уехала.
       — В результате этого поступка вы только выиграли...
       — Да я ведь не играла! Это было абсолютно нерасчетливо. Я очень любила свой курс, я любила этот театр. Но я выросла в центре Вильнюса и обожаю этот город. Я мечтала туда вернуться. И я пошла к министру культуры и сказала: «Хочу в Вильнюсский академический драматический театр». Это была довольно средняя труппа, но там не хватало так называемых молодых специалистов.
       — А как же вы попали к Някрошусу?
       — Конечно, я мечтала работать с Някрошусом, но не решалась ему об этом сказать. Это был самый лучший литовский режиссер. И я так бы и не набралась смелости, если бы случайно не встретила худрука Вильнюсского молодежного театра. Она дала мне телефон и сказала: «Позвони Някрошусу». Я позвонила и рассказала Някрошусу, что уже какое-то время играю в академическом театре в Вильнюсе. Его реакция была: «Да, там красивый фонтан в фойе». Някрошус был очень честен со мною, он сказал: «Я ничего тебе не обещаю, но у меня есть для тебя роль Корделии в «Короле Лире», репетиции начинаются прямо сейчас». И вот два года я репетировала Корделию — спектакль так и не вышел. Но я сыграла в других спектаклях — в «Чайке», в «Носе». И начала репетировать Кармен. Для меня эти годы — очень дорогая школа. Някрошус — особый человек. Люди бросаются такими определениями, как «гений», «великий», я же не говорю таких слов. Он просто художник. У него потрясающе оригинальный способ мышления, я такого больше не встречала. Он видит и ощущает мир по-другому, чем все остальные. И он умеет подключить человека мыслить на той же высокой частоте, на какой мыслит он.
       Вообще, это была счастливая пора. Со спектаклями мы объездили полсвета — увидели Америку, Европу, где только не побывали!
       Мне жалко, что мы больше не работаем вместе и что я так и не сыграла Кармен.
       — Но ведь вы приняли решение уехать на Запад именно во время репетиций «Кармен»!
       — Я же не знала тогда, что уезжаю насовсем! Просто у меня было несколько свободных дней, и я отправилась на пробы в Англию, подумав: «Я объехала полсвета, а в Лондоне еще не была. А вдруг получится?!» Это была сплошная случайность: затевался спектакль «Ошибка речи» с Джоном Малковичем, долго искали актрису на главную женскую роль. Знакомая режиссера, по происхождению литовка, показала ему мои фотографии. Я не думала, что все так затянется: в общей сложности мы играли этот спектакль семь месяцев — сначала в Чикаго, потом в Лондоне. Работали адски: играли по восемь спектаклей в неделю. Кроме работы я ничего не видела. Не было времени бояться знаменитого Малковича или кого-то еще. Впрочем, пару раз я паковала чемоданы: возникали сложные ситуации, думала, что не справлюсь.
       — После того, как фильм «Утомленные солнцем» с вашим участием получил «Оскара», на Западе изменилось отношение к вам, как к актрисе?
       — Ну конечно, это не помешало. Но больше помог не «Оскар», а то, что картину многие увидели. Если бы фильм получил «Оскара», а я бы там сыграла плохо, мне бы никакая премия не помогла.
       — У вас были проблемы с языком, ведь вы играли по-английски?
       — Конечно, были, несмотря на то что я училась в английской спецшколе в Вильнюсе одиннадцать лет. Я очень боялась, что меня никто не поймет. Каждый вечер со мною поочередно работали то режиссер спектакля Саймон Стоукс, то Джон Малкович. Давали мне уроки английского.
       — И кто же оказался лучшим педагогом?
       — Оба были хороши. Но за одного — Саймона — я вышла замуж.
       — Саймон увлекается социальными проблемами. Наверное, его очень интересовало ваше советско-прибалтийское прошлое?
       — Я ему все объяснила! Ему было очень интересно, тем более что мне было о чем рассказать. Хотя бы о том, как я в Варшаве в одиночестве встречала новый, 1992-й, год. О бюрократии. Это очень страшная история!
       — Что же стряслось?
       — Под самый Новый год я отправилась через Польшу в Чикаго репетировать тот самый спектакль с Джоном Малковичем. Репетиции начинались второго января. Я ехала поездом до Варшавы, где должна была получить американскую визу, — все было согласовано. В Бресте входит наш пограничник и просит паспорт. Спрашивает: «Куда вы направляетесь?» Отвечаю: «Я еду в Чикаго играть в спектакле». — «Вы никуда не едете, вы сходите с поезда. У вас нет американской визы».
       Я заверяю его, что получаю визу в Варшаве, она меня там ждет. Он говорит: «По советским законам вы должны получать визу в Москве. Возвращайтесь обратно. Мы вас не выпускаем».
       И продолжает ходить по вагону с моим паспортом в руке. Ну, думаю, уехала! Но я — боец, и я говорю: «Хорошо, но в Польшу-то мне виза не нужна. Тогда я поеду хотя бы в Варшаву». Он отвечает: «Ладно, но в Америку вы не попадете!» Берет какой-то химический карандаш и зачеркивает в моем паспорте отметку о выезде в США. Целую ночь в поезде я ватной палочкой пытаюсь стереть карандаш из моего паспорта.
       — И как, удачно?
       — Не очень. В результате получается некрасивое пятно.
       В Варшаве еду в американское посольство. Мне говорят: «Нет, мы не можем вам дать визу, нам нужно подтверждение из Вашингтона, что вы не шпионка». Я по телефону бужу своих коллег в Чикаго, они обещают всех поставить на уши. Но подтверждения нет, а ведь на следующий день посольство закрывается на новогодние праздники! Я понимаю, что проиграла. С бюрократической машиной бороться невозможно. И тут случается чудо, как в американском кино: из двери посольства выходит консул США в Литве. Я почти бросаюсь к нему на шею, и он подтверждает, что я — человек известный, что вся литовская пресса писала о моей будущей работе в Чикаго... В общем, в самый последний момент мне все-таки выдают визу, и я как будто просыпаюсь. Я впервые понимаю, что вокруг меня прекрасная Варшава, что сегодня Новый год и что я — единственный постоялец в отеле. В 11 вечера я спускаюсь в холл отеля с бутылкой шампанского в руках, и мы замечательно встречаем Новый год вместе со старушкой-ключницей и сторожем.
       — Очень романтический Новый год!
       — Да, но утром меня начинает колотить вновь: я вспоминаю о пятне в паспорте! И понимаю, что поляки — тоже «советские», что они меня не выпустят. И когда я все-таки прохожу эту последнюю перегородку, а потом еду по Чикаго, то щиплю себя за руку. Не могу поверить, что все это наяву. Честное слово, никогда в жизни я не была в таком состоянии!
       — Теперь вы живете в Лондоне. Что вам нравится там больше всего?
       — Парки, маленькие кафе. Обожаю сидеть с подругой в таком кафе и завтракать. Это мое увлечение: ходить в кафе именно завтракать. Лондон — прекрасный город, но при этом я стараюсь почаще приезжать в Вильнюс: чтобы друзья меня не забывали.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera