Сюжеты

«ГОСУДАРСТВО ЗНАЕТ, ЧТО Я СКАЗАЛА ЕМУ: «ДО СВИДАНИЯ!»

Этот материал вышел в № 72 от 02 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«ГОСУДАРСТВО ЗНАЕТ, ЧТО Я СКАЗАЛА ЕМУ: «ДО СВИДАНИЯ!» Поздравляя Ксению Пономареву с прошедшим накануне нашей встречи днем рождения, вспомнила, что ровно два года назад вся политическая и телевизионная Москва из уст в уста пересказывала...


«ГОСУДАРСТВО ЗНАЕТ, ЧТО Я СКАЗАЛА ЕМУ: «ДО СВИДАНИЯ!»
       
       Поздравляя Ксению Пономареву с прошедшим накануне нашей встречи днем рождения, вспомнила, что ровно два года назад вся политическая и телевизионная Москва из уст в уста пересказывала текст приглашения на тогдашний день ее рождения, разосланного друзьям вскоре после неожиданной отставки. Летом 98-го казалось, что слова Пономаревой в интервью «Новой газете» о готовности с легкостью поменять кресло генерального директора ОРТ на кресло-качалку, в которой можно сидеть у моря, поедая виноград, не более чем кокетство. Ничто тогда не предвещало перемен в ее блестящей карьере. Но уже месяц спустя она сама разом все поменяла. На кресло-качалку или что-то иное, не знаю. Но, как гласила молва, в сентябре 98-го Пономарева разослала друзьям приглашение на «...небольшую вечеринку в ознаменование окончания моей проституции под олигархами...»
       
       – Не было там слова «проституция», хотя какая-то шутка насчет олигархов была. Тот, кто это придумал, не понимает простой вещи, которую лучше всего сформулировал один мой приятель: есть олигархи, есть слуги олигархов (те, кто работает за деньги), а есть приспешники олигархов (те, кто разделяет их позиции). Так вот, я всегда относилась к категории приспешников.
       — Вы говорите об этом в прошедшем времени?
       — В общем-то, да. Сейчас я нашла более удобную для себя нишу: работаю только в режиме проектов, то есть занимаюсь такими делами, которые имеют начало и конец. Это избавляет меня от необходимости бороться за существование, что неизбежно в любой крупной корпорации, где сотрудники должны все время куда-то расти, кого-то подсиживать.
       — Работа в предвыборном штабе Путина была вашей, как бы это менее выспренно сформулировать, гражданской позицией или тоже только проектом?
       — Это был нормальный проект «Путин — наш президент». Одним из условий моего участия в нем было то, что по его окончании я получаю листочек бумаги с подписью президента Российской Федерации и одним словом: «Дембель». Все. Отслужила. Государство на меня больше не претендует.
       — Получили?
       — Бумажку не получила, но Владимир Владимирович в курсе, так что задача была решена — государство как корпорация знает, что я сказала: «До свидания!».
       — У братьев Гонкур, помнится, были слова, что «честный человек в журналистике тот, кому платят за высказывание воззрений, ему действительно принадлежащих». Спрашиваю Ксению, удалось ли ей подобное совмещение?
       — Я не журналист и никогда им не была. Несколько раз в жизни я была начальником журналистов, но не более того, так что высказывание не совсем по адресу. Что касается Путина, да, уверена абсолютно, что лучших вариантов не существует. Какие бы проблемы и трудности сейчас ни возникали, ничего лучшего не вижу практически ни по каким параметрам.
       — Два года назад я задавала вам вопрос, как будут согласовываться интересы акционеров ОРТ на будущих выборах. Вы тогда уверенно ответили, что любые интересы можно согласовать. Но два года назад трудно себе было и представить, что последует далее и как все последовавшее отразится на телевидении, в частности на первом канале.
       — Полностью согласна с Виталием Третьяковым, написавшим, что федеральные телевизионные каналы в нашей стране превратились в квазипартии. Два года назад этого не было. Отношения внутри и вокруг ОРТ обострились уже после выборов. Но даже когда они обострились, Березовский продолжал говорить то, что я говорю сейчас: Путин для России — лучший вариант. Хотя у самого Бориса Абрамовича и в личной жизни, и в управлении своим пакетом акций ОРТ возникли проблемы именно из-за того, что это Путин. В ином случае эти проблемы, может быть, и не возникли бы.
       — Березовский был одной из ключевых фигур среди приведших Путина к власти. Что же случилось потом?
       — Ну в общем случае делиться чем-то хорошим может заставить только острая необходимость. Видимо, государство перестало испытывать необходимость делить ОРТ с Борисом Абрамовичем, решило, что само справится.
       — Теперь ОРТ полностью под влиянием Кремля?
       — Думаю, ОРТ будет функционировать как абсолютно государственная компания.
       — И зачем нашему государству две телекомпании?
       — А бог его, государство, знает. Грустно только, что большое количество решений принимается не на рациональном уровне.
       — Отставок самых разных в нашем политическом и общественном бытии последнего десятилетия хватало с лихвой. Каждый раз, уже «после власти», разговаривая с теми, от чьих решений недавно зависело то или иное развитие ситуации в стране, спрашиваю, насколько иначе видится все со стороны.
       — Со стороны ситуация всегда выглядит по-другому. Это объективно связано с недостатком информации, а субъективно — с эмоциональной «невовлеченностью». Что-то я, конечно, знаю, но большие каналы — штука сложная, живущая по собственным законам. Кстати, вы никогда не задумывались над тем, что телевидение на удивление медленно идет в сторону цивилизованных норм ведения дел? Ни одна телевизионная компания из мне известных никогда не управлялась, как положено нормальному акционерному обществу. Можно подумать, на ОРТ когда-нибудь всерьез какие-то вопросы решали общее собрание акционеров или совет директоров. Да Боже упаси! Все всегда благополучно поднимали руки за заранее подготовленное решение.
       — В пору вашего руководства кто в большей степени влиял на ОРТ — Березовский или Кремль?
       — Тогда существовала согласованная позиция, в которой, правда, время от времени возникали провалы, но все как-то само собой образовывалось. Когда возникло знаменитое «дело писателей» и вышла в эфир известная программа Доренко «Чубайс-взяточник» (а Анатолий Борисович был в ту пору вице-премьером, курирующим СМИ), то Кремль занял такую позицию: ребята, прекратите ссориться, не то придется принимать меры. Процесс согласования разного рода интересов существовал всегда. Но все же большую часть времени акционеры ОРТ никакого интереса к судьбе компании не испытывают. Их интересы — точечные: некоторые элементы политической составляющей новостных и аналитических программ.
       — А кто теперь влияет на первый канал?
       — Очевидно, что Березовский потерял абсолютно все рычаги влияния на ОРТ. И наверное, случилось это раньше, чем ушли Кошкарева и Нарзикулов, а Доренко не пустили в эфир. Хотя Доренко, конечно, знаковая фигура: с его уходом уже всем стало ясно, что Борис Абрамович политикой ОРТ больше «не рулит» — всё. Даже если будет создана трастовая компания из творческой интеллигенции, никакого отношения к реальному управлению ОРТ эта интеллигенция не будет иметь никогда. При всей моей нежной любви к Борису Абрамовичу я считаю, что смысл передачи акций в управление стремится к нулю.
       — Березовский признавался, что держал ОРТ для политики, Гусинский прежде утверждал, что НТВ для него только бизнес. Можно ли в наших условиях это объединить?
       — Знаете, что интересно? Когда нужно объединить, не получается. А когда нужно разъединить, тоже не выходит. Вот, например, одно время казалось, что НТВ устроен как нормальный бизнес, но, как выяснилось потом, и это неправда. Иметь такую массу кредитов на таких условиях можно было только при определенной политической составляющей. А это уже не совсем бизнес. С другой стороны, ОРТ как бизнес не отстроено вовсе. Сделать это можно, но нужна политическая воля акционеров. А им все не до того. Это же телевидение и подобные процессы вызывают много шума. Здесь любой уволенный персонаж считает, что его судьба касается всей России, и готов с ней ходить от радио «Свобода» до премьер-министра. Так что прежде всего нужно общее желание этот шум перетерпеть и порядок навести. А желания такого нет. Идет же все как-то, пусть так и идет.
       — Государство денег ОРТ не дает, Березовский передает свой пакет журналистам, у которых средств нет, а сам он явно не будет вкладывать деньги в канал, который перестал быть его дубинкой, а постепенно становится дубинкой, направленной против него. Кто же будет финансировать ОРТ?
       — Не знаю. Долг перед ВЭБ государство вполне может само себе простить, а дальше уж как получится.
       — Последние два года, когда вы смотрите телевидение со стороны, оно вам нравится?
       — ОРТ мне не нравится категорически, канал стагнирует. С точки зрения программного продукта НТВ гораздо приличнее, никто с этим не станет спорить. Что касается политики, ОРТ остается здоровенной политической дубинкой, но с удручающе низким кпд. А поскольку государство не способно грамотно управлять даже теми ресурсами, которые у него есть сейчас, ожидать перемен к лучшему не приходится.
       Наверное, найдется немало желающих поспорить насчет кпд первого канала. Еще после прошлых президентских выборов Сергей Доренко говорил, что «Пономареву поставили выбирать Ельцина и она его выбрала». О роли самого Доренко и ОРТ в избрании «Единства» и Путина не говорил в последнее время разве что ленивый... Впрочем, это лишь взгляд со стороны и кому, как не человеку, управлявшему первым каналом и его информационной дубинкой, знать степень использованности ее кпд.
       Зная внутреннюю кремлевскую и останкинскую кухню, Пономарева, должно быть, иначе оценивает все эти бесконечные драки государства и телевидения, разразившиеся в последнее время.

       — С ОРТ ситуация ясна. Государство на 100% взяло его под контроль, и дальше в этом конфликте развиваться особо нечему. Что касается НТВ, надеюсь, что государство понимает, что третий государственный канал ему никак не потянуть. Не исключаю, что все происходящее — это просто месть, личные счеты с Гусинским. Проблема не в том, что лично Гусинский когда-то поставил на лично Лужкова или Примакова. Проблема в том, что лично Гусинский присвоил себе право решать, на кого ставить, а этого власть вынести не может. Если цель государства — выдавливание из компании Гусинского, то случиться может все. Кстати, я не исключаю и того, что «Газпром» говорит правду: компанию у ее нынешних собственников отберут, а потом спокойно продадут кому угодно, только чтоб не нашим олигархам.
       Вскоре после интервью, которое я брала у Пономаревой два года назад, прочла очерк о ней в журнале «Vogue». И даже пожалела, что «Новая газета» — издание общественно-политическое, что заставляло меня задавать текущие политические вопросы, а не говорить о вечном или просто о жизни.
       — Правда, что, разводясь с первым мужем, вы разделили детей, и сын жил с мужем, а дочь с вами?

       — Да, правда. Но это не абстрактная позиция, а конкретная ситуация с конкретным мужем, с конкретным ребенком. И в той ситуации решение было принято правильное. У нас не было проблем, чтобы кто-то с кем-то не мог встречаться. Мой бывший муж потом женился на женщине, у которой сын на год старше нашего, и они считают себя братьями.
       Они и у нас дома все время клубятся. А после того, как его отец умер два года назад, сын снова живет со мной. И моя глубочайшая убежденность, что по возможности со второго-третьего курса дети должны жить отдельно, его почему-то не вдохновляет, хотя у него осталась своя квартира.
       — В пору, когда вы проводили на работе все время, уезжая из «Останкино» ближе к ночи, вы говорили, что ситуация, когда детям не хватает мамы, способствует лучшему отношению к маме. С тех пор как вы стали больше времени проводить дома, что-то изменилось?
       — Я достаточно демократичный родитель, да и дети уже взрослые: сын учится в Юракадемии, дочь в 10-м классе. Мои дети всегда со мной конфликтовали меньше, чем я в свое время со своими родителями. Но, может быть, это потому, что я всегда была задвинута на полной самостоятельности. По семейной легенде, первое, что я сказала, было не «мама-папа», а «я сама».
       — Вы строгая мама?
       — В том, что касается житейских обстоятельств — домой в 10 вечера! — наверное, нет. Но строгая в отношении того, что человек сам с собой делает. С их самого раннего возраста я старалась сделать так, чтобы дети принимали решения сами, не давая развиться периодически возникающему у них стремлению на мне паразитировать. Не финансово — пока они имеют полное право на то, чтобы я их обеспечивала, — а эмоционально-психологически: мама, реши за меня эту проблему. Нет уж, ты порешай сам, а я потом, может быть, помогу своим опытом.
       — Вы ощущаете некую принадлежность к поколению тех, кто родился на рубеже 60-х?
       — Нет, каких-то особых поколенческих чувств я не испытываю. То, что наше поколение определяет сейчас политическую и экономическую жизнь в стране, — это естественно. В 1990-м, когда все начало быстро меняться, нам было около 30, идеальный возраст, когда много энергии, когда человек уже твердо стоит на ногах, но еще мало чего боится.
       — Сейчас бы вы уже знали, чего бояться?
       — Я вообще ничего не боюсь, кроме зубных врачей и коров.
       — Почему коров?
       — А я их в юности как-то дня три пасла и с тех пор знаю, что корова — животное коварное и людей не любит. Зато все остальные звери мне на голову садятся. Дома две собаки, четыре морские черепахи и одна мышка, и все делают что вздумается и ведут себя кое-как.
       Уже почти прощаясь вдруг спрашиваю, что она отвечала детям, когда те задавали ей вопрос: для чего живет человек?
       — На этот вопрос христианин должен отвечать, что человек живет для того, чтобы спасти свою душу. Человек вынужден носить эту бренную оболочку только для того, чтобы обеспечить бессмертной душе вечное блаженство. Но это, так сказать, «общая повестка дня». А еще есть задачи, которые каждый человек ставит себе сам. Моя, например, жизнь — это безнадежная попытка понять промысел Творца в отношении каждого из своих творений. Как и почему судьба каждого из нас складывается именно так, а не иначе? А поскольку существуют и свобода воли, и предопределение одновременно, задача на самом деле до конца не решается, что, однако, не делает сам процесс менее интересным. Вдобавок я уверена, что каждый человек — самоактуализирующаяся личность, способная (и «должная», если так можно выразиться) сама ставить себе цели. Только не все люди это в себе видят и понимают. Многие считают, что всю жизнь вынуждены что-то делать под давлением вроде бы не зависящих от них обстоятельств, а на самом деле они просто ни разу не сели и не подумали.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera