Сюжеты

МОНАХ

Этот материал вышел в № 72 от 02 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

11 мая 2000 г. налоговая инспекция Дзержинского района г. Новосибирска ворвалась в благотворительный центр «Иниго». Монахов согнали в одну комнату, приставив молодого человека с пистолетом. — Это обыск? — спросил отец Алексей. — Нет, —...


       

  
       11 мая 2000 г. налоговая инспекция Дзержинского района г. Новосибирска ворвалась в благотворительный центр «Иниго».
       Монахов согнали в одну комнату, приставив молодого человека с пистолетом.
       — Это обыск? — спросил отец Алексей.
       — Нет, — ответил охранник.
       — Это арест?
       — Нет...
       — Молодой человек, гестапо было честнее. Они сразу предупреждали о своей акции. А если мне сделается плохо? У меня, к примеру, диабет...
       — А вам плохо? — осведомился охранник.
       — Нет, мне очень хорошо. Но теоретически мне вполне может быть плохо.
       Теоретически выяснили про потребность посетить туалет.
       Все, что говорил отец Алексей о гестапо, он знал не из литературы. Он — участник бельгийского движения Сопротивления. В Бельгии было немало лагерей для военнопленных. Началась дерзкая кампания по освобождению русских пленных. Участником этой кампании стал монах отец Алексей. В миру Алексей Стричек. Словенец. Гражданин Франции. Русских селили в бельгийских семьях. Отец Алексей не помнит ни одного случая доносительства. Когда гестапо начало подозревать, отец Алексей ушел в подполье и стал связным между русскими партизанскими отрядами. Шел 1942 год.
       — Иногда мы собирались с русскими партизанами и пели русские песни: «Катюша», «Дан приказ ему на Запад...» Между прочим, это удивительно. Можете представить себе, чтобы в войну в каком-нибудь районе Новосибирска распевали антисоветские песни?
       ...Отец Алексей любит вспоминать Пасху 1945 года. Он тогда еще ходил в советской военной форме, поскольку официально состоял на службе в советской военной миссии. Красная звезда еще хранится от той формы.
       Так вот: в 9 часов была торжественная служба. Служил знаменитый митрополит Евлогий. Вся советская военная миссия перед иконостасом стояла навытяжку. Проповедь была короткой. В ней содержался вопрос: «Кому мы обязаны этой победой?» Все напряженно ждали ответа. «Великому русскому народу и его вождям», — сказал отец Евлогий.
       Все-таки последнее слово было во множественном числе. Москва потом обхаживала Евлогия. Он ведь был в юрисдикции Константинопольской церкви.
       Победа, как и война, вызвала мощный патриотический подъем в среде эмигрантов. Еще в начале вторжения немцев во Францию один царский генерал очень известной фамилии напрочь забыл французский язык, а вспомнив, говорил с сильным акцентом.
       После победы многие эмигранты ходили в советское консульство оформлять русское подданство.
       Отец Алексей знает точно, что Бунин не ходил. А Бердяев взял советский паспорт. К генеральному консулу обращался знаменитый Кузьмин-Караваев (муж матери Марии). Желал работать на благо России. Отец Дмитрий был католическим священником. Ему сказали: «По вашей специальности у нас работы нет».
       
       «Россию не любить нельзя!»...
       Вся жизнь отца Алексея связана с Россией. Русскими людьми. Русскими книгами. Русским языком.
       Гимназию закончил в 18 лет. Пришло письмо из Рима о наборе в русскую семинарию. Поехал на пробу. Оказалось — на всю жизнь. От имен преподавателей захватывает дух и сейчас: Волконский, Вячеслав Иванов, Сипягин...
       А вот фамилии студентов: Оболенский, Урусов, Коваленко.
       Став русистом, отец Алексей посвятил свою жизнь воспитанию детей русских эмигрантов.
       Жизнь этих детей на грязных улицах Константинополя была ужасной... Их спас интернат, созданный в Бельгии.
       Снова имена детей интерната: Врангель, Колчак, Бенкендорф, Бобринский, Путятины, Станиславский, Некрасов, Лермонтов, Мусин-Пушкин. Среди интернатских преподавателей были Кузьмин-Караваев, Рихтер (родственник великого пианиста).
       Иногда в середине какого-нибудь разговора отец Алексей останавливается и с высочайшей патетикой произносит: «Ах, какой русский язык я имел в Париже!»
       Отец Алексей гордится тем, что многие его ученики стали православными священниками.
       — Я всегда говорил мальчикам: вы — русские. Ваш путь — православная вера.
       ...Много забавных историй из жизни интерната хранит память отца Алексея...
       — На берегу Женевского озера был разбит летний лагерь. Рядом — дом, где жили русские девушки, сестры мальчиков. Случались ночные игры. Вот захотелось мальчикам ночью петь под окнами девочек. Я их отговорил. Тогда мальчики полезли на дерево и устроили елку из белья, которое сушилось на веревках. Утром на автобусах едут рабочие. Диву даются: елка из трусов и бюстгальтеров...
       Интересно складывались людские судьбы. Вот был в интернате обычный мальчик. Звали его Бобиком. Теперь он ректор православной духовной Академии в Париже. Знаменитость — Бобринский.
       Предмет особой гордости отца Алексея — спасенные им военнопленные. Он проследил судьбу всех, кто вернулся в Россию. В тюрьму никого не посадили.
       — Я знал, какие надо писать характеристики. Такие и писал.
       Есть такая книга «В чужой стране». Написана Вольфом. В ней — свидетельства военно-
       пленных, спасенных отцом Алексеем.
       
       Учитель
       После войны учился в Сорбонне. Там очень сильная русистика. Была и есть. Их, русистов, тогда было человек сорок. Почти все — эмигранты.
       Комментировали старославянские тексты. Затем пришло общее языкознание де Сосюра, потом структурализм Трубецкого.
       Отец Алексей преподавал русский язык студентам со всего света. Он убежден: русский язык еще не описан. Все описания в основе своей построены на базе традиционных греко-латинских категорий.
       Любит вспоминать как о величайшем событии о прибытии в Коллеж де Франс знаменитого Романа Якобсона. Его принимал Леви Стросс. Нахлынула толпа студентов. Выставили громкоговорители на улицу. Все левые прибыли.
       «Означаемое и означающее — это мы находим у святого Августина...» Такое мог позволить себе только Якобсон. Он был большой любитель утереть нос.
       ...Не может отец Алексей смириться с переводом на русский язык Пруста.
       — В русском языке не та система времен. Придаточная часть не меняется
       Он писал, что придет...
       Он пишет, что придет...
       Он будет писать, что придет...
       В переводе читаем «Антуанет пришла», но у Пруста она пришла в плюсквамперфекте. Француз сразу переносится в другие времена. Русский — нет. Тринадцать времен... Это, знаете, такие тонкости.
       В 1976 году в Сорбонне был издан фундаментальный труд отца Алексея о Фонвизине.
       Российские филологи считают, что отец Алексей сделал несколько открытий, и одно из них — атрибутировал ряд текстов Фонвизина, которые приписывались другим авторам. Сделано с помощью оригинальных лингвистических ходов, доступных только полиглоту, каковым и является отец Алексей.
       Книга посвящена Пьеру Паскалю.
       И снова — захватывающая дух история.
       ...Известный французский русист во время войны стал военным атташе в Ленинграде. Верующий католик примкнул к советской идеологии. Одна из форм тогдашней романтики.
       Остался в России. Женился. Получил пост архивариуса. Разъезжал по архивам. Увлекся старообрядцами. Во Франции его амнистировали. Защитил докторскую диссертацию об Аввакуме. Стал профессором Сорбонны и учителем отца Алексея.
       На похоронах Паскаля собрался цвет Сорбонны. Службу вел отец Алексей.
       — Паскаль... Уху француза эта фамилия о многом говорит, — так заканчивает рассказ об учителе и друге отец Алексей.
       Создателями русского языка отец Алексей считает Аввакума и Фонвизина. Именно Денису Фонвизину пришла гениальная мысль, что русский язык — это тот язык, на котором говорит Москва.
       
       Дамоклов меч
       Послевоенная жизнь снова была связана с Россией и русскими. В Медоне, где жил и работал отец Алексей, постоянно бывали люди из России. Булат Окуджава однажды сказал, что самые сильные впечатления он получил в келье отца Алексея.
       В последний раз Окуджава был в Медоне, когда отец Алексей уехал в Сибирь. Но он знает, что поэт долго гулял по парку, обошел весь дом, все дорожки. Заботу о поэте взяла семья артиста Круглого. Друга отца Алексея.
       Первая выставка художника Рабина состоялась там же, в Медоне.
       Владимир Максимов, Виктор Некрасов, Теяр де Шарден приятельствовали с отцом Алексеем.
       Очень жаль отцу Алексею, что великая книга Теяр де Шардена на русском языке вышла без последней, очень важной, главы.
       «Дорогому отцу Алексею с пожеланиями успехов в его прекрасном деле. Вера Бунина. 25 августа 1960 г. Париж». Эту запись прочла я на томике прозы Ивана Бунина.
       Из русских писателей XX века выше всех отец Алексей ставит Андрея Платонова.
       Он считает его не религиозным писателем, а духовным.
       В текстах Платонова зашифрованы религиозные, библейские цитаты. Текст просвечивается божественным началом. Особенно много библейских отсылок в «Чевенгуре» и «Котловане».
       Поразительного мыслителя и художника дала Россия в XX веке — этот восторг на лице отца Алексея надо непременно видеть.
       — Конечно, Платонов — не для широкой публики. Но для нации чтение Платонова должно быть обязательным. Не читать великие духовные тексты — грех.
       ...Я представила на секунду наших налоговиков, вершивших обыск в келье отца Алексея: бесчисленные словари русского языка, книги на русском и французском...
       Не случайно один налоговик шепнул другому, перекладывая книги: «А чего это мы с тобой тут делаем, не знаешь?» Напарник этого не знал.
       Я знаю, что над отцом Алексеем, чья жизнь связана с Россией и русскими, висит дамоклов меч — очередная виза. Отец Алексей мечтает получить вид на жительство в Сибири. Каждый год он вынужден возвращаться в Париж за визой. В его-то годы и при его болезнях.
       С 2001 года он вынужден будет каждые три месяца возобновлять визу.
       И тут я, грешница, ничего не смыслящая ни в Боге, ни в Иисусе Христе, ни в послушании, затеваю свою песню: неужели ему после Парижа охота жить на окраине Новосибирска, да еще в частном секторе?
       — В Париже я возвращаюсь в прошлую жизнь. Мне все там известно. Одна прихожанка предлагает поселиться в ее средневековом замке. Это совсем не интересно. Мне не интересны города. Даже природа меня так не занимает, как люди. Какие интересные люди живут в этих частных лачугах... Да-да, я забыл сказать про русский снег. Очень люблю разгребать сугробы лопатой.
       Я окончательно запутываюсь, потому что действительно не понимаю, почему темные закоулки частного сектора сибирской окраины лучше средневекового замка под Парижем.
       ...Из письма Алексея Стричека известному российскому филологу Сергею Бочарову:
       «Бог одарил Россию своим Пушкиным для продолжения Творения. А Россию нельзя не любить, ее бескрайние поля, тайгу, заходящее зимнее солнце и ее многотерпеливый народ. Помогал я нести дрова одной старушке. «Есть картошечка, убрала до снега». Радостно показывает карандаш. «Купила для внучка, соседка дала рублик».
       Рождество буду праздновать у одной девушки-калеки. Ноги и рука у нее парализованы. Живет одна. Убежала от родителей. Алкоголики, они пропивали ее инвалидное пособие. Сидел я у нее на полу и, уходя, встать не мог: отнялись ноги. Тут она подползает, охватывает меня здоровой рукой и ставит на ноги — физически и морально»...
       Дух отца Алексея ходит своими путями. А еще он верит, что если ты молился за страну и хочешь ей блага, надо умереть в этой стране. Отец Алексей хочет умереть в России.
       ... В поисках средств помочь великому человеку я дошла до полного отчаяния и однажды в день рождения отца Алексея (ему исполнилось 84 года) выпалила в присутствии гостей:
       — Женитесь на мне, пожалуйста! Все дела с визой будут покончены.
       Бедная Горюхина первый раз в жизни предложила себя в жены! Но это был монах. Она забыла про это.
       ...Сколько виз доставал отец Алексей священникам из Московской патриархии, которым было отказано въезжать в Париж по причине сомнительных эпизодов жизни священнослужителей. Отказать отцу Алексею никто не мог.
       ... На презентации книги о Денисе Фонвизине один известный русист воскликнул:
       — Понимает ли кто-нибудь из присутствующих здесь, какого класса лингвист перед нами?
       Понимают ли те, кто отказывает отцу Алексею в виде на жительство, какого патриота земли русской они выдворяют из России?!
       Мне, русской, стыдно. Неужели нас можно любить такими? Что же ведает дух отца Алексея, чего знать нам не дано?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera