Сюжеты

ЧЕМ РУССКИЙ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ РОССИЯНИНА

Этот материал вышел в № 73 от 05 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На вопросы «Новой газеты» отвечает руководитель Объединенного демократического центра Илья РОЙТМАН Недавно отметили очередной юбилей Куликовской битвы. Русские войска в очередной раз «победили» татар. Президент всея Руси на торжество не...


На вопросы «Новой газеты» отвечает руководитель Объединенного демократического центра Илья РОЙТМАН
       
       Недавно отметили очередной юбилей Куликовской битвы. Русские войска в очередной раз «победили» татар. Президент всея Руси на торжество не прибыл, незваные гости из Казани не приглашались.
       В принципе имеются доказательства, что на поле Куликовом одержали победу русские войска. Этнический состав противоположной стороны не определен. Но татарам, как и Сальери, суждено, вечно нести свой, простите, крест. Неизвестно, появилась ли за 620 лет горечь поражения.
       Можно ли из нескольких народов «сделать» один? И надо ли это? Оскорбляют ли нас чужие праздники, и почему об исламских террористах пишут чаще, чем о христианских.
       А вообще, можно ли к словам «террорист», «убийца», «проститутка», «вор» добавлять прилагательные «христианский», «исламский», «иудейский», «буддийский».
       Об этом в беседе с корреспондентом «Новой газеты» Людмилой Столяренко говорит Илья Ройтман, руководитель Объединенного демократического центра.

       
       – Опорой властной вертикали наш президент сделал семь крупных городов, среди которых нет ни одной столицы национального образования. Вброшен даже термин — управление строится в «чисто российских регионах». Не спровоцирует ли это национальные конфликты?
       — Это будет зависеть от того, каким путем мы будем развиваться дальше.
       Есть две модели государства. Первая — это государство, в котором формируется нация не «как сборная команда» национальных образований, а как надэтническое понятие. Как объединение граждан. Только так можно построить сильное государство.
       Вторая модель — формирование государства как союза народов с сильной центральной властью. Оно неизбежно будет бюрократическим и авторитарным. Тогда на несколько десятков лет гарантирована относительно нормальная жизнь. Но потом неизбежно начнется новая революция. Ну не живут союзы народов вместе под прессом авторитарной власти. Нет единой нации — нет страны, нет государства.
       — Пока Россия представляет собой вторую модель — мы так исторически сформировались...
       — История неумолима: существование в стране отдельных национальных образований губительно для нее. Как только запрос на сильную центральную власть по тем или иным причинам прекращал существовать или она сама ослабевала, происходил распад империи.
       — Но у нас вроде бы провозглашено общенациональное государство — в новом паспорте даже нет графы «национальность». Но что-то Россия не становится от этого стабильнее и сильнее.
       — Да, в паспорте упразднена позорная графа. Но проблема глубже. Речь идет о формировании нации как надэтническом понятии, об ощущении внутреннего единства.
       Когда этническая принадлежность размыта в единой нации, очень трудно вести межнациональные «разборки».
       — Может, нам взять в пример США, где штаты исторически строились не на национально-этническом принципе, а на территориальном?
       — Для нас примером являемся мы сами. Каждая страна, каждое сообщество людей имеют свои традиции, заложенные в генах. Мы никогда не станем немцами или американцами. Но это не означает, что мы не можем создать эффективную экономику или общество национальной справедливости.
       — А насколько, по-вашему, сегодня серьезны в России центробежные тенденции?
       — Серьезных не вижу. Но если не будет решена проблема формирования нации, они обязательно появятся.
       — А Чечня, Татарстан, Карачаево-Черкесия, Башкирия, Тува? Они хоть и по-разному, но, тем не менее, выражают сепаратистские настроения...
       — Большинство населения во всех республиках хочет просто нормально жить. Людей волнует главное — быть равноправными гражданами в своей стране.
       Беда наша в том, что нет ясности, куда мы идем. Если по первому пути — формируем нацию, — тогда к этой цели и нужно «подвязывать» все реформы — государственного управления, политической системы, экономики, образования, информационной политики. Должна быть создана целая программа, которая реализуется не сегодня, не завтра, а всегда. Когда есть внутренняя идея, вместо большой интриги начинается настоящая политика, в том числе и национальная, которой у нас не было...
       — ... и в результате мы скатились к разжиганию национальной розни практически на государственном уровне. Власть с экранов телевизоров, не конфузясь, говорит: преступление совершил чеченец, дагестанец, татарин, «лица кавказской национальности», но никогда — русский. Идет война прилагательных: «чеченский след», «исламские террористы»...
       — О «чеченском следе» говорят отмороженные журналисты и такие же политики, которых, к счастью, гораздо меньше, чем нормального населения. Для вменяемых людей в отличие от нашего расистского официоза «чеченский след», к счастью, — понятие географическое.
       — Вы оптимистичны. Ведь терминология чиновников подогревает «градус» в обществе и «вдохновляет» милицию. В Думе на днях пожилой чеченец в отчаянии кричал: «Нас в Москве отлавливают, как когда-то беглых негров в Америке! И ссылаются на Путина!»
       — Эти вопиющие факты подтверждают простую вещь: формирование нации — дело не одного дня.
       Когда почти сорок лет назад американцы поняли, что проблема чернокожих становится опасной для существования нации, то направили все силы на реальное выравнивание социально-экономического и образовательного уровня с белым населением. Приняв закон о совместном обучении, чернокожих чуть ли не под конвоем полиции приводили в университеты. Государство применило все возможные средства — от жестких законов до системы воспитания с детства. И это дало конкретный положительный результат.
       — А у нас чернокожий мог бы стать, например, мэром?
       — На эту тему был интересный сюжет в телепередаче Караулова «Момент истины». Хакамада с Немцовым выдвинули негра в мэры Твери, и Караулов интересовался мнением об этом интеллигентных российских людей. Показательные результаты: все опрошенные высказались, что в принципе готовы отстаивать права негра баллотироваться в мэры. Но в истории с конкретным тверским негром его права не хотел отстаивать никто. Вполне возможно, что и Хакамада с Немцовым внутренне были настроены точно так же. А выдвижение негра было просто эпатажем.
       — Так, может быть, общественное сознание еще не созрело для формирования нации и тогда не стоит форсировать процесс?
       — У нас еще не сформированы традиции, сказывается нехватка соответствующего воспитания и культуры. Ведь существуют слова, которые стыдно не произносить. Но мы растем, и общество взрослеет. И нуждается в соответствующей поддержке власти.
       — Но пока у нас процветают «фобии». Недавно в одной солидной аудитории наблюдала возмущение по поводу «наглой экспансии инородцев на московских рынках». Хотя известно: эти этнические группы лишь закрывают те ниши на рынке труда, которые не желает занимать титульная нация.
       — Это — результат всей нашей политики уходящего столетия, продолжение скрытого расизма сегодня. Например, наш футбольный комментатор единственный среди зарубежных коллег сообщал телезрителям, что французский футболист Зидан — арабского происхождения. Только человеку с советскими генами свойствен подобный ход мышления. Зидан бы обиделся, если бы это услышал, потому что уж он-то как раз точно француз. Не потому, что забыл своих предков, а потому, что сам себя так осознает.
       Советская власть формально провозглашала дружбу народов, но перегибала палку. Вся национальная политика следовала идиотскому постулату, что все друг другу чем-то обязаны.
       Теперь «заблестела» обратная сторона медали — никто ничего никому не обязан. Мораль отсутствует. Отношения распались, и можно позволять себе преступные глупости. Когда в Москве взорвали дома, я тоже услышал от вполне достойных и образованных людей дикие вещи: «Спалить всю Чечню напалмом!».
       — Беда в том, что эта расистская мораль проникла в армию. Только чувствуя «идейную» поддержку большой части общества, генералы заявляют, что жены и дети террористов — тоже террористы...
       — Злоба рождает злобу. Но нам просто жизненно необходимо разобраться, почему так все получилось и что нужно делать, чтобы из маленького чеченского мальчика вырос не террорист, а Махмуд Эсамбаев. Кстати, этот выдающийся человек однажды рассказал, что, когда русская учительница в школе била его, чеченца, линейкой по голове, у него не возникало никакого этнического протеста. Это даже в голову ему не приходило.
       — Все-таки русский — это субъект Федерации или ее хозяин? Не грозит ли сегодняшняя борьба с инородцами наступлением русского фашизма?
       — Опасность русского фашизма, или, скорее, радикализма, есть всегда. Если государство не построит основополагающие правила жизни, если будет продолжаться вакуум в здравых идеях, его заменят идеи радикальные.
       А пока у нас нет вообще никакой политики в национальном вопросе. Политическая аморфность, естественно, сопровождается разного рода негативами, в том числе появлением чернорубашечников, ультранационалистических идей среди молодежи.
       — Что-то не очень заметны попытки власти изменить ситуацию в национальном вопросе.
       — Но давайте заметим главное: в обществе зреет заявка на порядочность. Это значит, что люди хотят, чтобы порядочные люди были во власти, в бизнесе, в армии... Только тогда исчезнет из лексики понятие «чеченский след». Все остальное — частности. Должна появиться цельная программа по формированию нации...
       — ... основанная на надэтническом единстве?
       — Правильно! Только тогда мы можем хотя бы приблизиться к торжеству демократии. Нельзя думать: вот сейчас экономику поправим, а потом и национальную проблему решим.
       На самом деле у нас большинство людей — здоровы. Если власть точно понимает, куда ей двигаться, если создает систему, на основе которой может жить общество и формироваться сознание, если перестает говорить глупости, что никакой идеологии нам не нужно, тогда в обществе возникает другая среда. А именно среда и формирует отношения, и люди начинают по-другому мыслить.
       — Что вы вкладываете в понятие «единая нация»? Это большая общность людей, где всех превращают в «русских», или это перемешанные между собой национальности, объединенные понятием «россияне»? Первый вариант смахивает на великодержавный шовинизм. Второй проблематичен, в частности, спорным восприятием российской истории людьми разной национальности. К примеру, как нам, единой нации, придется отмечать битву на реке Калка — как победу или как поражение?
       — В действительности на Калке не было ни русских, ни татар. Так же, как и на реке Угре. Потому что те, кого условно называют русскими, были не русские, а те, кого называют татарами, были не татары. Там были другие образования — славяне, половцы, монголы... По-настоящему в то время этносы еще не сформировались. Кто там с кем в действительности бился — большая тайна. Мы же в учебниках истории привыкли пользоваться скорее «бытовыми» терминами.
       Россию как государство создавали люди разных национальностей. Российский этнос — понятие достаточно условное, и корни людей, называющих себя русскими, татарами или кем-то еще, в значительной степени перемешаны.
       Сама логика нашей истории подталкивает нас к необходимости создавать единую нацию россиян, то есть общество, в котором все абсолютно равны, где уважаются права любого человека независимо от кровного происхождения.
       — Значит ли это, что нужно законодательно отменить все границы национального административного деления внутри России?
       — В перспективе — безусловно! Но сначала надо убедить людей в том, что жить единой нацией им выгодно. Что как равноправные граждане российского государства они не потеряют свою национальную принадлежность и сохранят культуру и традиции. Их объединят единые государственные праздники — например, День Конституции. Но никто не запретит праздновать Рождество, Навруз или Хануку. Выбор религии — частное дело.
       — Как объяснить людям, что стать нацией им выгодно после стольких лет государственной этнической подозрительности?
       — Это достаточно длинный процесс, потому что нацию нельзя создать указами. Идеи равноправия и взаимного уважения нужно вкладывать в сознание людей с детства. Если прилагать усилия каждый день, то даже экстремальную ситуацию можно будет удержать от разрушительных тенденций. Ведь сейчас, например, именно от поведения нашей власти зависит, кем завтра станет все население Чечни — боевиками или добропорядочными гражданами России. При том, что сегодня в Чечне подавляющее большинство людей не хочет отделения от России.
       — А пока у нас нет даже общей истории народов России, а есть лишь русская история. Живущих бок о бок с русскими этносов будто и не существовало. В Москве нет ни одного памятника дружбы народов, кроме золотого фонтана на бывшей ВДНХ...
       — Нет внятной цели и идеи — нет политики. Нет политики — нет ничего.
       — А не кажется ли вам, что и в отношении к религиозным конфессиям власть выстраивает свои приоритеты? Православие становится у нас государственной религией при том, что, по закону, ни одна конфессия государственного статуса не имеет. ТВ показывает, как наши олимпийцы демонстрационной колонной идут в храм Христа Спасителя, где их благословляет на рекорды сам патриарх...
       — Безусловно, юридическое равенство должно быть прописано и обязательно соблюдаться. И не должно смешиваться светское государство с «титульной» конфессией. А у нас действительно патриарх нередко становится политической фигурой, а православная церковь — частью политического процесса.
       Нужно соблюдать закон и приличия. Если у нас светское государство, не надо вовлекать патриарха в обсуждение политических вопросов или вытаскивать его мирить президента с Госдумой. Пусть он занимается богоугодным делом. А то ведь в православной церкви уже просматривается внутренняя тенденция превратить себя из церкви в государство. Это показал и последний Собор.
       — Традиции мы создаем сами. Вот, к примеру, в социально-политический обиход вошло странное понятие: христианская мораль. Как будто есть исламская мораль, или иудейская, или буддистская...
       — Наши «перегибы» — «не по злобе», а от элементарного бескультурья. Появляется недоумение, когда батальон, в котором есть татары, башкиры, отправляется на войну в Чечню и его приезжает благословлять только православный священник. Пригласите и других! Ведь все одинаково идут на смерть.
       Слава богу, что сейчас нет принципиальных взаимных претензий у мусульман и православных, у православных и иудеев. Вот если старое общество будет до конца разрушено, а новое не будет создано и власть не установит правил игры, одинаковых для всех, то начнутся проблемы, в том числе и межконфессиональные.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera