Сюжеты

ЧЕМ РУССКИЙ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ РОССИЯНИНА

Этот материал вышел в № 73 от 05 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

На вопросы «Новой газеты» отвечает руководитель Объединенного демократического центра Илья РОЙТМАН Недавно отметили очередной юбилей Куликовской битвы. Русские войска в очередной раз «победили» татар. Президент всея Руси на торжество не...


На вопросы «Новой газеты» отвечает руководитель Объединенного демократического центра Илья РОЙТМАН
       
       Недавно отметили очередной юбилей Куликовской битвы. Русские войска в очередной раз «победили» татар. Президент всея Руси на торжество не прибыл, незваные гости из Казани не приглашались.
       В принципе имеются доказательства, что на поле Куликовом одержали победу русские войска. Этнический состав противоположной стороны не определен. Но татарам, как и Сальери, суждено, вечно нести свой, простите, крест. Неизвестно, появилась ли за 620 лет горечь поражения.
       Можно ли из нескольких народов «сделать» один? И надо ли это? Оскорбляют ли нас чужие праздники, и почему об исламских террористах пишут чаще, чем о христианских.
       А вообще, можно ли к словам «террорист», «убийца», «проститутка», «вор» добавлять прилагательные «христианский», «исламский», «иудейский», «буддийский».
       Об этом в беседе с корреспондентом «Новой газеты» Людмилой Столяренко говорит Илья Ройтман, руководитель Объединенного демократического центра.

       
       – Опорой властной вертикали наш президент сделал семь крупных городов, среди которых нет ни одной столицы национального образования. Вброшен даже термин — управление строится в «чисто российских регионах». Не спровоцирует ли это национальные конфликты?
       — Это будет зависеть от того, каким путем мы будем развиваться дальше.
       Есть две модели государства. Первая — это государство, в котором формируется нация не «как сборная команда» национальных образований, а как надэтническое понятие. Как объединение граждан. Только так можно построить сильное государство.
       Вторая модель — формирование государства как союза народов с сильной центральной властью. Оно неизбежно будет бюрократическим и авторитарным. Тогда на несколько десятков лет гарантирована относительно нормальная жизнь. Но потом неизбежно начнется новая революция. Ну не живут союзы народов вместе под прессом авторитарной власти. Нет единой нации — нет страны, нет государства.
       — Пока Россия представляет собой вторую модель — мы так исторически сформировались...
       — История неумолима: существование в стране отдельных национальных образований губительно для нее. Как только запрос на сильную центральную власть по тем или иным причинам прекращал существовать или она сама ослабевала, происходил распад империи.
       — Но у нас вроде бы провозглашено общенациональное государство — в новом паспорте даже нет графы «национальность». Но что-то Россия не становится от этого стабильнее и сильнее.
       — Да, в паспорте упразднена позорная графа. Но проблема глубже. Речь идет о формировании нации как надэтническом понятии, об ощущении внутреннего единства.
       Когда этническая принадлежность размыта в единой нации, очень трудно вести межнациональные «разборки».
       — Может, нам взять в пример США, где штаты исторически строились не на национально-этническом принципе, а на территориальном?
       — Для нас примером являемся мы сами. Каждая страна, каждое сообщество людей имеют свои традиции, заложенные в генах. Мы никогда не станем немцами или американцами. Но это не означает, что мы не можем создать эффективную экономику или общество национальной справедливости.
       — А насколько, по-вашему, сегодня серьезны в России центробежные тенденции?
       — Серьезных не вижу. Но если не будет решена проблема формирования нации, они обязательно появятся.
       — А Чечня, Татарстан, Карачаево-Черкесия, Башкирия, Тува? Они хоть и по-разному, но, тем не менее, выражают сепаратистские настроения...
       — Большинство населения во всех республиках хочет просто нормально жить. Людей волнует главное — быть равноправными гражданами в своей стране.
       Беда наша в том, что нет ясности, куда мы идем. Если по первому пути — формируем нацию, — тогда к этой цели и нужно «подвязывать» все реформы — государственного управления, политической системы, экономики, образования, информационной политики. Должна быть создана целая программа, которая реализуется не сегодня, не завтра, а всегда. Когда есть внутренняя идея, вместо большой интриги начинается настоящая политика, в том числе и национальная, которой у нас не было...
       — ... и в результате мы скатились к разжиганию национальной розни практически на государственном уровне. Власть с экранов телевизоров, не конфузясь, говорит: преступление совершил чеченец, дагестанец, татарин, «лица кавказской национальности», но никогда — русский. Идет война прилагательных: «чеченский след», «исламские террористы»...
       — О «чеченском следе» говорят отмороженные журналисты и такие же политики, которых, к счастью, гораздо меньше, чем нормального населения. Для вменяемых людей в отличие от нашего расистского официоза «чеченский след», к счастью, — понятие географическое.
       — Вы оптимистичны. Ведь терминология чиновников подогревает «градус» в обществе и «вдохновляет» милицию. В Думе на днях пожилой чеченец в отчаянии кричал: «Нас в Москве отлавливают, как когда-то беглых негров в Америке! И ссылаются на Путина!»
       — Эти вопиющие факты подтверждают простую вещь: формирование нации — дело не одного дня.
       Когда почти сорок лет назад американцы поняли, что проблема чернокожих становится опасной для существования нации, то направили все силы на реальное выравнивание социально-экономического и образовательного уровня с белым населением. Приняв закон о совместном обучении, чернокожих чуть ли не под конвоем полиции приводили в университеты. Государство применило все возможные средства — от жестких законов до системы воспитания с детства. И это дало конкретный положительный результат.
       — А у нас чернокожий мог бы стать, например, мэром?
       — На эту тему был интересный сюжет в телепередаче Караулова «Момент истины». Хакамада с Немцовым выдвинули негра в мэры Твери, и Караулов интересовался мнением об этом интеллигентных российских людей. Показательные результаты: все опрошенные высказались, что в принципе готовы отстаивать права негра баллотироваться в мэры. Но в истории с конкретным тверским негром его права не хотел отстаивать никто. Вполне возможно, что и Хакамада с Немцовым внутренне были настроены точно так же. А выдвижение негра было просто эпатажем.
       — Так, может быть, общественное сознание еще не созрело для формирования нации и тогда не стоит форсировать процесс?
       — У нас еще не сформированы традиции, сказывается нехватка соответствующего воспитания и культуры. Ведь существуют слова, которые стыдно не произносить. Но мы растем, и общество взрослеет. И нуждается в соответствующей поддержке власти.
       — Но пока у нас процветают «фобии». Недавно в одной солидной аудитории наблюдала возмущение по поводу «наглой экспансии инородцев на московских рынках». Хотя известно: эти этнические группы лишь закрывают те ниши на рынке труда, которые не желает занимать титульная нация.
       — Это — результат всей нашей политики уходящего столетия, продолжение скрытого расизма сегодня. Например, наш футбольный комментатор единственный среди зарубежных коллег сообщал телезрителям, что французский футболист Зидан — арабского происхождения. Только человеку с советскими генами свойствен подобный ход мышления. Зидан бы обиделся, если бы это услышал, потому что уж он-то как раз точно француз. Не потому, что забыл своих предков, а потому, что сам себя так осознает.
       Советская власть формально провозглашала дружбу народов, но перегибала палку. Вся национальная политика следовала идиотскому постулату, что все друг другу чем-то обязаны.
       Теперь «заблестела» обратная сторона медали — никто ничего никому не обязан. Мораль отсутствует. Отношения распались, и можно позволять себе преступные глупости. Когда в Москве взорвали дома, я тоже услышал от вполне достойных и образованных людей дикие вещи: «Спалить всю Чечню напалмом!».
       — Беда в том, что эта расистская мораль проникла в армию. Только чувствуя «идейную» поддержку большой части общества, генералы заявляют, что жены и дети террористов — тоже террористы...
       — Злоба рождает злобу. Но нам просто жизненно необходимо разобраться, почему так все получилось и что нужно делать, чтобы из маленького чеченского мальчика вырос не террорист, а Махмуд Эсамбаев. Кстати, этот выдающийся человек однажды рассказал, что, когда русская учительница в школе била его, чеченца, линейкой по голове, у него не возникало никакого этнического протеста. Это даже в голову ему не приходило.
       — Все-таки русский — это субъект Федерации или ее хозяин? Не грозит ли сегодняшняя борьба с инородцами наступлением русского фашизма?
       — Опасность русского фашизма, или, скорее, радикализма, есть всегда. Если государство не построит основополагающие правила жизни, если будет продолжаться вакуум в здравых идеях, его заменят идеи радикальные.
       А пока у нас нет вообще никакой политики в национальном вопросе. Политическая аморфность, естественно, сопровождается разного рода негативами, в том числе появлением чернорубашечников, ультранационалистических идей среди молодежи.
       — Что-то не очень заметны попытки власти изменить ситуацию в национальном вопросе.
       — Но давайте заметим главное: в обществе зреет заявка на порядочность. Это значит, что люди хотят, чтобы порядочные люди были во власти, в бизнесе, в армии... Только тогда исчезнет из лексики понятие «чеченский след». Все остальное — частности. Должна появиться цельная программа по формированию нации...
       — ... основанная на надэтническом единстве?
       — Правильно! Только тогда мы можем хотя бы приблизиться к торжеству демократии. Нельзя думать: вот сейчас экономику поправим, а потом и национальную проблему решим.
       На самом деле у нас большинство людей — здоровы. Если власть точно понимает, куда ей двигаться, если создает систему, на основе которой может жить общество и формироваться сознание, если перестает говорить глупости, что никакой идеологии нам не нужно, тогда в обществе возникает другая среда. А именно среда и формирует отношения, и люди начинают по-другому мыслить.
       — Что вы вкладываете в понятие «единая нация»? Это большая общность людей, где всех превращают в «русских», или это перемешанные между собой национальности, объединенные понятием «россияне»? Первый вариант смахивает на великодержавный шовинизм. Второй проблематичен, в частности, спорным восприятием российской истории людьми разной национальности. К примеру, как нам, единой нации, придется отмечать битву на реке Калка — как победу или как поражение?
       — В действительности на Калке не было ни русских, ни татар. Так же, как и на реке Угре. Потому что те, кого условно называют русскими, были не русские, а те, кого называют татарами, были не татары. Там были другие образования — славяне, половцы, монголы... По-настоящему в то время этносы еще не сформировались. Кто там с кем в действительности бился — большая тайна. Мы же в учебниках истории привыкли пользоваться скорее «бытовыми» терминами.
       Россию как государство создавали люди разных национальностей. Российский этнос — понятие достаточно условное, и корни людей, называющих себя русскими, татарами или кем-то еще, в значительной степени перемешаны.
       Сама логика нашей истории подталкивает нас к необходимости создавать единую нацию россиян, то есть общество, в котором все абсолютно равны, где уважаются права любого человека независимо от кровного происхождения.
       — Значит ли это, что нужно законодательно отменить все границы национального административного деления внутри России?
       — В перспективе — безусловно! Но сначала надо убедить людей в том, что жить единой нацией им выгодно. Что как равноправные граждане российского государства они не потеряют свою национальную принадлежность и сохранят культуру и традиции. Их объединят единые государственные праздники — например, День Конституции. Но никто не запретит праздновать Рождество, Навруз или Хануку. Выбор религии — частное дело.
       — Как объяснить людям, что стать нацией им выгодно после стольких лет государственной этнической подозрительности?
       — Это достаточно длинный процесс, потому что нацию нельзя создать указами. Идеи равноправия и взаимного уважения нужно вкладывать в сознание людей с детства. Если прилагать усилия каждый день, то даже экстремальную ситуацию можно будет удержать от разрушительных тенденций. Ведь сейчас, например, именно от поведения нашей власти зависит, кем завтра станет все население Чечни — боевиками или добропорядочными гражданами России. При том, что сегодня в Чечне подавляющее большинство людей не хочет отделения от России.
       — А пока у нас нет даже общей истории народов России, а есть лишь русская история. Живущих бок о бок с русскими этносов будто и не существовало. В Москве нет ни одного памятника дружбы народов, кроме золотого фонтана на бывшей ВДНХ...
       — Нет внятной цели и идеи — нет политики. Нет политики — нет ничего.
       — А не кажется ли вам, что и в отношении к религиозным конфессиям власть выстраивает свои приоритеты? Православие становится у нас государственной религией при том, что, по закону, ни одна конфессия государственного статуса не имеет. ТВ показывает, как наши олимпийцы демонстрационной колонной идут в храм Христа Спасителя, где их благословляет на рекорды сам патриарх...
       — Безусловно, юридическое равенство должно быть прописано и обязательно соблюдаться. И не должно смешиваться светское государство с «титульной» конфессией. А у нас действительно патриарх нередко становится политической фигурой, а православная церковь — частью политического процесса.
       Нужно соблюдать закон и приличия. Если у нас светское государство, не надо вовлекать патриарха в обсуждение политических вопросов или вытаскивать его мирить президента с Госдумой. Пусть он занимается богоугодным делом. А то ведь в православной церкви уже просматривается внутренняя тенденция превратить себя из церкви в государство. Это показал и последний Собор.
       — Традиции мы создаем сами. Вот, к примеру, в социально-политический обиход вошло странное понятие: христианская мораль. Как будто есть исламская мораль, или иудейская, или буддистская...
       — Наши «перегибы» — «не по злобе», а от элементарного бескультурья. Появляется недоумение, когда батальон, в котором есть татары, башкиры, отправляется на войну в Чечню и его приезжает благословлять только православный священник. Пригласите и других! Ведь все одинаково идут на смерть.
       Слава богу, что сейчас нет принципиальных взаимных претензий у мусульман и православных, у православных и иудеев. Вот если старое общество будет до конца разрушено, а новое не будет создано и власть не установит правил игры, одинаковых для всех, то начнутся проблемы, в том числе и межконфессиональные.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera