Сюжеты

ПОДВИЖНИЦА

Этот материал вышел в № 74 от 09 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Как Н. Тархова подвинула Академию наук Неловко брать с первой строчки столь пафосную ноту, но пушкинские слова о карамзинской «Истории государства Российского» сами лезут на язык. Итак, подвиг частного человека. Имя подвижницы — Надежда...


Как Н. Тархова подвинула Академию наук
       
       Неловко брать с первой строчки столь пафосную ноту, но пушкинские слова о карамзинской «Истории государства Российского» сами лезут на язык. Итак, подвиг частного человека. Имя подвижницы — Надежда Александровна Тархова. Если кто еще не знает, сегодня это главный пушкинист России...
  
       Мы уже рассказывали об уникальной четырехтомной «Летописи жизни и творчества Алексанра Пушкина», которую Надежда Тархова вместе с коллективом своих сотрудников за шесть лет составила, а московское издательство «Слово» выпустило в свет.
       Рассказывали об издании, но не о том, как оно появилось.
       В 1938 г. патриарх советской пушкинистики М. А. Цявловский взялся за этот труд потому, что уже вышли первые тома Академического Полного собрания сочинений поэта, и надо было навести хоть какой-то порядок в тысячах и тысячах фактов из его жизни, разрозненных по периодике, мемуарам и официальным документам. На Цявловского работала (кроме блистательной пушкинистки Татьяны Григорьевны Цявловской) вся советская академическая (а можно сказать, что и государственная) машина. Результатом стал первый том «Летописи» (это давно уже классика отечественной пушкинистики). Но обрывается он на сентябре 1826 г., то есть на коронации Николая I и на прибытии Пушкина из ссылки в Москву.
       То, что «Летопись» надо продолжить, понимали все. Ведь без этого невозможно написать и научную биографию Пушкина. Владислав Ходасевич еще в 30-е собирался, но так и не решился взяться за этот труд. Не решился не потому, что не было материала, а потому, что не было всего материала.
       В 70-х Надежда Тархова работала в Московском Пушкинском музее. Еще была жива Татьяна Григорьевна Цявловская, продолжавшая до последних дней собирать картотеку для «Летописи». Тархова с коллегами даже ходили разговаривать о продолжении «Летописи» в дирекцию музея.
       Дирекция инициативу своих сотрудников не поддержала.
       И только в начале 90-х комиссия Минкульта вставила «Летопись» в план Федеральной Пушкинской программы. И Дмитрий Сергеевич Лихачев благословил этот проект, а в 1994 году даже было открыто его финансирование. Ровно полгода. До декабря, когда деньги, выделенные на Пушкина, съела чеченская война.
       Когда говорят пушки, Пушкин молчит. Финансирование «Летописи» прикрыли.
       Весь 1995-й Тархова работала на энтузиазме. Но представьте, что значит расписать, обработать и ввести в компьютер сорок тысяч карточек — этот безумный пазл пушкинской жизни. А потом еще и устроить фактам очную ставку, выделить то, что недостоверно, исправить ошибки в памяти людей, которых ты никогда не знал и у которых не переспросишь, потому что они уже минимум как лет сто прогуливаются с Пушкиным совсем в иных краях.
       Тархова не сдалась. Она продолжала работать одна (помогал лишь муж Леонид Самсонович). И чем бы это кончилось, если бы Сорос не дал грант, — я не знаю.
       А после — шесть лет такой работы, что, когда уже все было позади, пришлось привыкать к новой стране...
       Из современных российских учреждений культуры с благодарностью Надежда Александровна сегодня вспоминает только Пушкинский Дом. Семь из его сотрудников вошли в тарховскую рабочую группу.
       А в родном (бывшем родном) Московском Пушкинском музее, чтобы не допустить Тархову, закрыли для работы «сторонних» исследователей бесценную картотеку Цявловских. Ту картотеку, которая по-настоящему и нужна-то была только одному человеку в мире — Надежде Тарховой.
       Музей, не в силах продолжить дело Цявловских, решил издать саму картотеку. Издать мемориально и факсимильно. (Деньги-то двух Пушкинских программ — Федеральной и лужковской — «осваивать» надо!)
       Два тома уже вышли. Выйдут еще два.
       Лет через триста, впрочем, исследователю экономических и прочих чудес России, без сомнения, будет любопытно прочитать факсимильно воспроизведенную записку Цявловской про то, что надо узнать, где Мария Волконская была в сентябре 1822 года.
       Вместо ответа — мемориальная публикация вопроса.
       Недопущенная к картотеке Цявловских Тархова приняла решение переделать всю их работу заново. (Несколько десятков лет труда классиков пушкинистики пошли коту под хвост? Но не Надежда Александровна в этом виновата!)
       Грант у нее был только на подготовку издания «Летописи». Но издательство «Слово» само ей предложило выпустить этот четырехтомник.
       Сегодня Тархова готовит справочный том: там должны быть поправлены и неточности, и опечатки. Их в таком издании не может не быть. И, насколько я знаю, коллеги-пушкинисты сегодня с лупой штудируют Тархову.
       Потому что теперь без этого четырехтомника пушкинисту — никуда.
       Издание стало классическим, когда типографская краска еще не высохла. А внести свою лепту прямо «в классику» исследователю не так часто удается.
       Так что, может, лучше забыть об обидах и помочь победительнице? Пусть и на финише. Поддерживали вы, господа, Тархову вчера или мешали ей — дело истории и вашей совести. Тархова (честное слово!) на вас не обижается.
       Теперь — или дальше ревновать, или скромно, в меру сил, помогать скромной женщине, которая и не думала, что когда-то сможет сделать то, что сделала.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera