Сюжеты

ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА

Этот материал вышел в № 75 от 12 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА Каскадер рискует всем: жизнью, здоровьем, счастьем. И полом Его не раз вешали, расстреливали, топили, поджигали, пытались зарезать, сбрасывали со скал и мостов. Несмотря на это, он жив, здоров и...


ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА
Каскадер рискует всем: жизнью, здоровьем, счастьем. И полом
       

 
       Его не раз вешали, расстреливали, топили, поджигали, пытались зарезать, сбрасывали со скал и мостов. Несмотря на это, он жив, здоров и руководит Российским центром каскадеров «ТРЮК». В этой профессии Юрий САЛЬНИКОВ без малого тридцать лет. Про него мрачновато шутят: каскадеры столько не живут...
       
       Товарищ Сталин был большой ученый
       — «Крестным отцом» советских каскадеров был Сталин, — этой неожиданной фразой Юрий Сальников ввел меня в историю вопроса. — Вождь насмотрелся импортных фильмов и сказал: а почему у нас таких нету? Тут же решили готовить советских каскадеров. Взяли ребят из цирка, обучили. Сняли первый советский трюковой фильм «Смелые люди». Одним из постановщиков трюков в нем был Петр Тимофеев (его последняя работа в кино — «34-й скорый», один из немногих отечественных фильмов-катастроф). Его мы считаем старейшим в нашей профессии.
       — Но как таковой школы каскадеров в советское время в нашей стране не существовало?
       — Конечно, нет. Можно сказать, что и я в эту профессию пришел случайно. Еще когда учился на первом курсе Института физкультуры, декан меня «сосватал» съемочной группе, которая делала фильм по заказу ГАИ. В нем хулиганы-велосипедисты безобразничают на дороге, и из-за них случается дорожно-транспортное происшествие. По сценарию верхом хулиганства было то, что велосипедисты проезжают по перилам моста. А меня позвали их страховать в воде, чтобы, если свалятся, аккуратненько выловить. Весь фильм к тому времени уже отсняли, на мосту снималась последняя сцена. Массовку нагнали. Но ребята-велосипедисты посмотрели на эти перила и отказались. Понять их можно. Они уже десять сцен отработали — оплата тогда им была по двадцать пять рублей за эпизод (при стипендии тридцать пять рублей). То есть по двести пятьдесят рублей они уже огребли, и за еще один четвертной своей башкой рисковать не хотелось. Сели спортсмены на свои велосипеды и уехали. Директор картины к нам, подводникам: выручайте! Пришлось мне с напарником взгромоздиться на велосипеды. Проехали мы по перилам моста, с этого все и началось...
       
       В молодости он заменял Людмилу Гурченко
       — Не обидно, что вы рискуете, а слава достается актерам?
       — Странно, меня всегда об этом спрашивают. Но это же специфика работы! Кто-то к этому привыкает, кто-то — нет. Чтобы в кадре подмена не бросалась в глаза, нельзя подбирать каскадера только по внешнему сходству с исполнителем роли. Надо учитывать еще и актерские навыки. Похожесть на актера в нашей профессии — понятие весьма условное. Когда на «Мосфильме» каскадера ставят на учет, в специальной карточке заполняют графу: «На кого из актеров похож».
       — А у вас что было написано?
       — Всех я уже и не помню. Как только отдублируешь кого-нибудь, тебе в список новую фамилию и заносят. Много снимаешься — длинный получается список. Я в прошлом году подсчитал: у меня более трехсот трюковых работ. Это вместе с кинематографом и шоу-программами. Ну мне и записывали в соответствующую графу: Джигарханян, Леонов, Пороховщиков, Вицин, Миронов, Михалков, Галкин, Шакуров, Виторган, Филозов... Всех не помню... Посмотрите на меня повнимательнее — похож я на Людмилу Марковну Гурченко?
       — Не очень, по правде говоря.
       — Ее тоже доводилось дублировать. Первый раз — в «Особо важном задании». Потом в фильме «Рецепт ее молодости». Она там играла трехсотлетнюю старуху, и мы между собой на съемочной площадке ласково называли ее «бабушка».
       — Как же можно женщину подменить мужчиной?
       — Так это ж когда было! Я тогда, конечно, был помоложе, комплекция другая. Все мои коллеги были: один — мастер спорта по штанге, другой — мастер спорта по греко-римской борьбе, третий — по дзюдо, четвертый — по боксу. Ну а я — мастер спорта по подводному плаванию, худой, звонкий. Поэтому, как только надо дублировать женщин, ты — самый тощий, иди сюда! Сейчас, говорят, тебе тут подтянем, там подложим, никто не отличит. А у Гурченко такая талия! Меня утянули так, что и не вздохнешь. Конечно, сорок девять сантиметров все равно не получилось.
       — Зрители, я так понимаю, подмену даже не заметили. А Людмила Марковна осталась довольна вашим перевоплощением?
       — Думаю, да. Во всяком случае, когда недавно Гурченко ставила спектакль «Бюро счастья» с Фоменко, она про меня вспомнила. Она там по ходу пьесы вешается, проваливается и все такое... И «бабушка» объявила, что будет только с Сальниковым работать. Прихожу. Все ко мне с уважением — если уж сама Людмила Марковна сказала, что только со мной будет работать, значит, думают, что-то в нем такое есть. Сидим как-то за кулисами. Люди просят: расскажите, как вы с ней работали раньше? Я, естественно, рассказываю. Там то-се, пятое-десятое, «бабушка», мол. Вдруг встает мужчина: «Какая она бабушка? Да она кому угодно сто очков вперед даст!» Я говорю: «Вы меня неправильно поняли. Людмила Марковна — само очарование, но в «Средстве Макропулоса» она играет бабку». А мужик мне: «Вы не выкручивайтесь! Какая-такая бабка?» А у самого глаза наливаются и вот-вот в драку полезет. Чувствую, мне кто-то под столом на ногу наступает, чтобы я не спорил. Этот товарищ оказался ее мужем. Да к тому же продюсером спектакля. Накладочка, словом, вышла.
       
       Издержки профессии
       — Перевоплощение в Людмилу Марковну для вас не единственный опыт подобного рода?
       — Женский послужной список у меня приличный. В нем Белохвостикова — «Тегеран-43», Заклунная — «Особо важное задание», Польских — «Брелок с секретом», Удовиченко — первый фильм Паши Чухрая «Люди в океане», Светлана Тома — «Секрет записной книжки», что-то про бандитов, Яковлева — в знаменитом «Экипаже», Вероника Изотова — «Похождения графа Невзорова».
       — Удавалось вживаться в женский образ?
       — Дело техники. Иной раз так вживались, что с двух шагов не отличишь. Помню, снимали на натуре сцену из «Похождений графа Невзорова», и мне как назло приспичило. Как был, в женском гриме (ну там, губки крашеные, бюст подложенный), отошел из зоны видимости. Только пристроился — чувствую у себя на бедре чью-то ласковую руку. Кто это, думаю, у нас в съемочной группе такой шутник. Оборачиваюсь, а это какой-то местный житель соблазнился дамскими формами. Ну а как разглядел, что у «дамы» ниже пояса, так ему чуть плохо не стало... Кстати, именно благодаря съемкам этого фильма его режиссер Александр Панкратов стал Панкратовым-Черным.
       — ?!
       — «Похождения графа Невзорова», это по Толстому, у Сашки Панкратова был первым фильмом. Я до этого в кино уже прилично работал, а он совсем новичок был. Подружились. Вместе на пляж ходили (снимали в Дербенте, на Каспии). Загораем, загораем. Неделя прошла — на мне никакого загара, а он уже, как сапог. Ну, говорю, Панкратов, я на солнце парюсь и — не хрена, а ты вон какой черный. Так к нему и приклеилось: Панкратов-Черный.
       В конце экспедиции я ему говорю: Шурик, где мой обещанный ящичек? Он перед съемками пообещал: кто ему придумает псевдоним, тому он выставит ящик коньяку. Тогда было два режиссера Панкратовых, и оба Александры.
       
       Актер ошибается лишь раз. Когда сам выполняет трюк
       — Сейчас на отечественном кинорынке стали появляться и боевики. Как бы вы оценили в них качество трюковой съемки?
       — А как его можно оценить? Пироги должен печь пирожник, а сапоги должен тачать сапожник. На «Мосфильме» плакат висит: «Не делай трюки сам актер, на это есть всегда дублер». Считалось, что актеров в стране очень мало, а каскадеров — выйди на угол, свистни, и они посыплются, как листья осенью. А на самом деле на «Мосфильме» в актерском отделе ведется учет. И на учете там стояли более тысячи актеров на характерные роли, около двух тысяч — на эпизоды, и больше трех — на массовку. А на все киностудии страны всего восемьдесят каскадеров. Да из этих восьмидесяти реально работали двадцать человек. Мы иногда не успевали получать деньги — с одной картины летели на съемки другой. Болтались с севера на юг, с запада на восток.
       — Ваша профессия была престижной, высокооплачиваемой?
       — Трудно сказать. На бутерброд с маслом и икрой хватало. Самый простой трюк оценивался в 12.50. Самый сложный — 50 рублей. До этого оплата была по дублям. И мы говорили: чем больше дубле€й, тем больше рублей. Иногда даже договаривались с оператором, чтобы взял вину за неудавшийся дубль на себя. Тогда можно сделать трюк еще раз и получить по двойному тарифу. Но после печально известного фильма «Директор», на съемках которого погиб актер Евгений Урбанский, вышел вердикт, чтобы оплата шла по съемочным дням, а не по количеству дублей.
       — Наверное, сегодня каскадеры делают приличные деньги на съемках рекламы и видеоклипов?
       — Не такие большие, как хотелось бы. Во всяком случае, не соизмеримые с затрачиваемыми усилиями. Я так считаю: хорошие деньги можно и до€лжно зарабатывать только в кино. Другое дело, что сейчас настоящего большого кино почти не снимают. «Сибирского цирюльника» снимали недавно. Картина масштабная, а в ней всего одна трюковая сцена, за которую ребятам с барского плеча бросили по сто долларов. Эти сто долларов, наверное, на лечение у них и ушли. Когда в Москве были самые морозы под сорок градусов, Никита Сергеевич решил снять сцену, где по пояс голые мужики дерутся. И вот наш мэтр кинематографии сидит в машине, укутанный в тулуп, и в мегафон кричит: «Что это вы, ребята, такие синие? Может, вас гримом подтонировать?» Так что с некоторыми режиссерами работать — себе дороже.
       
       Особенности национального кино
       — В отечественном кинематографе по-настоящему зрелищные трюковые фильмы можно пересчитать по пальцам. Не в обиду будь сказано, но, может быть, дело в том, что на Западе каскадеров готовят как-то иначе?
       — Разница, конечно, есть, но кое в чем она даже не в пользу Запада. Например, в Америке каскадеров обучают по пятнадцати дисциплинам, а у нас — по шестнадцати, чем мы очень гордимся. Но дело не в этом. Способности-то у человека и там, и здесь примерно одинаковые. Но снаряжение, которое мы делаем у себя на кухне из подручных материалов, требует особой подготовки. А с такой техникой, как у них, кто угодно трюк сделает.
       — То есть у нашего кинематографа нет необходимости в приглашенных каскадерах?
       — Между прочим, наши режиссеры пробовали с Голливудом работать. Александр Митта после того, как прогремел с «Экипажем», снимал «Сказку странствий». А на нее он, как известный режиссер, получил уже не только рубли, но и валюту. И от финансового изобилия на одну из сцен Митта пригласил каскадеров из Голливуда. Приехали красивые ребята в майках «Hollywood». Нас, естественно, на эту съемку не позвали. Мы потом спрашиваем у съемочной группы: как, мол, каскадеры сработали? Они говорят: «Отлично! Вам не чета!» Это понятно — съемочной группе надо оправдать потраченные деньги. А правду на съемочной площадке говорят, как правило, осветители. У них и поговорка такая: «Дальше осветительного прибора все равно не сошлют». Тем более что осветители всегда «под газом» и правду-матку резать не стесняются. Они и сказали: «Что вы, что они — один к одному. Только вы приезжаете с одним чемоданчиком, а они целый трейлер снаряжения подогнали».
       Забавный случай был на съемках фильма «Ватерлоо», где наши ребята работали вместе с американцами. Все оборудование в одной сумке привезли. Американцы спрашивают: где же ваше снаряжение? Те отвечают: да вагон еще в дороге, скоро придет... Съемки начались, наши трюки вовсю делают. Американцы опять: снаряжение-то ваше где? Они опять отвечают, что в дороге задержалось. Пока туда-сюда — съемки кончились. Сели вместе пить. Американцы снова пристают насчет снаряжения. А наши отвечают: да мы уже команду дали, чтобы обратно отправили, и так обошлись.
       — Неужели каскадеры настолько привыкают обманывать смерть на съемочной площадке, что к опасности у них вырабатывается профессиональное отношение?
       — Жить-то хочется всем. Весь вопрос в степени увлеченности профессией. В 1982 году я получил серьезное ножевое ранение, неделю лежал в реанимации. Когда вышел из больницы, услышал приговор врачей: тяжелее кружки с пивом ничего не поднимать. Через месяц все равно занялся подводным плаванием. А потом понял, что без своей прежней работы мне скучно, кликнул молодежь и создал школу-студию каскадеров. Многое из того, что сейчас выполняют ребята из нашей группы, я уже выполнить не смогу...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera