Сюжеты

ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА

Этот материал вышел в № 75 от 12 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА Каскадер рискует всем: жизнью, здоровьем, счастьем. И полом Его не раз вешали, расстреливали, топили, поджигали, пытались зарезать, сбрасывали со скал и мостов. Несмотря на это, он жив, здоров и...


ВЖИВАЮСЬ В ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ. НО НЕ ДО КОНЦА
Каскадер рискует всем: жизнью, здоровьем, счастьем. И полом
       

 
       Его не раз вешали, расстреливали, топили, поджигали, пытались зарезать, сбрасывали со скал и мостов. Несмотря на это, он жив, здоров и руководит Российским центром каскадеров «ТРЮК». В этой профессии Юрий САЛЬНИКОВ без малого тридцать лет. Про него мрачновато шутят: каскадеры столько не живут...
       
       Товарищ Сталин был большой ученый
       — «Крестным отцом» советских каскадеров был Сталин, — этой неожиданной фразой Юрий Сальников ввел меня в историю вопроса. — Вождь насмотрелся импортных фильмов и сказал: а почему у нас таких нету? Тут же решили готовить советских каскадеров. Взяли ребят из цирка, обучили. Сняли первый советский трюковой фильм «Смелые люди». Одним из постановщиков трюков в нем был Петр Тимофеев (его последняя работа в кино — «34-й скорый», один из немногих отечественных фильмов-катастроф). Его мы считаем старейшим в нашей профессии.
       — Но как таковой школы каскадеров в советское время в нашей стране не существовало?
       — Конечно, нет. Можно сказать, что и я в эту профессию пришел случайно. Еще когда учился на первом курсе Института физкультуры, декан меня «сосватал» съемочной группе, которая делала фильм по заказу ГАИ. В нем хулиганы-велосипедисты безобразничают на дороге, и из-за них случается дорожно-транспортное происшествие. По сценарию верхом хулиганства было то, что велосипедисты проезжают по перилам моста. А меня позвали их страховать в воде, чтобы, если свалятся, аккуратненько выловить. Весь фильм к тому времени уже отсняли, на мосту снималась последняя сцена. Массовку нагнали. Но ребята-велосипедисты посмотрели на эти перила и отказались. Понять их можно. Они уже десять сцен отработали — оплата тогда им была по двадцать пять рублей за эпизод (при стипендии тридцать пять рублей). То есть по двести пятьдесят рублей они уже огребли, и за еще один четвертной своей башкой рисковать не хотелось. Сели спортсмены на свои велосипеды и уехали. Директор картины к нам, подводникам: выручайте! Пришлось мне с напарником взгромоздиться на велосипеды. Проехали мы по перилам моста, с этого все и началось...
       
       В молодости он заменял Людмилу Гурченко
       — Не обидно, что вы рискуете, а слава достается актерам?
       — Странно, меня всегда об этом спрашивают. Но это же специфика работы! Кто-то к этому привыкает, кто-то — нет. Чтобы в кадре подмена не бросалась в глаза, нельзя подбирать каскадера только по внешнему сходству с исполнителем роли. Надо учитывать еще и актерские навыки. Похожесть на актера в нашей профессии — понятие весьма условное. Когда на «Мосфильме» каскадера ставят на учет, в специальной карточке заполняют графу: «На кого из актеров похож».
       — А у вас что было написано?
       — Всех я уже и не помню. Как только отдублируешь кого-нибудь, тебе в список новую фамилию и заносят. Много снимаешься — длинный получается список. Я в прошлом году подсчитал: у меня более трехсот трюковых работ. Это вместе с кинематографом и шоу-программами. Ну мне и записывали в соответствующую графу: Джигарханян, Леонов, Пороховщиков, Вицин, Миронов, Михалков, Галкин, Шакуров, Виторган, Филозов... Всех не помню... Посмотрите на меня повнимательнее — похож я на Людмилу Марковну Гурченко?
       — Не очень, по правде говоря.
       — Ее тоже доводилось дублировать. Первый раз — в «Особо важном задании». Потом в фильме «Рецепт ее молодости». Она там играла трехсотлетнюю старуху, и мы между собой на съемочной площадке ласково называли ее «бабушка».
       — Как же можно женщину подменить мужчиной?
       — Так это ж когда было! Я тогда, конечно, был помоложе, комплекция другая. Все мои коллеги были: один — мастер спорта по штанге, другой — мастер спорта по греко-римской борьбе, третий — по дзюдо, четвертый — по боксу. Ну а я — мастер спорта по подводному плаванию, худой, звонкий. Поэтому, как только надо дублировать женщин, ты — самый тощий, иди сюда! Сейчас, говорят, тебе тут подтянем, там подложим, никто не отличит. А у Гурченко такая талия! Меня утянули так, что и не вздохнешь. Конечно, сорок девять сантиметров все равно не получилось.
       — Зрители, я так понимаю, подмену даже не заметили. А Людмила Марковна осталась довольна вашим перевоплощением?
       — Думаю, да. Во всяком случае, когда недавно Гурченко ставила спектакль «Бюро счастья» с Фоменко, она про меня вспомнила. Она там по ходу пьесы вешается, проваливается и все такое... И «бабушка» объявила, что будет только с Сальниковым работать. Прихожу. Все ко мне с уважением — если уж сама Людмила Марковна сказала, что только со мной будет работать, значит, думают, что-то в нем такое есть. Сидим как-то за кулисами. Люди просят: расскажите, как вы с ней работали раньше? Я, естественно, рассказываю. Там то-се, пятое-десятое, «бабушка», мол. Вдруг встает мужчина: «Какая она бабушка? Да она кому угодно сто очков вперед даст!» Я говорю: «Вы меня неправильно поняли. Людмила Марковна — само очарование, но в «Средстве Макропулоса» она играет бабку». А мужик мне: «Вы не выкручивайтесь! Какая-такая бабка?» А у самого глаза наливаются и вот-вот в драку полезет. Чувствую, мне кто-то под столом на ногу наступает, чтобы я не спорил. Этот товарищ оказался ее мужем. Да к тому же продюсером спектакля. Накладочка, словом, вышла.
       
       Издержки профессии
       — Перевоплощение в Людмилу Марковну для вас не единственный опыт подобного рода?
       — Женский послужной список у меня приличный. В нем Белохвостикова — «Тегеран-43», Заклунная — «Особо важное задание», Польских — «Брелок с секретом», Удовиченко — первый фильм Паши Чухрая «Люди в океане», Светлана Тома — «Секрет записной книжки», что-то про бандитов, Яковлева — в знаменитом «Экипаже», Вероника Изотова — «Похождения графа Невзорова».
       — Удавалось вживаться в женский образ?
       — Дело техники. Иной раз так вживались, что с двух шагов не отличишь. Помню, снимали на натуре сцену из «Похождений графа Невзорова», и мне как назло приспичило. Как был, в женском гриме (ну там, губки крашеные, бюст подложенный), отошел из зоны видимости. Только пристроился — чувствую у себя на бедре чью-то ласковую руку. Кто это, думаю, у нас в съемочной группе такой шутник. Оборачиваюсь, а это какой-то местный житель соблазнился дамскими формами. Ну а как разглядел, что у «дамы» ниже пояса, так ему чуть плохо не стало... Кстати, именно благодаря съемкам этого фильма его режиссер Александр Панкратов стал Панкратовым-Черным.
       — ?!
       — «Похождения графа Невзорова», это по Толстому, у Сашки Панкратова был первым фильмом. Я до этого в кино уже прилично работал, а он совсем новичок был. Подружились. Вместе на пляж ходили (снимали в Дербенте, на Каспии). Загораем, загораем. Неделя прошла — на мне никакого загара, а он уже, как сапог. Ну, говорю, Панкратов, я на солнце парюсь и — не хрена, а ты вон какой черный. Так к нему и приклеилось: Панкратов-Черный.
       В конце экспедиции я ему говорю: Шурик, где мой обещанный ящичек? Он перед съемками пообещал: кто ему придумает псевдоним, тому он выставит ящик коньяку. Тогда было два режиссера Панкратовых, и оба Александры.
       
       Актер ошибается лишь раз. Когда сам выполняет трюк
       — Сейчас на отечественном кинорынке стали появляться и боевики. Как бы вы оценили в них качество трюковой съемки?
       — А как его можно оценить? Пироги должен печь пирожник, а сапоги должен тачать сапожник. На «Мосфильме» плакат висит: «Не делай трюки сам актер, на это есть всегда дублер». Считалось, что актеров в стране очень мало, а каскадеров — выйди на угол, свистни, и они посыплются, как листья осенью. А на самом деле на «Мосфильме» в актерском отделе ведется учет. И на учете там стояли более тысячи актеров на характерные роли, около двух тысяч — на эпизоды, и больше трех — на массовку. А на все киностудии страны всего восемьдесят каскадеров. Да из этих восьмидесяти реально работали двадцать человек. Мы иногда не успевали получать деньги — с одной картины летели на съемки другой. Болтались с севера на юг, с запада на восток.
       — Ваша профессия была престижной, высокооплачиваемой?
       — Трудно сказать. На бутерброд с маслом и икрой хватало. Самый простой трюк оценивался в 12.50. Самый сложный — 50 рублей. До этого оплата была по дублям. И мы говорили: чем больше дубле€й, тем больше рублей. Иногда даже договаривались с оператором, чтобы взял вину за неудавшийся дубль на себя. Тогда можно сделать трюк еще раз и получить по двойному тарифу. Но после печально известного фильма «Директор», на съемках которого погиб актер Евгений Урбанский, вышел вердикт, чтобы оплата шла по съемочным дням, а не по количеству дублей.
       — Наверное, сегодня каскадеры делают приличные деньги на съемках рекламы и видеоклипов?
       — Не такие большие, как хотелось бы. Во всяком случае, не соизмеримые с затрачиваемыми усилиями. Я так считаю: хорошие деньги можно и до€лжно зарабатывать только в кино. Другое дело, что сейчас настоящего большого кино почти не снимают. «Сибирского цирюльника» снимали недавно. Картина масштабная, а в ней всего одна трюковая сцена, за которую ребятам с барского плеча бросили по сто долларов. Эти сто долларов, наверное, на лечение у них и ушли. Когда в Москве были самые морозы под сорок градусов, Никита Сергеевич решил снять сцену, где по пояс голые мужики дерутся. И вот наш мэтр кинематографии сидит в машине, укутанный в тулуп, и в мегафон кричит: «Что это вы, ребята, такие синие? Может, вас гримом подтонировать?» Так что с некоторыми режиссерами работать — себе дороже.
       
       Особенности национального кино
       — В отечественном кинематографе по-настоящему зрелищные трюковые фильмы можно пересчитать по пальцам. Не в обиду будь сказано, но, может быть, дело в том, что на Западе каскадеров готовят как-то иначе?
       — Разница, конечно, есть, но кое в чем она даже не в пользу Запада. Например, в Америке каскадеров обучают по пятнадцати дисциплинам, а у нас — по шестнадцати, чем мы очень гордимся. Но дело не в этом. Способности-то у человека и там, и здесь примерно одинаковые. Но снаряжение, которое мы делаем у себя на кухне из подручных материалов, требует особой подготовки. А с такой техникой, как у них, кто угодно трюк сделает.
       — То есть у нашего кинематографа нет необходимости в приглашенных каскадерах?
       — Между прочим, наши режиссеры пробовали с Голливудом работать. Александр Митта после того, как прогремел с «Экипажем», снимал «Сказку странствий». А на нее он, как известный режиссер, получил уже не только рубли, но и валюту. И от финансового изобилия на одну из сцен Митта пригласил каскадеров из Голливуда. Приехали красивые ребята в майках «Hollywood». Нас, естественно, на эту съемку не позвали. Мы потом спрашиваем у съемочной группы: как, мол, каскадеры сработали? Они говорят: «Отлично! Вам не чета!» Это понятно — съемочной группе надо оправдать потраченные деньги. А правду на съемочной площадке говорят, как правило, осветители. У них и поговорка такая: «Дальше осветительного прибора все равно не сошлют». Тем более что осветители всегда «под газом» и правду-матку резать не стесняются. Они и сказали: «Что вы, что они — один к одному. Только вы приезжаете с одним чемоданчиком, а они целый трейлер снаряжения подогнали».
       Забавный случай был на съемках фильма «Ватерлоо», где наши ребята работали вместе с американцами. Все оборудование в одной сумке привезли. Американцы спрашивают: где же ваше снаряжение? Те отвечают: да вагон еще в дороге, скоро придет... Съемки начались, наши трюки вовсю делают. Американцы опять: снаряжение-то ваше где? Они опять отвечают, что в дороге задержалось. Пока туда-сюда — съемки кончились. Сели вместе пить. Американцы снова пристают насчет снаряжения. А наши отвечают: да мы уже команду дали, чтобы обратно отправили, и так обошлись.
       — Неужели каскадеры настолько привыкают обманывать смерть на съемочной площадке, что к опасности у них вырабатывается профессиональное отношение?
       — Жить-то хочется всем. Весь вопрос в степени увлеченности профессией. В 1982 году я получил серьезное ножевое ранение, неделю лежал в реанимации. Когда вышел из больницы, услышал приговор врачей: тяжелее кружки с пивом ничего не поднимать. Через месяц все равно занялся подводным плаванием. А потом понял, что без своей прежней работы мне скучно, кликнул молодежь и создал школу-студию каскадеров. Многое из того, что сейчас выполняют ребята из нашей группы, я уже выполнить не смогу...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera