Сюжеты

ГРУБОЕ, НО ВСЕ-ТАКИ ИСКУССТВО

Этот материал вышел в № 76 от 16 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Балтийский дом» устоял под ветром перемен В Питере все по-другому. Невозможно представить, чтобы про Москву кто-то сказал: «...мы приучали город к фестивалю...» Этой осенью фестиваль «Балтийский дом» проводился в десятый раз. Привык,...


«Балтийский дом» устоял под ветром перемен
       


       В Питере все по-другому. Невозможно представить, чтобы про Москву кто-то сказал: «...мы приучали город к фестивалю...»
       Этой осенью фестиваль «Балтийский дом» проводился в десятый раз. Привык, значит, город...

       
       Борис ТУХ, главный редактор издания «Неделя Вести Плюс», Эстония: «Балтдом» — один из немногих фестивалей, ищущих направление, в котором движется театр. Здесь нет единого эстетического принципа: либо авангард, либо классика — здесь пытаются соединить несоединимое. Сергей Шуб, руководитель фестиваля, стал как бы театральным Иваном Калитой. Он занимается собирательством, и у него это, как ни странно, получается. Единственное, что часто удивляет на «Балтийском доме», это присуждение Гран-при. Здесь два раза обходили Някрошюса. В том году вместо гениального «Макбета» Гран-при присудили «Марат-саду» Любимова. Я Юрия Петровича люблю уже лет 25 — 30. Но его очень милый спектакль нельзя было сравнить с «Макбетом». Из «Гамлета» Някрошюса, который в 1997 году от жюри не получил ничего (только спецпризы), воровать будут еще лет двадцать.».
       На этот раз Гран-при дали Гинкасу. За «Черного монаха».
       Наталья ЯСУЛОВИЧ, искусствовед: В «Черном монахе» есть новое понимание театрального пространства: неожиданнность в сочетании с масштабностью. Попадая на балкон, зритель ни на минуту не упускает из виду, что внизу ряды партера, над зрительным залом висит огромная темная люстра, и где-то далеко угадывается коробка сцены. Когда герой Маковецкого покачается на калитке, а потом, ерничая, спрыгнет вниз — обязательно раздастся вздох неожиданности. Но никто в этот момент не думает о том, что актер может переломать ноги. Заведомо угадывается абсолютно условная игра.
       Зритель все время переносится из одной крайности в другую. Как у Чехова».

       Чехова было много. Долгий и красивый «Леший» (режиссура — Григория Козлова и Ивана Латышева) в контрасте с динамичным «Предложением» Государственного театра сатиры из Болгарии. Водевиль, поставленный Николаем Калчевым, встряхнул взыскательную аудиторию. Актеров требовали на поклоны уж точно не меньше семи раз.
       Публика ногами голосовала против замечательного спектакля «Старший сын» Национального театра Латвии. Сентиментальная история почему-то не нашла отклика у зрителя. В трактовке молодого режиссера Регнарса Вайрса Сарафанов спокойно принимает предлагаемые обстоятельства и появление взрослого сына тоже. Нечему тут удивляться, всяко бывает. А Наташа, погрязнув в своих мечтаниях и самокопании, остается одна. Она не уходит со сцены, сидит и ждет. Жизнь проходит мимо...
       За подробностями о жизни и ее течениях зритель толпой ломанулся к Гришковцу.
       Публика и критика любит Гришковца. Как доказательство — вручили грант на постановку нового спектакля к следующему фестивалю. Точно так же озадачили Андрея Могучего.
       Славную традицию по вручению грантов не в этом году придумали, а в прошлом. «Фрекен Жюли» Александра Галибина и «Тарас Бульба» Андрея Жолдака — праспектакли одного учителя (Анатолия Васильева) и одного гранта (в двадцать пять тысяч долларов). Теперь их задача эту сумму окупить.
       Алексей БАРТОШЕВИЧ, доктор искусствоведения: «Тарас Бульба» далек от чего бы то ни было, хотя бы косвенно связанного с Гоголем. Поэтому проблема кощунственнного отношения к тексту, которая возникла после прошлогодней постановки «Трех сестер», где действие было перенесено в советский концлагерь, отпала сама собой. В спектакль натасканы известные приемы вчерашнего дня со всего света. На первом плане дикое желание автора во что бы то ни стало шокировать публику, садистски обращаясь с бедным актером, которого и водой поливали, и пятки ему прижигали. Но, как это ни печально, надо признаться, что у режиссера Жолдака есть чувство театра, сцены. Дело тут в том совершенно неформулируемом театральном обаянии, том воздействии простых театральных и сильно выраженных эмоций, которые работают на физическом уровне даже вопреки отсутствию вкуса. Театр — грубое искусство. Все изысканно-одухотворенные идеи театр овеществляет и превращает в нечто простодушно-вульгарное. Но в этой вульгарности есть замечательное обаяние».
       Вот, собственно, и все, осталось раздать призы: Эмилю Капелюшу за «Фрекен Жюли», Ирине Савицковой опять за «Фрекен Жюли», Райну Симмулу за Свидригайлова в таллиннском театре, Римасу Туминасу за «Играем... Шиллера!»
       Играем? Играем! Вульгарно, простодушно, обаятельно!
       ...И скучаем по живому городу. В нашем строят галерею Глазунова.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera