Сюжеты

КАКИЕ ИНВЕСТИЦИИ НУЖНЫ РОССИИ?

Этот материал вышел в № 76 от 16 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

КАКИЕ ИНВЕСТИЦИИ НУЖНЫ РОССИИ? "Новая газете" возобновила рубрику "Вопрос обывателя", под которой мы публикуем ответы известных экономистов и политиков (независимо от их политических пристрастий и позиций мы обращаемся...


КАКИЕ ИНВЕСТИЦИИ НУЖНЫ РОССИИ?
       
       "Новая газете" возобновила рубрику "Вопрос обывателя", под которой мы публикуем ответы известных экономистов и политиков (независимо от их политических пристрастий и позиций мы обращаемся к ним как к специалистам) на недоуменные, порой нелепые с точки зрения экономической науки, но вполне естественные с точки зрения здравого смысла "обывательские" вопросы. Мы адресовали ряд таких вопросов ведущим политикам, олицетворяющим законодательную и исполнительную власть РФ, руководителям крупнейших политических партий. Уже опубликованы ответы Б. Грызлова и Г. Селезнева. Ждем ответов от Г. Зюганова, В. Жириновского, О. Морозова, Б. Немцова, Е. Примакова, В. Путина, Г. Явлинского (перечисляем в алфавитном порядке, чтобы не было обид). В связи с созданием новой центристской партии социал-демократического направления добавляем к этому списку ее лидера М. Горбачева. Параллельно будем публиковать ответы специалистов и на другие, более конкретные вопросы.
       На один из них отвечает сегодня эксперт совета директоров ЗАО "РостИнвест" Иосиф Рабинович.

   
       Визитная карточка.
       Окончил МФТИ. Работал в ОКБ им. П.О. Сухого и в Российской академии наук. Лауреат премии Совета Министров СССР за создание отечественных систем автоматизированного проектирования. Автор многочисленных публикаций по проблемам новых технологий. Последние десять лет занимается инновационной деятельностью.

       
       ВОПРОС: Чтобы стать конкурентоспособной на мировых рынках, наша экономика должна пережить серьезное технологическое обновление. Для этого нужны серьезные оздоровительные инъекции, которые не могут дать сиюминутные баснословные барыши нашим олигархам и прочим "новым русским", владеющим сегодня основными капиталами страны. Им такие инвестиции не выгодны. Получается замкнутый круг. Есть ли какой-либо конкретный способ его разорвать? Или, как вещают многие пророки, наш удел -- катиться дальше вниз, к окончательному превращению в Верхнюю Вольту, но уже и без ракет.
       ОТВЕТ: Не хотелось бы заниматься общими прогнозами и давать глобальные советы. Это не моя сфера, да и как говорил Илья Ильф: "Не надо бороться за чистоту -- надо просто мыть полы". Вот об одном из способов такого "мытья", известном мне не понаслышке, и хотелось бы рассказать. На мой взгляд, это и есть кратчайший путь к технологическому обновлению.
       Излюбленные понятия, которые не сходят с уст российских политиков, рассуждающих о судьбах нашей экономики, -- это инвестиции в реальный сектор, поддержка отечественного производителя и освоение высоких технологий из богатого интеллектуального потенциала российской оборонной науки. Однако эти разговоры про халву не приводят к сладости -- все хотят бизнеса быстрого и короткого. Взывать к совести и гражданскому сознанию деловых людей -- занятие возможное, но не очень-то перспективное. Взывать надо к разуму и на конкретных примерах показывать, что успех возможен не только в сферах биржевых спекуляций и финансовых пирамид, пускай не столь быстрый и ошеломляющий, но зато надежный и устойчивый. А ведь именно о таком успехе мечтает основная и лучшая часть предпринимателей.
       Термин "венчурное финансирование" пока еще не очень известен и популярен в нашей стране. Это -- рисковое финансирование по самому своему определению ("венчур" значит "риск"). Но, как ни парадоксально, это сегодня и самый надежный способ с прибылью для себя применить свои капиталы, не "сжечь" их в очередной финансовой пирамиде. Основной принцип прост: финансируются потенциальные лебеди, в стадии "гадких утят". Но тогда они и стоят недорого -- весь расчет на то, что, превратившись в лебедя, питомец сильно (бывает, что в сотни раз) повысится в цене и с лихвой окупит не только первоначальные затраты на самого себя, но и неизбежные потери, понесенные от расходов на его менее удачливых собратьев. Здесь уместно и сравнение с сырыми алмазами. Разглядеть в невзрачном кристалле будущий красавец-бриллиант, суметь обработать его, не только не испортив, но и выявив всю красоту -- это и ремесло высокого класса, и искусство. Можно сказать, что профессия венчурного финансиста и заключается в этом: отобрать перспективные компании-бриллианты, вырастить как можно большую долю их до хорошего товарного вида и затем продать с прибылью. То есть сама квинтэссенция этой профессии может стать лекарством от распространенных болезней современного российского бизнеса: неумения выбрать достойный объект для инвестиций, особенно на раннем этапе, и неквалифицированного корпоративного менеджмента.
       Венчурный бизнес моложе своих старших собратьев -- банковского, страхового и ряда других. Ему нет еще и полувека. В США современные флагманы компьютерного бизнеса -- DEC, Apple Computers, Compaq, Microsoft, Intel поднялись во многом благодаря венчурному капиталу, и стоимости их за короткий срок возросли в сотни раз. В Западной Европе за последнее десятилетие венчурный бизнес аккумулировал более 50 миллиардов долларов.
       Готова ли принять его Россия? Сегодняшнее положение российского рынка не радует: затягивается ожидаемое оживление производства, продолжается спад инвестиционной активности, нестабильна банковская система. Тем не менее даже сегодняшняя ситуация предлагает благоприятные реалии и для этого направления. Уже сейчас в России насчитывается около 40 компаний, управляющих иностранным венчурным капиталом объемом 2,5--3 млрд долларов. Это российско-американский инвестиционный фонд (TUSRIF), Brunswik Millenium Fund, региональная сеть венчурных фондов ЕБРР и другие. Они пришли сюда с огромными капиталами, поддержаны своими правительствами. Ими проинвестирован ряд крупных проектов, требовавших вложений в размере 20--30 млн долларов. Есть множество самых разнообразных малых предприятий, в том числе продвигающих наукоемкую продукцию, и среди них потенциальные кандидаты в будущие компании-бриллианты. Им требуются куда меньшие суммы. И если действительно все не только говорят о помощи малому бизнесу, но и хотят реально помочь, надо что-то делать. Но дееспособного органа и механизма для такой помощи государство не создало. Помогать как бы берутся все, и хочется помочь всем. Но всем помочь невозможно. Помогать надо квалифицированно, и только тем, кто способен к росту. Только тогда малый бизнес с помощью венчурной подпитки в лице своих лидеров вырастет в большой.
       Сегодня снизилась конкуренция со стороны западных компаний, импортирующих продукцию на российский рынок. И это хорошо. Но возможность получить долгосрочный кредит, особенно для малого бизнеса, практически отсутствует. Венчурный бизнес, дающий долгосрочные инвестиции, и не только в виде кредита, может и должен заполнить освободившуюся нишу.
       Но малый инновационный бизнес, отличающийся от бистро и парикмахерских, нельзя поднять на кредитах. Нельзя, к примеру, разработать и вывести на рынок электронные приборы и подобную продукцию с помощью только кредитов. Что же делать в этом случае?
       Венчурные фонды, упоминавшиеся выше, работают в основном с крупными проектами. А кто же еще? Различные государственные региональные и отраслевые фонды. Их критикуют, но они поставлены в тяжелые условия и пытаются, даже нарушая регламент, выступить в роли не кредитующей или дающей гарантии организации, а в роли инвестора с разной степенью успеха. Крупные промышленные корпорации тоже не будут заниматься подобными проектами, если они не ложатся в технологическую цепочку их производства. Видимо, сапоги должен тачать сапожник. Нужны, крайне нужны российские (с участием и иностранного капитала) венчурные фонды и российские же управляющие команды.
       Есть ли у нас такие? Этих людей не очень много, они смогли состояться не благодаря, а вопреки нашим нынешним реалиям. Если бы объявили тендер на управление каким-либо венчурным фондом, без сомнений прошел бы хороший, полноценный конкурс, с хорошим количеством команд.
       Пусть это не сочтут нескромным, но удобнее всего сослаться на собственный опыт: "РостИнвест" как венчурная компания начал работу в 1992 году практически с нуля -- не было ни опыта, ни достаточного капитала, но было убеждение, что генеральное направление -- правильное, хотя тогда в России было достаточно возможностей для куда более прибыльных в сиюминутном плане видов бизнеса. Пришлось просмотреть и проанализировать не одну сотню проектов, научиться понимать важность и значимость для успеха проектов таких разнородных факторов, как структура рынка и слаженность команды инициаторов проекта. Понадобилось осмыслить и применить на практике такой метод работы с портфельными компаниями, как непосредственное участие представителей "РостИнвеста" в их повседневной деятельности, и не в качестве экспертов, а в роли ведущих руководителей (как правило, на уровне председателей совета директоров или их заместителей). Это, как показал опыт, особенно важно для нашей российской реальности с ее дефицитом квалифицированного менеджмента.
       Сейчас "РостИнвест" имеет "портфель", состоящий из развивающихся производственных компаний: таких, как ООО "Мера" (разработка, производство, реализация и сервисное обслуживание электронной весовой техники), и ЗАО "Текон" (разработка, производство, системная интеграция и обслуживание систем промышленной автоматики). Компании эти твердо стоят на ногах, быстро развиваются, осваивая все новые и новые рынки. Обе компании включены в реестр предприятий -- исполнителей московского городского заказа, "Мера" награждена престижным призом "Золотые весы", "Текон", в частности, выиграл тендер на поставку средств автоматизации для платформы "Морской старт". Стоимость этих компаний, оцененная по методу дисконтирования денежных потоков, возросла более чем в 20 раз.
       Однако в условиях современной России, где транспорт и связь являются традиционно узкими местами, мы пришли к необходимости создания венчурного фонда как некоего комплекса с элементами натурального хозяйства, чтобы снизить возможные риски путем создания собственной оргструктуры типа технопарка.
       Традиционный технопарк, по сути, является гостиницей, пансионом для долговременного "проживания" фирм малого и среднего бизнеса. Управляющая же компания венчурного фонда, как правило, ведает портфельными компаниями, расположенными в произвольных местах. "Плотное" участие в стратегическом и оперативном руководстве ими позволяет сыграть роль требовательного и заботливого воспитателя, готовящего "вундеркинда" для блестящей карьеры.
       Предлагаемая структура, которую мы называем Инновационно-технологическим комплексом (ИТК), совмещает в себе эти функции таким образом, что единое управление обеспечивает наиболее благоприятные и комфортные условия развития и роста портфельных компаний. И на наш взгляд, позволяет с немалой выгодой эксплуатировать лежащие ныне втуне и стареющие запасы интеллектуальной собственности. При этом создается большое количество новых высококвалифицированных рабочих мест.
       А самое главное, что породит венчурный бизнес в России, -- это команды, которые не попросят у государства денег, сами найдут акционеров, сами соберут эти деньги, сами же их эффективно используют. Важно то, что они реализуют это в рамках действующей экономики. Но на высоком уровне кто-то, наконец, должен сказать: государство заинтересовано в создании российских венчурных фондов.
       Вопрос от имени непосвященных обывателей задавал
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera