Сюжеты

«ТУДА И ОБРАТНО», ИЛИ ИСТОРИЯ НЕУДАВШЕГОСЯ ТОЛКИЕНИСТА

Этот материал вышел в № 77 от 19 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вот раньше я толкиенистов не любила инстинктивно. Просто не нравились они мне. Такие, знаете, надмирные, со светлыми улыбками и теплым взглядом, волосы вечно сальные и ремешок на лбу, шмотки эти хипповские, мечи-щиты-копья-луки-стрелы...


       

 
       Вот раньше я толкиенистов не любила инстинктивно. Просто не нравились они мне. Такие, знаете, надмирные, со светлыми улыбками и теплым взглядом, волосы вечно сальные и ремешок на лбу, шмотки эти хипповские, мечи-щиты-копья-луки-стрелы какие-то, леса, костры, «перебор гитарных струн», будь он неладен, и еще, знаете, этот бредовый сленг, словечки всякие специальные, имена, шутки для своих, физическая нечистоплотность, демонстративный выбор всего самого дешевого (в том числе пива и сигарет) и презрение к материальным ценностям этого прагматичного мира. Потом, как всякие сектанты, эти ведь еще и агрессивны в своих пристрастиях, поэтому даже при случайной встрече начинаются уговоры «вступать и прославлять». Короче, словечко «толкиенутые» мне всегда казалось адекватным, но как-то все больше на уровне интуитивных опасений. А теперь я получила наглядное подтверждение своим косным и плебейским взглядам на романтическое движение интеллектуальной молодежи.
       
       WILD
       Жил-был один мальчик Костик. Домашний такой, очкарик-компьютерщик, студент восемнадцати лет. До поступления в вуз у него с друзьями как-то не очень сложилось, все больше «чатился», бедный, пользуясь виртуальным именем Wild («дикий» то бишь: это он так свою тщедушность компенсировал), а так-то был довольно замкнутый и суровыми родителями придавленный. Но тут случился вуз, где раскованные сокурсники Костика как раз с ума сходили по Толкиену и «играм» (вот живучая мода оказалась, прости Господи, уж сколько лет носятся по лесам полусумасшедшие подростки с деревянными мечами!). Костик был потрясен интеллектуальным совершенством движения, выучился курить дешевые сигареты и пить дешевое пиво (а чего стоило приобщение храброго мальчика к водке — знают только его несчастные родители, всю ночь пробегавшие с тазиками и половыми тряпками). В процессе Костик усиленно читал книжки товарища Толкиена, бредя хоббитами, волшебником Гэндальфом и прочими гномами. Кроме того, более продвинутые друзья его усиленно просвещали, объясняя, как именно следует понимать и толковать те или иные пассажи «Властелина колец», и Костик благоговейно проникался философской мощью с виду простых сказочек. И вообще до того классная была компания, все такие простые, доступные, буйно цветущие прыщами, волосы у всех длинные (Костик тоже стыдливо попробовал было отпустить что-то такое, но встретил непреодолимые препятствия со стороны консервативных предков), а девчонки какие в компании! Веселые, смешные, целуются (первое время Костик мучительно краснел, потом привык), громко смеются, песенки поют, шьют для всех чародейские костюмы...
       
       Торин
       Сначала Костик пропадал в общаге у новых друзей, забыв компьютер и верных чатовских друзей (какой же он теперь Вайлд, когда он теперь вовсе даже Торин). Потом его стали брать на «игры». «Игры» — это такие как бы «войнушки» у толкиенистов. Они в самошитых костюмах и при деревянных доспехах носятся по лесам и полям, разыгрывая целые сцены из книжек Учителя. Костик пребывал в состоянии сродни перманентному оргазму, девочка по имени Джонка соорудила ему какие-то безумно романтичные лохмотья, а меч — о, меч у Костика был клевый, со всяческими металлическими штучками, приводившими в ужас его родителей. Было ужасно весело: надо было пару часов ехать на электричке, распевая лирические песни, прихлебывая пиво и пугая окружающих громким смехом, потом долго брести по каким-то зарослям, потом зажигали костер, потом Костика «посвящали», чего-то там пафосное произнося и возлагая меч на хилое плечо нежного мальчика. Потом все долго бегали в темноте взад-вперед, крича нечто вроде «За Родину, за Толкиена!», потом ели тушенку и бросали томные взоры на ночное небо, потом Джонка целовалась с Костиком, и вообще всем было хорошо. Так они ездили в леса неоднократно, дома Костик выдерживал суровые баталии с родителями, ибо на учебу положил с прибором, весь уйдя в «настояш-ш-шую жизнь». Он все время пропадал в гостеприимной общаге и с теплым чувством понимал, что постепенно становится полноправным членом компании. Даже поучал кого-то новенького, цитируя гуру на правах старожила. Но пока он не решался оставаться в общаге не то что на сутки, но даже просто переночевать.
       И вот однажды, после очередных «стрельбищ», мальчик Костик вновь оказался в обшарпанной комнате-штабе с тем, чтобы там развлекаться традиционными студенческими способами с поправкой на их толкиенистскую трактовку. То есть, между нами говоря, попросту пить много водки, курить траву, азартно спорить чуть не до мордобоя о мировых проблемах и хоббитах, а также эдак по-дружески спать с веселыми подружками, которых зовут не Машами и Ленами, а как-нибудь миленько — Мышками и Лемурчиками. Именно тогда трогательный Костик жестоко лишился невинности, каковой факт, к сожалению, помнит очень смутно — сильно пьяный был, ничего не соображал на момент приобщения к взрослым утехам. Видимо, именно прилежное изучение теории и практики секса заставило Костика презреть родительские запреты, махнуть рукой и задержаться в общаге на пару суток.
       
       Пленник
       Но был он, как я уже говорила, мальчик домашний, а потому скоро в общежитской коммуне ощутил некоторые неудобства чисто гигиенического характера. И туалет тамошний ему не пришелся по душе, и умывалка, и кухня, и посуда грязная какая-то, и с кормежкой не сильно сложилось, ибо Мышки и Лемурчики традиционно женские хозяйственные качества в себе сознательно и старательно изничтожали. Жареная картошка надоела, борода росла как-то не в ту степь — побриться бы, ступни чесались от не снимаемых сутками кроссовок. К тому же на трезвую голову Костик понимал, что стоило бы позвонить домой: не столько потому, что дома волнуются, сколько потому, что прибьют суровые родители-то. И однажды он решил, что пора возвращаться к цивилизованной жизни, к компьютеру и горячему обеду из трех блюд.
       Костик хлопнул себя по коленкам, встал и небрежно сказал, что «ну, он пошел». Его спросили — куда. На недоуменное: «Как куда? Домой!» Костику сказали, что никуда он не пойдет, что кодекс коммуны диктует совместное проживание и жестокое забвение прошлой жизни. Он сначала думал, что они шутят. Он так думал, даже когда его всей толпой повалили на кровать и не давали подняться. И даже когда кто-то заорал: «Где его вещи? Дай сюда!»
       Короче, на этой самой кровати в полупривязанном состоянии его продержали неделю. Нет, вы не думайте, им ничего не надо было — ни выкупа, ни вообще никаких денег, они, изволите ли видеть, чистоту рядов хранили и за принципы братства радели. Так бы ему и жить, борясь с постыдной тоской по родине, даже привыкать стал и некий кайф находить в таком существовании, к тому же для родителей теперь имелось оправдание: в число дней, проведенных в неволе, Костик хитро занес и ту пару первых суток «по собственному желанию».
       
       Дракон
       Хо-хо, но ведь мы-то с вами знаем, что на всякого толкиениста рано или поздно найдется свой дракон (честно говоря, мои личные симпатии в целом как раз на стороне последнего). В качестве дракона в данном случае выступила энергичная тетушка Костика, по совместительству — бизнес-леди. Глупые толкиенисты родственниками друг дружки не интересовались, новую семью формируючи, а стоило бы. Жесткая дама привыкла успешно разруливать трудные ситуации, вычислить местонахождение романтичного малолетнего родственничка ей труда не составило. Потрясла друзей его, поставила на уши общежитскую охрану. То был первый случай в истории толкиенистского движения, когда как раз дракон совершил подвиг спасения заточенной прЫнцессы, разметав при этом в стороны героических рыцарей, перебравших эля (или что там пьют героические рыцари?). Ибо однажды ночью в антураже, как раз присущем легендам о драконах, изрыгая языки пламени и мата, метаючи молнии и громы, в проеме сорванной с петель двери объявилась толпа тетушкиных «мальчиков», положила на пол обкуренных рыцарей, сильфид, хоббитов, гоблинов, прекрасных дам, чародеев и прочих клинических идиотов, после чего, как капитан Жеглов, неспешно вошла тетя-дракон, брезгливо оглядела помещение, внятно обрисовала будущее присутствующих, извлекла за шкирку перетрусившего родственничка и отвезла домой. Где блудный сын и встретил соответствующий прием у папы с перекошенным лицом, мамы с сердечными каплями и злорадствующей младшей сестрицы.
       Мальчик Костик со стороны оскорбленных в лучших чувствах сокурсников-толкиенистов впоследствии был подвергнут жестокому бойкоту, но не сильно по этому поводу сокрушался, скорее радовался...
       Откуда знаю? Вообще-то мальчик Костик приходится мне младшим братишкой. Довольно дальним, слава Богу. Придурок...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera