Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 79 от 26 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Гуси Древний Рим спасли, а московский ГУМ — современная почтенная женщина. Имя ее хорошо известно, но за подвиг ей не воздали ничего. Однако у нее и так все было... Это забавная история! ...В конце правления Брежнева высшие власти страны...


       

 
       Гуси Древний Рим спасли, а московский ГУМ — современная почтенная женщина. Имя ее хорошо известно, но за подвиг ей не воздали ничего. Однако у нее и так все было...
       Это забавная история!
       ...В конце правления Брежнева высшие власти страны вдруг снова спохватились, что главную площадь Москвы, ее прекрасное политическое лицо, портит огромный, вечно переполненный суетливыми покупателями магазин, никак не совместимый с Главным саркофагом и народными ликованиями по праздникам. И, все обдумав, приняли мудрое решение: снести ГУМ до основания, а затем... Затем построить на этом месте нечто Величественное и Революционное, посвященное коммунизму и защите мира во всем мире.
       Одним из первых об этом узнал министр торговли Александр Иванович Струев — из секретного пакета, доставленного молчаливым фельдъегерем. Прочитав постановление ЦК КПСС и Совмина СССР, министр закручинился и тут же вызвал главного своего советчика — Сурена Ефремовича Саруханова. Но и заместитель министра растерялся: один этот главный магазин давал такую выручку, как сто рядовых универмагов: как же быть с планом?
       Мудрый Саруханов долго не мучился — немедленно придумал хитрый план, который, на счастье всей Москвы и покупателей всей советской Родины (именно из-за ГУМа они стремились в столицу), удался во всех частях.
       Саруханов знал больное место тогдашней первой леди — она с дочерью шили себе лучшие в СССР обновы только в ателье ГУМа. И знал, что сама леди сейчас шьет там демисезонное пальтишко веселенького цвета «шанжан» — давеча он сам отыскал материю этого цвета, заявленного высокой заказчицей. Когда Виктория Брежнева пришла на очередную примерку, все служащие ателье были, конечно, приветливы, но безмерно удручены — до трагичности. Заказчица тут же выяснила, что закройщика и портных снедает грусть-тоска от того, что всему ГУМу приходит полный конец. Служащие ателье так славно разыграли интермедию, поставленную заместителем министра, что это крайне взволновало первую леди. Говорят, что она стала действовать немедленно. И будто бы сказала супругу (но за это автор не ручается): «А где мы с Галиной теперь будем обшиваться?»
       Назавтра постановление было отменено. Сам Суслов удостоился упрека от генсека в том, что тот недостаточно думает о благе советского народа. И ГУМ был спасен.
       За 80 лет на Красную площадь было много покушений, и ее спасали не раз. Впервые — еще в 20-х годах. Тогдашний модный литературный забияка Корнелий Зелинский, возмущаясь, звонко вопрошал: «До каких пор мы должны беречь кирпичные кости Ивана Грозного? Двести, триста или пятьсот лет простоят эти стены?» И беспощадный критик без всякой жалости предложил (в книге «О памятнике Ленину») разобрать и перенести храм Василия Блаженного. И еще здание Исторического музея...
       Не известно, кто тогда остановил занесенную карающую руку, но, однако, не надолго. В июле 1931 года решением пленума ЦК ВКП(б) была в основных чертах провозглашена программа «преобразования Москвы», которая была чревата для советской столицы еще большими угрозами. Они чуть было не свершились.
       Дав время архитекторам подумать, самые именитые из них — братья А. и В. Веснины, П. Голосов, И. Фомин — в 1934 году выставили на конкурс самую революционную идею — возвести на главной площади страны высотное здание наркомата тяжелого машиностроения СССР. Этот наркомат считался в те годы самым важным в «построении социализма в одной, отдельно взятой стране». Сооружение величественного здания, этой будущей гордости советской Москвы, было намечено, естественно, после сноса кляксы, оставленной капитализмом на самом видном месте, — ГУМа.
       Еще немного, и смелый проект утвердили бы — помешала еще более прогрессивная идея. Инженер А. Шумилин разработал гораздо более грандиозный проект «оформления центра Москвы». Если бы его утвердили, то даже нынешнее младшее поколение пенсионеров спрашивало бы: «А где находилась Красная площадь?» Ее жалкие остатки стали бы частью гигантского каменного поля: уничтожались Иверские ворота, сносились все здания между Москворецкой набережной и Кремлевской стеной. На месте остался бы, конечно, только Мавзолей. Неистовый инженер уже придумал лестное имя своему детищу: «Проспект Мавзолея».
       Идеи оглашенного инженера отвергли не потому, что они были безумны, — оттого, что они... недостаточно радикальны. Но можно смело сказать, что именно они вдохновили авторов Генерального плана реконструкции Москвы, который в июне 1935 года утвердили в совместном постановлении Совнарком СССР и ЦК ВКП(б). Первыми пали Иверские ворота. А немножечко позже — вековые липы на Садовом кольце. Оно стало Асфальтовым кольцом, потому что Вождь народов боялся террористов, которые могут прятаться в тени деревьев.
       Этот знаменитый план почему-то выполнен только отчасти — без самых радикальных и экзотических пунктов.
       Красная площадь должна была увеличиться ровно вдвое — естественно, за счет ГУМа и похожих на него бывших Средних торговых рядов, которые и тогда занимало военное ведомство. Кстати, авторы настаивали на том, что из Красной площади непременно надо вырвать брусчатку — как гнилой зуб, напоминающий о капиталистической Москве. И вместо нее положить огромные квадраты из красного гранита — площадь-то Красная. В простоте своей они решили, что «красный» обозначает только революционный цвет. Они так и написали: «...чтобы она еще больше соответствовала своему названию». Знал бы это уже упоминавшийся Иван Грозный, который казнил своих врагов именно на «революционной площади!» Говорят, что камень пожалел Сталин, не знавший пощады к людям. Одним своим коротким вопросом без ответа: «А как же танки на параде?»
       Покушения на заповедную зону не прекращались! Теперь именно в угоду Сталину.
       Сохранился разоблачительный архивный документ, который наносит ущерб авторитету некоторых самых наших знаменитых архитекторов и скульпторов. 18 июня 1947 года они собрались в Комитете по делам архитектуры — обсудить, каким быть памятнику Победы. Сохранившаяся стенограмма доносит до наших дней всю ту угодливую, верноподданническую чушь, которые некоторые из них несли. А.В. Щусев уверенно сказал: «ГУМ мешает Красной площади. Это такое неприятное пятно, которое мешало площади и до революции... ГУМ нужно передвигать, а передвигать его некуда. ...Если сделать трибуны, то они закроют ГУМ. В середине будет стоять памятник. Вы получите для публики возможность обозревать парад». И прославленный архитектор заключил: «Надо избавиться от ГУМа, который мешает».
       Знаменитый автор проекта Дворца Советов на месте храма Христа Спасителя Б.М. Иофан заявил, что ради памятника Победы «Исторический музей надо передвинуть». Не менее известный архитектор А.Г. Мордвинов сказал: «Предлагаю ликвидацию части ГУМа». Однако самый грандиозный план памятника Победы был у скульптора С.Д. Меркурова. Он предлагал не церемониться: «Можно без программы и с максимумом прав сейчас приступить к работе». Он выдвинул самую бесстыдную идею: поставить фигуру «творца Победы» в небе над Кремлем — на Сенатскую башню. Одной гигантской фигурой можно было решить сразу две проблемы: тогдашний Вождь возвысился бы и над мавзолеем предыдущего. Подобострастный Меркуров добавил еще аргумент: «Победу без фигуры Сталина я не могу себе представить».
       Сенатскую башню спас председатель Комитета по делам архитектуры Симонов. Он возразил: «Такая композиция убьет Спасскую башню». Но вечно преданному Меркурову было, однако, все равно. Он заметил: «Ну и пусть убьет».
       Такое подробное озвучивание давней мертвой стенограммы не случайно: авторы новых проектов удушения заповедной зоны должны знать, что произнесенное слово действительно не воробей. Настойчивое стремление отметиться в истории чревато будущим позором.
       ...В последние дни стало известно о новом задуманном покушении на Красную площадь — на этот раз с другой ее стороны. Управляющий делами президента Игорь Кожин в неясных словах объявил о проекте, угрожающем заповедной зоне: намечено строительство торгового центра и еще каких-то эпохальных строений, кажется, на месте Средних торговых рядов.
       У этих рядов длинная история — часть истории всей страны. После пожаров 1812 года возле исконного торгового места у края Красной площади, где она склоняется к реке, по проекту знаменитого архитектора О. Бове было построено несколько зданий для оптовой торговли: здесь не было лавок — одни склады. Для лавок тот же Осип Бове построил Верхние торговые ряды. Оба комплекса к концу столетия прохудились, и после шумных споров решено было построить на тех же местах новые здания. Сначала — Верхние ряды. Был объявлен конкурс с огромными призами. Первый — в 6 000 рублей, второй — в 2 000. Для пущей ответственности участников конкурса и его судей тогда часто вспоминали слова Н. Карамзина: «Кремль есть место великого исторического воспоминания». И добавляли: «Кремль и окрестности». Сам царь Александр III следил за постройкой: велел возводить здания только на старых местах, не выходить из прежних, исторических пределов. Он самолично утвердил проект устава нового акционерного общества «Верхние торговые ряды на Красной площади», потом и сам проект, который победил.
       Первую премию на конкурсе, проводившемся под псевдонимами, получил Александр Никанорович Померанцев — автор здания нынешнего ГУМа, вторую — Роман Иванович Клейн. Так решило жюри, но купцам особенно понравился второй проект, и, когда зашел разговор о строительстве по старому периметру Средних торговых рядов — там же, от Ильинки до Варварки, на спуске к нынешней гостинице «Россия», выбрали именно второго призера.
       Средние ряды прославили архитектора Клейна, создали ему репутацию. Он оставил в Москве немеркнущую славу о себе: построил еще «Мюр и Мерилиз» — нынешний ЦУМ, «Чайный домик» на Мясницкой, кинотеатр «Колизей» — нынешний театр «Современник» и десятки других домов.
       Сейчас нависла угроза над Средними рядами и тем самым — над образом Красной площади, оберегавшимся целых два века (исключая памятник Минину и Пожарскому, который был передвинут в советское время, потому что оказался неподходящим соседом мумии вождя, поселенной посредине, возле Стены). Пока непонятно, какие еще постройки вторгнутся на Красную площадь, изменят ее рисунок. Говорят о какой-то гостинице, о каком-то торговом центре. Но в самом центре города уже избыток торговых помещений! Под Манежной площадью, полный немыслимо дорогих товаров и лишенный покупателей, стынет в своей холодной пустоте роскошный подземный универмаг, этакое витринное пособие для знакомства с роскошью. Туда учительницы водят школьников на экскурсии. Опустел и сам ГУМ, когда-то самое бойкое в стране торговое заведение, потому что спорит своей дороговизной с новым подземным соседом.
       Еще один универмаг? Еще одна гостиница здесь, кроме «Москвы», «Метрополя», «Националя», «России», — чтобы и они пустовали, как подземные торговые залы и сам теперешний ГУМ?
       Напрасная, излишняя и, должно быть, безумно дорогая затея, которая вдобавок отдает гордыней — желанием оставить свой след на самом видном месте. Пусть же рассказ о подобных не свершившихся позорных хлопотах остановит гордецов, стремящихся к славе.
       Но призывов к благоразумию мало, захваченные своими самолюбивыми замыслами политики обычно очень тверды в своих намерениях — вот бы напустить на них нынешнюю первую леди — отговорить их от покушения на Красную площадь!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera