Сюжеты

БОЛЬ КАК ТРОПИНКА К БОГУ. НИКОМУ ЕЕ НЕ ОТДАВАЙТЕ

Этот материал вышел в № 80 от 30 Октября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

...Мы вовсе не врачи, мы боль: что выйдет из нашего кряхтения и стона, мы не знаем, но боль заявлена. А. ГЕРЦЕН Боль доказывает правоту Дарвина. Перед болью равны все: и краб, и тигр, и человек. На протяжении жизни мы разучиваем правила...


       
       ...Мы вовсе не врачи, мы боль: что выйдет из нашего кряхтения и стона, мы не знаем, но боль заявлена.
       А. ГЕРЦЕН

       
       Боль доказывает правоту Дарвина. Перед болью равны все: и краб, и тигр, и человек. На протяжении жизни мы разучиваем правила игры с болью. Мы ее боимся, заклинаем, упиваемся ею.
       Чтобы, возможно, уберечься от бесчувствия, чтобы уберечь других от страданий, которые ведь тоже — часть нашей боли. Смирение перед болью может быть жертвенным, а может — нормальным проявлением человеческого достоинства.
       Рождение сопряжено с болью. Взрослеет человек, взрослеет и его боль.
       «...мы вовсе не врачи, мы боль...». Но и врачи пасуют перед болью. Кажется, что боль не имеет границ. Уймешь одну, справишься с другой и — неожиданно — подкрадывается еще одна.
       Но что человек без боли? Всю жизнь мы так и не можем разобраться в отношениях с Нею, с нашей тенью-болью.
       Боль ускользает от определений. Начнешь их перечислять — и не заметишь, как воспалится воображение, а невинная боль станет тяжелой манией.
       Можно ли привыкнуть к боли? Боль — это яростный возбудитель чувств, она испытывает нашу силу, наше сопротивление и терпение. А снимается она анальгетиками, хотя лучше бы наркозом — полным бесчувствием.
       «Проснулся человек, и ничего у него не болит. Значит, умер?» — помним мы анекдот. Или притчу?
       Боль — это сигнал защиты нашего организма. А душевная боль? А боль нечаянной обиды или боль ожидания тех, кто никогда уже не придет? Она — месть наших иллюзий, другая сторона луны, любви, ликований. Но главное — боль проверяет наше терпение. Притупляя боль, обманывая себя, мы зачастую загоняем ее в глубину, а не лечим. И начинаем играть в прятки или кошки-мышки с источником боли. Бесконечными новыми анальгинами мы уродуем себя, становясь хрониками с замороженными реакциями. И разучиваемся терпеть, а наш порог терпимости — с каждой новой дозой лекарств — опускается ниже. Это подсознательно и неуклонно ведет к изменениям в общении между людьми, потерявшими терпение. Причем в прямом смысле.
       Конечно, если болит, надо принять. Но если болит не очень, надо потерпеть. А если мы точно знаем, что всегда под рукой спасительные таблетки, то это знание нас далеко заводит. Или даже развращает. Снимая болевые ощущения, мы не хотим тревожить себя ничем: ни настоящим искусством, требующим «болевой» отдачи; ни признанием больных обреченных — «лишних» — детей, лишних забот; ни отторжением — вплоть до подавления других культур, национальностей, традиций.
       И только пережив боль сами, мы получаем боевое крещение, чтобы получить способность разделить чужую боль. Прилипать к телевизору во время трагедии с «Курском»; стоять часами в «Склифе», чтобы сдать кровь пострадавшим при взрывах (и страдать, что не берут, потому что у тебя — как у меня, был гепатит); усыновлять не своих, пусть и больных, детей.
       Люди согласны болеть — только бы не болело!
       Но мы все равно не расстанемся с нашей болью и никому ее не отдадим. Потому что без своей тени, без сравнения с болью обессмыслятся и счастье, и свобода, и покой.
       Боль отвратительна — унизительна для человека. Но и спасительна — на пути к Богу. Ведь боль — точка пересечения жизни-смерти. Не больше, но и не меньше.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera