Сюжеты

БЕЗ ВЗЯТОК ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СТРАНЫ РУХНЕТ!

Этот материал вышел в № 81 от 02 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

БЕЗ ВЗЯТОК ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СТРАНЫ РУХНЕТ! В международном коррупционном рейтинге Corruption perceptions index 99 стран. Россия расположилась на 83-м месте. Перед нами Эквадор, Боливия, Армения, Вьетнам, Венесуэла, Украина, Молдова. За...


БЕЗ ВЗЯТОК ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СТРАНЫ РУХНЕТ!
       
       В международном коррупционном рейтинге Corruption perceptions index 99 стран. Россия расположилась на 83-м месте. Перед нами Эквадор, Боливия, Армения, Вьетнам, Венесуэла, Украина, Молдова. За нами, то есть хуже нас, — Албания, Грузия, Казахстан, Киргизия, Пакистан, Уганда, Кения, Югославия. Этот индекс, составленный по опросам общественного мнения, специалисты считают достаточно грубым, но в общем соответствующим реальному положению вещей. Болезнь очевидна, и в последнее время ее вроде бы пытаются лечить.
       Крупнейший антикоррупционный проект под условным пока названием «Диагностика коррупции в России» разрабатывает Фонд Георгия САТАРОВА — «ИНДЕМ»

       
       – Георгий Александрович, а что делает в вашем проекте группа лингвистов? К борьбе с коррупцией примкнули и филологи? Или это правда, что язык закона обычно эффективно скрывает его противозаконные мысли?
       — Коль скоро мы говорим о коррупции как о социальном и культурном явлении, миновать языковую сторону вопроса нельзя. Лингвистический анализ позволяет очень многое понять.
       Поначалу мы провели интервью с экспертами — чиновниками, в основном бывшими. Потом с работниками правоохранительных органов, журналистами и другими специалистами в этой тематике. В результате получили много очень интересного текста. И решили исследовать в нем метафоры.
       Взяли как некую базовую информацию тексты обычных газетных публикаций про коррупцию, с одной стороны, и экспертный дискурс чиновников (их, кстати, мы опрашивали в основном анонимно) — с другой. И сравнили.
       Так вот, газеты оперируют понятиями «борьба», «конкуренция», «война», употребляют множество спортивных метафор.
       Эксперты же сравнивают коррупцию с жидкостью! Как нечто растекающееся. Доминируют метафоры всепроникновения. То, что попадает во все поры, отверстия. И, что очень важно, употребляют метафоры растительного характера. Коррупция воспринимается ими как что-то абсолютно естественное для системы, органичное.
       Мы задавали экспертам простой вопрос: что будет, если коррупция исчезнет? Вот просыпаемся, а коррупции — нет. Все люди живут по законам. Они отвечают: тогда остановятся поезда, не будут печататься учебники, приходить письма, прекратится экспорт-импорт, опустеют полки магазинов.
       То есть коррупция настолько проникла в систему социально-экономических, политических связей, что ее грубое уничтожение обрушит эту систему. Понятие «борьба» сопряжено с опасностью не для коррупции, а с опасностью для страны и общества в целом. Здесь скорее уместно слово «лечение». Поздно рассчитывать на хирургическое вмешательство. Операция уже невозможна, так как болезнь запущена настолько, что если вы попытаетесь удалить ее — организм погибнет. Это как рак, пустивший метастазы. Остается только лечить организм, а не резать.
       — Существуют ли в кругу чиновников и политиков слова, которые выдают коррумпированность человека? Узнаем же мы по отдельным словечкам плотника или пастуха.
       — Можно определить по словам, которые они не произносят. Эти люди не любят самого слова «коррупция». Кое-кто в наших «глубинных интервью» даже утверждал, что коррупции в России вообще нет. Это, мол, все не коррупция, а жизнь такая.
       Есть коррупционные эвфемизмы. Один такой очень распространенный: «надо помочь». Депутат может сказать это министру, губернатор может обронить в Минфине. «Дело-то хорошее, есть такие люди, они такую продукцию готовятся выпускать! Надо помочь». Или: «Они никак не могут выйти на внешний рынок. Надо помочь».
       Это выражение связано вообще с психологией нашего чиновничества. Самый эффективный метод, когда кассирше говоришь: мне нужна ваша помощь. Не гововоришь — нужен билет, а помощь. Чиновнику даже думать противно, что он должен автоматически, в соответствии со своими обязанностями сделать что-то для гражданина. Кто такой этот гражданин? А вот ежели помочь? Это совершенно другое дело.
       — Георгий Александрович, вы тоже избегаете некоторых слов, а мне нужна ваша помощь. Скажите, существует ли определенная «маркированная», так называемая «коррупционная» лексика, которая свидетельствует о коррупционной подоплеке, допустим, в законопроекте. Вот обыватель заглядывает в закон, видит определенные слова, конструкции и понимает, что тут заложено пространство для взяточничества. Ну, скажем, «льготный кредит» или «льготная шкала налогообложения» — это же всем очевидно.
       — Да, такой список можно продолжить. Вы говорите о сфере, которую можно обозначить словами «коррупциогенность законов», иначе говоря, как сами законы, законодательные нормы порождают коррупцию.
       Вот еще одна явная метка, ключевое слово — «разрешение». Там, где это есть, где это неизбежно, должны быть жестко прописанные, абсолютно открытые процедуры. Например, в сфере распределения государственных ресурсов. Даже у такого бедного государства, как наше, есть ресурсы, а решение принимают непосредственно чиновники.
       Скажем, «внебюджетные фонды». Как только в законе предлагается создать какой-то специализированный внебюджетный фонд — всё, можете поднимать знамя, на котором крупными буквами написано: здесь будет коррупция.
       Дальше. Закрытость любого вида. Как в нынешнем бюджете появилась закрытая статья о Минпечати. Если где-то есть неоправданная закрытость, то это безусловно стимул для коррупции.
       — Кстати, по некоторым сведениям, из ожидаемых излишков в нынешнем бюджете довольно крупная сумма планируется на дополнительное финансирование спецслужб. Причем эта сумма перекроет все расходы на культуру. И именно это дополнительное финансирование будет включено в одну из «закрытых» статей закона.
       — По непроверенным источникам, средства, о которых вы говорите, запланированы на так называемую пропаганду государства. Вообще пропаганда России — вещь чрезвычайно нужная и полезная. Например, на американскую пропаганду работает мощная структура под названием «Радиостанция «Свобода». Совершенно непонятно другое: зачем вводить данные расходы в «закрытую» статью?
       — Могли бы вы при помощи своего проекта предложить людям своеобразный инфракрасный лучик или ключик, при помощи которого любой человек, глядя в закон, понимал бы, что перед ним спрятанные следы коррупционности политики?
       — Мы проанализировали в порядке эксперимента несколько законов. Среди них был ряд таможенных. Там были случаи просто вопиющие. Главная проблема — множественность позиций. Когда у вас есть возможность ввозить нормальную одежду под видом рабочей или микрочипы под видом керамической плитки, когда есть разница между обычным мясом и мясом копченым, то всегда возникает соблазн перекрасить свой товар в тот, который облагается меньшим таможенным сбором.
       Мы пришли к четкому убеждению, что необходимо пересматривать конкретный закон, снижая число позиций. Предложения поступают, и положение меняется. Так, количество позиций снизилось до семи-восьми. Фактически в тысячу раз.
       Ну и вообще забавная ситуация сложилась с Кодексом об административных правонарушениях. Еще Ельцин давал поручение подготовить административный закон, который должен был регламентировать поведение чиновников. Вместо этого чиновники подготовили совсем другой закон — регламентирующий граждан! Сделали они это следующим образом. Собрали из самых разных сводов законы, связанные с обложением штрафами и наказаниями, и назвали Кодексом административных правонарушений. То есть все безобразия из разных законов они сконцентрировали в одном.
       — А что это за безобразия?
       — Этот закон фиксирует и плодит чиновничье усмотрение. Термин понятен. Чиновник по собственной воле, нерегламентированно может принимать те или иные решения.
       Первый момент, предоставляющий чиновникам внутризаконную свободу, — это «вилки».
       Второй простор для «усмотрения» — это альтернативные наказания. Например, вас могут оштрафовать, второе — оштрафовать и конфисковать. Машину, катер, товар, который вы провозите, — что угодно. И решать это будет чиновник.
       Третье чудо. Одни и те же нарушения могут наказываться административно, а могут повлечь уголовное наказание. И решать, как быть в этой ситуации, будет чиновник.
       А он скажет:
       — Я думаю, в этой ситуации я обязан передать дело в суд.
       Гражданин знает, что есть и другой вариант и говорит: «А может, не надо?»
       — Да?.. — задумчиво отвечает чиновник.
       Это как инспектор на дороге един в двух лицах: судья и исполнитель. Останавливает вас на дороге инспектор и говорит:
       — Ну что будем делать?
       Это обычный вопрос гаишника шоферу. И ответ ожидаемый:
       — Ну, может, договоримся?
       Понятный диалог. И вот предлагается эту модель, эту систему внедрить везде.
       А смысл состоит в том, чтобы максимально упростить, но одновременно и ужесточить процедуру. Например, если вы поставили машину не там, где положено. Процедура может быть организована таким образом, что не нужно личного присутствия. Полицейский не видит вас, а вы не видите полицейского. Он приклеит извещение на вашу машину, и если вы в течение девяти дней не заплатите, у вас будут большие неприятности. И усмотрение, и взаимодействие, которые могут привести к сговору, должны быть сведены к минимуму.
       — А можете вы назвать нам несколько статей из того же административного кодекса, которые иллюстрируют ваши претензии к проекту? Тем более что вы недавно проводили в Думе тестирование... Вот так, прямо сейчас пройдемся по ряду статей, а потом на днях, когда Дума будет принимать этот закон, читатели смогут сверить, насколько наши законодатели поняли суть проблемы и какие выводы делают...
       — Ну вот, к примеру, статья 19.8 «Непредоставление ходатайств, заявлений, сведений в антимонопольный орган...» Конкретная фирма не предоставила заявление... Размер штрафа от 500 до 5 тысяч минимальных размеров оплаты труда. Из текста закона абсолютно не следует, каковы обстоятельства при совершении данного правонарушения, которые связаны с минимальным-максимальным размером. Короче, чиновник, налагающий штраф, может задать сакраментальный вопрос: «Ну что будем делать?»
       Статья 12.28. За нарушения на дороге санкции такие: штраф в размере от 15 до 25 размеров минимальной оплаты труда с лишением права управления транспортными средствами на срок от одного года до полутора лет или без такового. То есть гаишник может решать: наложить штраф просто или наложить и лишить права вождения.... «Ну что будем делать?»
       Естественно, у обеих сторон возникает соблазн договориться.
       — Совсем недавно вы проводили в Думе рейтинг коррупционной предрасположенности депутатов...
       — Это немного неточно. Я уже рассказывал про Кодекс административных правонарушений, где мы выявляли эти самые конкретные нормы, появление которых создает соответствующую почву. Дальше мы просто смотрели, как депутаты голосовали по этим пунктам. И трактовали голосование так: если депутат одобряет эти пункты, то своим голосованием он создает условия для коррупции. Если он голосует против, то, соответственно, препятствует созданию этих условий. Это не говорит о том, что он лично коррумпирован. Рейтинг призван выявить свойство голосования депутатов и фракций, которые результатами своего голосования реально и потенциально способствуют существованию и процветанию коррупционного климата в государстве.
       — И получилось, что среди самых «некоррумпированных» фракций оказалась ЛДПР. И вы после эксперимента объясняли, что в этот день «дежурным по октябрю» был человек, который правильно нажимал кнопки.
       — Совершенно верно. Просто этот дежурный оказался членом национального антикоррупционного комитета. Он искренне разделяет наши позиции. Он знал, что закон — бяка. Что нужно голосовать против таких норм. И делал это набором карточек, который был у него в руках.
       — Как я понимаю, рейтинг направлен скорее на выявление правовой грамотности-безграмотности?
       — Фактически — да. Потому что, как правило, люди голосуют за такие нормы не потому, что они сознательно стремятся создать побольше условий для коррупции в нашей жизни. А потому, что они плохо понимают практические последствия правовых норм. Пусть постепенно воспитываются.
       — А нельзя ли в вашем случае воспользоваться спортивной традицией, когда спортсменов, уличенных в использовании допинга, снимают с дистанции, лишают возможности участвовать в соревновании?
       — Нет, до такого мы, конечно, не дойдем. Мы не будем призывать лишать их мандатов. Решать должны граждане. У граждан в руках такой инструмент, как выборы. Им просто нужно объяснять, «ху из ху».
       — Может быть, такие тесты следует проводить до выборов? Пропускать потенциальных представителей власти через такое вот антикоррупционное сито.
       — Нет, это было бы неправильно. Может, в результате затраченных нами усилий граждане сами научатся задавать соответствующие вопросы кандидатам в депутаты. А наша задача — разбираться в этом и доводить это до сведения граждан. Ну и влиять на депутатов, конечно.
       — Николай Ковалев говорил, что чиновников нужно проверять постоянно. И метод, избранный Ковалевым для проверки, — это провокация.
       — Эта практика уже применялась в истории, например в Америке в 70-е годы, это действительно можно назвать провокацией. Когда специальными оперативными методами вокруг чиновника создают ситуацию, в которой он может проявить готовность к коррупционной сделке. Эта мера отнюдь не панацея.
       — А как с точки зрения морали?
       — На самом деле любое ограничение человеческой свободы противоречит Конституции. Но нестыковки я здесь не вижу. Военная или государственная служба накладывает особые ограничения, не распространяющиеся на прочих. В Конституции записана свобода передвижения, а мы прекрасно знаем, что свобода передвижения военнослужащих существенно ограничена. И у офицера будущего есть выбор: идти в армию, учитывая ряд преимуществ и ограничений, или не идти. В этом смысле свобода не ограничена. Если тебя не устраивает что-то на государственной службе, не иди на нее. А если ты идешь и точно знаешь, что не будешь брать взяток, тебя эти ограничения не касаются.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera