Сюжеты

ПСИХОЛОГИЯ КЛЕТКИ

Этот материал вышел в № 83 от 13 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Как обрабатывать мозги шахматистов В годы противостояния сверхдержав наших шахматистов готовили к матчам, будто солдат к атомной войне. Им помогало ПГУ КГБ, для них работали ведущие НИИ и лаборатории СССР. Некоторые результаты их работы...


Как обрабатывать мозги шахматистов
       


       В годы противостояния сверхдержав наших шахматистов готовили к матчам, будто солдат к атомной войне. Им помогало ПГУ КГБ, для них работали ведущие НИИ и лаборатории СССР. Некоторые результаты их работы использовал Валерий Крылов при разработке методики по психофизиологической реабилитации гроссмейстеров. Двадцать лет он работал с Анатолием Карповым и вел научно-практическую работу по совершенствованию этой методики. Последние четыре года готовил Владимира Крамника, который победил самого Каспарова...
       
       ДОСЬЕ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ»
       КРЫЛОВ Валерий Николаевич. Кандидат педагогических наук. Окончил Институт физкультуры в Москве. Тема кандидатской — массаж в баскетболе, проблемы восстановления. Лауреат Всесоюзного конкурса научно-исследовательских работ в области спорта. Пять лет работал со сборной по баскетболу. Тренер по физической подготовке, массажист, специалист по психофизиологической реабилитации в шахматах. Сейчас работает с Владимиром Крамником.
       
       — Перед встречей между Карповым и Фишером в 1975 году встал вопрос о научном обеспечении этого матча. И в частности, не удивляйтесь, вопрос о качестве сна. Это был один из главных пунктов. Для восстановления нервной системы лучше спокойного сна пока ничего не изобретено.
       Как хорошо и качественно спать в продолжительной стрессовой ситуации? Этот вопрос занимал многих, но в шахматах серьезно к теме никто не подходил. Не имели возможностей, в том числе материальных. У нас же была создана целая лаборатория в НИИ физической культуры, которая должна была заниматься, в частности, и этой проблемой. Но шахматы — очень индивидуальный вид спорта. Гроссмейстеры никого к себе не подпускали. Не хотели, чтобы кто-то знал о состоянии их здоровья. Они хорошо зарабатывали, а конкуренция в те годы была жесточайшая...
       В 1975 году я начал работать с Карповым. Правительство и руководство спорткомитета поставили стратегическую задачу. Для них было важно одержать верх в борьбе идеологий. Надо обыграть Фишера — самого умного американца. Затем Корчного — изменника родины. Разумеется, привлекли необходимые научные силы и разработки, методики и аппаратуру. Собственно, то, что я знаю и умею, — это не только моя заслуга. Я использовал результаты работы сотен ученых. Обобщал, систематизировал, опробировал на практике. На победу в шахматном матче работал, к примеру, Институт медико-биологических проблем, который, как известно, обслуживал космонавтику. Лаборатория проблем питания. Лаборатория биоритмов и комплексного обследования...
       — То есть гроссмейстера готовили, как космонавта...
       — И должны были готовить. На матчах за первенство мира каждая партия требует максимальной концентрации и мобилизации. Это работа в условиях постоянного стресса. И если она продолжается изо дня в день, организм изматывается. Кто сохранит способность эффективно принимать решения до самого конца матча, тот и выиграет — при прочих равных условиях, а иногда и неравных.
       Шахматный матч — это кульминация серьезной и длительной подготовки. И не только специальной шахматной, психологической, но и общефизической, которая служит основой для повышения специальной «шахматной выносливости».
       Существует такой научный термин — «психологическая надежность». Без этой надежности в шахматах, да еще на уровне гроссмейстера, ничего не добьешься. Шахматист должен начинать партию в определенном сбалансированном психофизиологическом состоянии.
       Этот оптимум — не постоянная величина. Она меняется по ходу матча. Необходимо хорошо знать человека, работать с ним не один год, чтобы удерживать его на этой «кривой» весь матч. Сложность в том, что такое напряжение невозможно отрепетировать. Разные условия матчей. Разные люди. Помимо всего прочего, нужно уметь прогнозировать завтрашнее состояние гроссмейстера.
       Перед игроком, который еще не имеет опыта матчевых встреч, стоит огромная проблема, потому что шахматные турниры — это фактически другой вид спорта. Финальный шахматный матч по уровню предъявляемых требований ко всем системам организма — это нечто совсем иное.
       Я двадцать лет работал с Карповым, и в процессе безлимитных матчей возникала проблема сохранения веса. При такой нервотрепке пропадает аппетит. Человек балансирует на грани сумасшествия.
       Гроссмейстер такого класса должен выходить к доске с чистой незашлакованной кровью, в оптимальном нервном возбуждении и обязательно голодным, как охотничья собака.
       — На матче шахматист должен быть голодным как зверь, чтобы уничтожить противника. Вы не только готовили его, как космонавта, но и взывали к древним инстинктам?
       — За всю историю ни один сытый человек не сотворил ничего, достойного потомков. Психофизиология, знаете ли. Здесь все важно.
       — Как вы оцениваете труды ваших оппонентов, тех специалистов, которые стояли за Фишером, Корчным, Каспаровым?
       — К сожалению, с ними никто всерьез не работал.
       Конечно, есть теоретики, которые знают, к примеру, методику экспресс-диагностики психофизического состояния на основе квазиустойчивого потенциала головного мозга. И могут определить психофизическое состояние шахматиста. Но они пока не умеют использовать это на практике. Может, скоро научатся...
       С Фишером профессионалы не работали. Корчной в противовес нашим серьезным методикам пытался противопоставить сектантов из «Ананда Марго» на Филиппинах. Они заходили в зал в оранжевых балахонах и медитировали. Могли бы там провалиться сквозь землю, и шахматисты бы не обратили на это внимания.
       Даже у Гарри Каспарова в Лондоне в 1986 году тренером по физической подготовке был преподаватель физкультуры одной из бакинских школ. Для гроссмейстера такого уровня это несерьезно.
       — А Корчной на Филиппинах боялся психолога Карпова, который сидел в зале и пристально смотрел на шахматистов?
       — Нет, не боялся, хотя об этом писали все газеты. Просто Корчной использовал этого психолога как громоотвод. И отсылал к нему всех корреспондентов, задающих вопросы: «Ну почему же сегодня вы опять проиграли?» Корчной говорил: «Видите, в третьем ряду сидит демон — это же лучший парапсихолог Советского Союза, который работает с космонавтами! Он же вообще не дает мне играть...»
       На самом деле во время матча шахматист может заметить чье-либо присутствие в зале, только если очень захочет, если у него выигрышная позиция и можно несколько расслабиться. И то он, скорее всего, себе этого не позволит. Терять концентрацию недопустимо.
       — Зачем же Корчной приглашал сектантов?
       — А на всякий случай... Вдруг оппонент окажется нервным.
       — Если с противниками Анатолия Карпова никто всерьез не работал, охарактеризуйте их самих. Начнем с самого первого — с Фишера...
       — Он был больным человеком. Страдал шизофренией и боялся, что безлимитный матч не поместится между обострениями его болезни.
       Перед матчем было приказано собрать о нем всю корреспонденцию по всем странам, где были аккредитованы разные советские организации, — посольства, «Аэрофлот», торговые представительства... Мы получили несколько подшивок статей о Фишере. Хороших и плохих... Проанализировали эту информацию и поняли, что человек серьезно болен.
       — А вы собирали информацию о каждом противнике?
       — Нет. Только о Фишере. Чтобы проделать такую работу, нужно потратить много денег и использовать большие связи. В общем, это было возможно только в советские времена.
       — А как насчет идеологически важного Корчного?
       — Корчной устраивал всевозможные скандалы больше из личных соображений, чтобы настроить себя на игру. Он должен был ненавидеть противника, чтобы у него выиграть. Иначе он не мог. Поэтому нельзя относиться к нему, как к злодею. Он больше накручивал себя, чем противника. Достигал, не зная того нервного возбуждения, о котором я уже говорил, своеобразного экстаза.
       — Такой своеобразный шахматный Тайсон...
       — Да. Адреналин в кровь. Именно этими скандалами он достигал необходимого тонуса. Это мало кто понимал. Но у него был такой метод. Он пришел к нему эмпирически.
       — Он действительно приносил амулеты на матч или это слухи?
       — Не знаю. Не видел. Скажу только, что играл он в темных очках. Видимо, знал, что если обучить человека некоторым приемам, можно очень тонко воздействовать на психику. Но при этом необходимо знать, что на тебя смотрят, периодически наблюдают, видят твою реакцию...
       Некоторые шахматисты смотрят в глаза оппоненту. Пытаются понять по глазам, какое впечатление на противника оказал тот или иной ход... Тут можно предложить что-то, что сыграет свою роль. Но это очень сложно, поскольку противники находятся в состоянии крайнего напряжения. И помнить обо всем одновременно — и о шахматах, и об этих приемах — просто невозможно.
       — Как себя показал Каспаров?
       — Каспаров вел себя очень корректно. И во время и после матча, даже проиграв его. Он молодец. Напрасно пишут, что кончилась эра Каспарова. Это спорт. И Каспаров — достойный боец. Он еще себя покажет.
       — А что представляет собой Камский?
       — Камскому все испортил его отец. От начала и до конца. Его прессинг, который можно назвать надругательством над чувствами отцовства... Это такой стрессовый фактор. Ведь кнут может довести до какого-то среднего результата. Но не выше.
       — А как же Паганини? Он же своего сына довел до степени гениальности.
       — До степени гениальности нельзя довести кнутом, это заблуждение. Камский абсолютно не тот случай. Перспектив я не вижу.
       — Матч в Лозанне с Анандом...
       — Как я понял, у него очень серьезные психологические проблемы. Он не может держать себя, управлять собой, несмотря на все шахматные достоинства. Он психологически ненадежен. Панически боится Каспарова. Я уже высказывал мнение, если ты ни разу не играл на чемпионате мира (а смоделировать это нельзя), то нужно как-то психологически готовиться... Существует методика подготовки шахматистов, которые не нюхали пороха. Это просто необходимо.
       — А как бы вы охарактеризовали Крамника?
       — Володя — очень благодатный материал. Он дал мне возможность проявить себя. Такого мне не удавалось даже с Карповым. Сейчас ясно, что к следующему матчу он сможет реализовать бо€льшие резервы. Впрочем, о нюансах говорить не буду, чтобы не раскрывать профессиональную тайну.
       — Секреты были и у советских спецслужб, которые обслуживали некоторые шахматные матчи...
       — Насколько я знаю, они работали только в Багио на Филиппинах. Мы жили на вилле. Заранее было известно, что мы арендуем именно ее. Рядом была американская военная база. Там можно было сделать все что угодно. Наши спецслужбы обеспечивали спокойную работу, следили за тем, чтобы не было прослушивания, визуального наблюдения. Они технически обеспечивали нашу безопасность.
       О нюансах работы нам не говорили. Это их дело. Даже если бы нашли что-то, сообщать об этом бессмысленно и даже вредно. Зачем нервировать... Они — специалисты высокого класса, работали молча и уверенно. Вот и все.
       — Сейчас ФСБ не «обеспечивает» матчи?
       — Да кому это нужно? Какой стране? После матча с Корчным идеологическое противостояние завершилось. Сейчас никто не платит шахматистам напрасных денег. И если они их не зарабатывают, то умирают с голоду. Тренерам и охране, которую нанимают гроссмейстеры, они платят из своего кармана. А вы хотите еще специальное радиотехническое обеспечение... Тут никаких денег не хватит.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera