Сюжеты

РОДДОМА РОССИИ ВЫПОЛНЯЮТ ПЛАН!

Этот материал вышел в № 86 от 23 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

СТАТИСТИКА: По данным Госкомстата, на 1 октября 2000 года население России насчитывало 145 009 тыс. человек. Из ежегодного демографического доклада Центра демографии и экологии человека Института прогнозирования РАН: Естественная убыль...


       

  
       СТАТИСТИКА:
       По данным Госкомстата, на 1 октября 2000 года население России насчитывало 145 009 тыс. человек.
       Из ежегодного демографического доклада Центра демографии и экологии человека Института прогнозирования РАН:
       Естественная убыль населения составляет 0,5–0,6 процента в год, то есть около 700 тыс. человек. С 1992 по 1999 год численность населения уменьшилась на 2 млн человек. Со времени последней переписи 1989 года население России сократилось на 707 тыс. человек, или на 0,5 процента. С 1992 года, когда началась естественная убыль населения, единственным источником роста численности населения остается миграция.
       Из данных ООН:
       К середине ХХI века численность населения страны составит чуть больше 121 млн человек. Россия к 2050 году с 7-го места в мире по численности населения переместится на 14-е.

       
       
       Демография как отрасль знания — бесстрастная наука больших чисел и глобальных закономерностей.
       Демография в человеческих категориях — это наши рождения и смерти, свадьбы и разводы, болезни и смена места жительства... То есть суть наша жизнь.
       Подспудные глубинные изменения в массовом демографическом поведении людей плохо видны и понятны. Поэтому демография плотно окутана мифами: ведь труднообъяснимое легко списать на причины, лежащие на поверхности.
       Мифы быстро превращаются в стереотипы, наполненные экстремальным, апокалипсическим смыслом: «у нас самая низкая рождаемость в мире», «реформы в стране привели к геноциду россиян», «население России стремительно «желтеет» из-за иммигрантов-мусульман»...
       Кроме того, сложные и противоречивые процессы тенденциозно трактуются заинтересованными политиками и наблюдателями, о чем свидетельствует растущий поток некомпетентных публикаций и скандальных заявлений. Экстравагантные политики усердствуют в поте лица, предлагая даже узаконить в России многоженство или запретить женщинам выезжать за рубеж, дабы не разбазаривать отечественный генофонд.
       Настоящий же ученый — бесстрастен и политически не ангажирован, его сила — в знании нюансов, неведомых большинству, в отсутствии скандальных сенсаций и панических настроений.
       Предлагаем вниманию читателей беседу нашего корреспондента с Сергеем ЗАХАРОВЫМ — ученым-демографом, далеким от политической конъюнктуры. Тема разговора — рождаемость и смертность в России.
       
       
       Наша справка:
       Сергей ЗАХАРОВ — кандидат экономических наук, заведующий лабораторией Центра демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, содиректор Института международных исследований семьи, член Международного союза, Американской и Европейской ассоциаций по изучению населения, Американской ассоциации здравоохранения.
       Является руководителем нескольких инициативных проектов, а также экспертом исследовательских центров и методологических советов по изучению демографических и социально-экономических проблем. Ведет преподавательскую работу в московских вузах. Автор более 80 публикаций.

       
       
       – Сергей, действительно ли Россия — страна самой низкой рождаемости?
       — Это один из многих мифов, разнесенных повсюду СМИ и тревожными политиками. На самом деле мы рожаем на среднеевропейском уровне. А например, в Италии, Испании, Германии — странах вполне благополучных — рождаемость ниже, чем у нас. Россия рожает примерно столько же, сколько Япония, Гонконг, и чуть больше, чем Эстония, Латвия и некоторые страны Восточной и Центральной Европы.
       — И тем не менее численность населения России медленно тает. То есть мы себя даже не воспроизводим...
       — Идеальная схема банальна: для воспроизводства родителей нужны двое детей. Но и этого недостаточно. Потому что для того, чтобы начать новый репродуктивный процесс, дети должны до этого репродуктивного возраста дожить. С учетом смертности для простого воспроизводства населения на одну среднестатистическую женщину должно приходиться 2,1 — 2,2 ребенка. А сейчас в российских семьях в среднем всего по полтора ребенка.
       — А можно подробнее: сколько детей рожают наши женщины?
       — По тем поколениям, которые завершили или близки к завершению репродуктивной деятельности (матери 1950–1960-х годов рождения), итог таков: около 26–27 процентов женщин родили одного ребенка, около 50 процентов — двоих детей, 17–18 процентов — больше двух, 6–7 процентов — ни одного (по причине первичного физиологического бесплодия).
       — Наверное, поднять рождаемость можно с помощью хорошо продуманной социальной политики?
       — Миф! Нет ни одной страны в мире, которой бы таким путем удалось фундаментальным образом переломить ситуацию. Особенно усердно это пыталась сделать Франция. Французы просто запутались в многочисленных пособиях, на которые государство тратит порядка 3 процентов ВВП. Но Франция в этом не лидер — маленькая Бельгия тратит на прямую поддержку семей 5 процентов ВВП, а пособие на троих детей составляет 25 процентов среднемесячной зарплаты! Тем не менее рождаемость в Бельгии все равно ниже, чем во Франции, и тем более ниже, чем в США, где никто не слышал о «семейной политике».
       Швеция некоторое время тоже создавала женщинам с детьми кучу всяких льгот. Но даже в пике этих, казалось бы, прогрессивных, стимулирующих рождаемость программ там не удалось достичь даже простого воспроизводства населения.
       — Значит, зря наши политики постоянно подкидывают президенту идеи о том, что государству непременно нужно вплотную заняться рождаемостью в стране?
       — Типичный популизм! А сами идеи — утопия, миф. Помощь должна быть ориентирована только на особо трудные случаи. Все прочие социальные выплаты, стимулирующие рождаемость, — это, по сути, способ «покупки» детей государством с помощью материального манипулирования людьми. А народ очень быстро оптимизирует свою жизнь под любые пособия, льготы, квартиры... Это типичный случай реакции на помощь государства. А потом эти «купленные» дети никому не нужны и болтаются на улицах. Потому что в такой ситуации ребенок становится не терминальной, а инструментальной ценностью.
       — Неужели не существует абсолютно никаких способов, стимулирующих рождаемость?
       — Влиять на рождаемость в какой-то степени возможно. Мы в истории это уже проходили. Но пока не придуманы те способы, которые бы удовлетворяли и демографию, и общество. Будем ли мы довольны, извините, «качеством» этих стимулированных детей?
       Сегодня никто в мире не знает, что нужно предпринять для повышения рождаемости. Ясно только, что любая политика вмешательства, идущая вразрез с существующими тенденциями, приносит только отрицательные последствия.
       — А нет ли у вас как ученого своего собственного варианта решения этой проблемы?
       — Именно потому, что я ученый, не буду давать рецептов, поскольку должен думать о последствиях принимаемых решений. Я глубоко убежден только в одном: никакие искусственные меры здесь не сработают, нормального, здорового ребенка может родить и воспитать только семья. И лишь в том случае, если считает для себя это...
       — ...благом, а не обязанностью?
       — Безусловно!
       — Но есть еще материальный аспект. Рождение ребенка — это очевидное снижение стандартов потребления для семьи...
       — Вот-вот, так многие и думают: как только улучшатся жизненные условия, люди сразу начнут больше рожать. Это еще один из распространенных российских мифов: как только экономический кризис будет разрешен, производство заработает в полную силу, возрастет ВВП, проблема с низкой рождаемостью быстро решится.
       Увы — не решится! Еще больше усугубится. Потому что любое улучшение условий жизни рождает новые запросы и все более высокие стандарты потребления, которые требуют постоянных инвестиций времени и денег. И вовсе не обязательно, что они будут распределены в пользу детей.
       — То есть вы хотите сказать, что чем выше уровень жизни, тем меньше люди хотят рожать?
       — Думаю, что условия жизни воздействуют на семью не прямо, а через осознание проблемности ситуации каждым конкретным человеком или брачной парой.
       Молодежь, не знавшая прежних совковых цен, адекватно оценивает то, что она хочет иметь и сколько это стоит. У молодых людей гораздо выше уровень притязаний и стандарты потребления. И они говорят не в пользу рождаемости.
       — Что же предпочитает наша молодежь рождению детей?
       — На первом месте — здоровье, затем образование, потом уровень доходов. Молодые понимают, что время палаточного капитализма проходит, а высокий уровень потребления могут дать только качественное образование, высокая квалификация и личная социальная востребованность. Дети отодвигаются на второй план. Вообще, как только увеличивается тяга к образованию, ребенок становится несвоевременен.
       
       Мы умираем чаще, чем рожаем?
       — Это тоже из области мифов, что в России уровень рождаемости ниже, чем смертности, или уровень смертности выше, чем рождаемости. В действительности никогда число умерших не может превышать число родившихся.
       — Тогда непонятно, почему же у нас умирает в год почти на 700 тысяч человек больше, чем рождается? Откуда такая нестыковка?
       — Дело в том, что люди умирают и рождаются, грубо говоря, в разные периоды времени — то есть это разные люди. Нельзя сопоставлять число умирающих пожилых людей и рождающихся, грудных. Действительно, число умерших в данном году может превышать число родившихся в этом же году. И может показаться, что население вымирает.
       — Так ведь население сокращается! И сейчас многие утверждают, что этот процесс особенно быстро происходит в России из-за неудовлетворительной ситуации в экономике, социальной жизни, политике...
       — Это тоже миф. Население сокращается потому, что ни одно поколение людей, родившихся в двадцатом веке на территории России, не обеспечивало своего воспроизводства. И то, что мы с начала 90-х годов имеем отрицательный прирост, не является результатом политики Горбачева или Ельцина. Это объективная закономерность, которая проявляется во всех развитых странах.
       — Значит, в нашей России-матушке, имеющей огромные территории, на которых и так всегда хронически не хватало людей, численность населения постоянно убывала?
       — Нет, это не так. Снижалась только рождаемость. Численность же населения до недавнего времени не уменьшалась, потому что сохранялся численный перевес молодых над стариками. Однако по причине снижения рождаемости удельный вес детей и молодежи в структуре населения уменьшался, и увеличивался удельный вес пожилых и старых людей.
       А в постаревшем населении, естественно, абсолютное количество смертей увеличивается. И рано или поздно наступает момент, когда число умерших в данном году начинает превышать число родившихся в этом же году. То есть фиксируется явление, определяемое в демографии как отрицательный естественный прирост, или депопуляция населения.
       — Мы опережаем по смертности развитые страны мира. В этом виноват наш бурный двадцатый век?
       — Такое опережение случилось не вчера, а происходит с середины XIX века. Да, мы прожили двадцатый век бурно и на любой успех в виде иммунизации получали ответ в виде голода или войны. И только в послевоенный период, когда появились антибиотики, Россия потянулась к развитым странам и почти совсем их догнала. Но с середины 60-х годов смертность начала расти и растет по сегодняшний день.
       — А можно ли говорить, что в последнее десятилетие смертность в России начала расти катастрофическими темпами? Или это тоже миф?
       — Да, смертность в России катастрофически высокая по сравнению с развитыми странами и даже многими развивающимися. Особенно у мужчин трудоспособного возраста она растет все послевоенное время. У женщин происходили то стагнация, то подъем. Но мифом является мнение, что смертность существенно влияет на то, что Россия вымирает.
       Влияние этого фактора на численность населения при всей его социальной значимости минимально. На уменьшении численности населения России больше сказываются предшествующее более чем столетнее снижение рождаемости и соответствующее постарение возрастной структуры населения.
       — И все же причина высокой смертности связана с какими-то социально-экономическими факторами?
       — Это неизвестно.
       — ?! Неужели нет никаких основополагающих причин? Или демография этим не занимается?
       — Весь пафос демографа заключается в том, чтобы попытаться объединить отдельные факторы в непротиворечивый комплекс, который бы смог что-то объяснить. Но, к сожалению, пока не получается законченной картины, объясняющей столь долгое ухудшение ситуации по смертности в России, чтобы ее можно было повесить на стенку и сказать: вот, смотрите, мы объяснили этот феномен. Есть лишь гипотезы, разные точки зрения на этот счет.
       — Ну хотя бы какие-то закономерности влияли на показатели смертности?
       — В советский период смертность в России снижалась всего три раза, и лишь на очень короткие исторические периоды времени. Первый раз — во времена НЭПа, после завершения гражданской войны и голода 20-х годов. Этот период длился 5–6 лет. Второй раз — после Великой Отечественной войны, в 50-х — начале 60-х годов, когда появились антибиотики и проводилась массовая иммунизация населения. Это еще 7–8 лет. И третий раз — в 1985–1988 годы, в период антиалкогольной кампании.
       То есть непрерывного роста продолжительности жизни не было, но на этих промежутках времени мы выигрывали, и в середине 60-х годов смертность в России практически сравнялась со смертностью в США.
       — А сегодня — в сравнении с США?
       — Сейчас мы их значительно опережаем. Вообще все страны столкнулись с этой проблемой, и многие смогли ее решить. Они увеличивали инвестиции самого населения в свое здоровье — приучали ценить жизнь другого человека, избавляться от вредных привычек, «бегать от инфаркта», питаться по-другому, снижать давление.
       Кстати, одна из самых дешевых программ, которая дает в мире колоссальный эффект в борьбе, в частности с инсультом, — это контроль над своим собственным давлением. А сколько в нашей стране гипертоников следят за своим здоровьем? Вовремя принятое лекарство не только отменяет смерть в этот день, но существенно продлевает жизнь человека. Этим активно стали заниматься в развитых странах, и уже к началу 80-х годов такие меры дали потрясающий эффект — продолжительность жизни начала стремительно расти за счет сбереженных хронических больных.
       — Видимо, наш президент осведомлен об этом и потому предложил программу по борьбе с гипертонией на рассмотрение Госдумы. А есть ли у российской смертности какая-либо специфика?
       — Основное ее отличие состоит в том, что она очень высока по сравнению с уровнем экономического развития страны. Происходит труднообъяснимое, парадоксальное явление: мы уступаем в продолжительности жизни и опережаем по смертности даже развивающиеся страны Северной Африки — Египет, Алжир, Тунис... Но в этих государствах социально-экономическая ситуация гораздо хуже нашей! Слабо развита инфраструктура, выше бедность, отсутствует элементарная гигиена... Россия же — вовсе не страна третьего мира. У нас преимущественно городской образ жизни, значительная доля образованных людей, вовлеченных в современные технологии... Но при этом мы живем меньше, чем население Турции, Китая, где уровень жизни ниже, чем у нас.
       — Печальный парадокс. И очень грустная статистика: средняя продолжительность жизни наших женщин — 73 года, мужчин — страшно сказать — всего 59 лет!
       — Да, к сожалению, в России сверхвысокая смертность мужчин в трудоспособном возрасте. Этим мы отличаемся от всех развитых стран, вместе взятых, и даже многих развивающихся. И хотя в любой стране на протяжении цикла человеческой жизни смертность мужчин выше женской, у нас это превышение значительно гипертрофировано.
       Это самая главная трагедия сегодняшней России. Потому что она порождает вдовство, сиротство, колоссальные экономические потери для общества. Человек умирает, еще не вернув своим трудом даже части тех инвестиций, которые были в него вложены.
       Кстати, хотя женщины в России живут и дольше мужчин, но продолжительность их жизни все равно на 10 лет меньше западных показателей. А вот у российских мужчин с высшим образованием продолжительность жизни в среднем такая же, как в среднем у всех мужчин в развитых западных странах.
       — А вот эту демографическую данность как призыв к мужчинам я бы повесила на улицах и в поездах метро. И все же сегодняшняя Россия — преимущественно женская или мужская страна?
       — Сейчас мы постепенно выходим из ситуации огромной диспропорции, которая была порождена нашими войнами. Половая структура постепенно выравнивается. Соотношение мужчин и женщин в целом по России сегодня примерно равное. Но повышенная смертность мужчин в трудоспособном возрасте не позволяет сохранять равенство полов в возрастных группах старше 50 лет.
       — От чего в России мужчины умирают так рано?
       — В России три бича: сердечно-сосудистая патология, высокий травматизм и алкоголизация населения. Высока также смертность от убийств и самоубийств. Больше половины всех убийств происходит в результате бытовых «разборок» на почве пьянства и повышенной агрессивности. По смертности от убийств мы находимся на первом месте в мире после Колумбии, где идет война с наркомафией. Больше примеров стран с такой смертностью нет, по крайней мере среди тех, по которым публикуют статистику. При этом убийств в сельской местности больше, чем в городах.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera