Сюжеты

ЧТО-ТО С ПАМЯТЬЮ МОЕЙ…

Этот материал вышел в № 87 от 27 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Забыла поменять полис на пластиковую карту. Пришла в районную поликлинику и вижу пустые коридоры. Куда девались очереди к врачам?.. Видимо, туда же, куда и зарплаты. Бюллетени сейчас ничего не стоят (и без них не платят, а с ними кому ты...


       
       Забыла поменять полис на пластиковую карту. Пришла в районную поликлинику и вижу пустые коридоры. Куда девались очереди к врачам?.. Видимо, туда же, куда и зарплаты. Бюллетени сейчас ничего не стоят (и без них не платят, а с ними кому ты нужен). Ностальгия охватила: надо же, а в каждом кабинете по-прежнему по бесплатному врачу! Решила заодно провериться от и до. Зашла в первый кабинет. «Ваше давление, — говорит участковый, — с моим не сравнить» — и направляет к невропатологу. А та мне из Жванецкого наизусть: «Зачем вас ко мне-то прислали? Шумит в голове? Ну и что? У меня десять лет в голове шумит, ну и что? Присылают не поймешь кого», — и велит проверить глазное дно. Окулист на дне ничего не нашел, а на мою жалобу, что глаза покалывает, отвечает (будто сговорился с теми): «У меня у самого покалывает, особенно на ветру». Хотела уходить, но жалко врачей — томятся от скуки. Зашла еще к одной, что-то с памятью моей, говорю, стало. Она мне выписывает направление в городской центр, и у нас идет такой диалог: «Значит, пойдете на улицу этого... как его... брата Ленина... Как его фамилия-то?» — «Ульянов?» — «Ну да, Ульянов». — «Почему же брата? Он и сам Ульянов». — «Ну он-то больше Ленин. А брат его только Ульянов». — «Это которого повесили?» — «Да нет. У него еще брат был, он какое-то отношение к медицине имел, вот им улицу и назвали. Только я все время его фамилию забываю». — «Может, вам самой в этот центр наведаться?» — «Да чего они скажут? Они ничего не скажут». — «Зачем же вы меня посылаете?» — «Ну все-таки...»
       Вышла на улицу, дождик сеет, ветерок глаза покалывает. Такими родными врачи показались — сидят в убогих кабинетах за шестьсот в месяц, на нас смотрят как на товарищей по несчастью, жалуются нам на свое здоровье. Хорошо. По-новому как-то.
       В этом году я дважды вызывала врача за границей. Дочь лежала с температурой, пришел француз, сел на край и положил седую голову на ее грудь (фонендоскоп забыл, что ли). Долго лежал, потом спросил, что она принимает, одобрил лекарство, взял 75 франков (300 рублей по-нашему) и ушел. На мой вопрос в дверях: «Это грипп?» ответил: «Возможно». Другого врача позвали летом к внуку. Пришел индус, осмотрел наш компресс на ухе, одобрительно кивнул, взял 75 фунтов (3000 р.), сказал: если хотим анализ крови, это еще 200 фунтов (8000 р.), и ушел. С любовью вспоминала я в те дни изможденные лица наших участковых лекарей...
       У Сорокиной в «Гласе народа» выступал двойник Илюхина. У того, первого, был взгляд упертого зомби и лексика Анпилова, принявшего таблетку аминазина, двойник же сиял, ласкал взором противную сторону, шутил: «Не хочу идти во власть! Хочу оппонировать ей!» Раньше я выключала звук и картинку на этом персонаже, а тут рука дрогнула: справный мужик на экране. Врачи скажут: «Лавинообразная смена психического статуса». Но, я думаю, имиджмейкеры учатся не только убирать челки со лба и падежи ставить, но и клонировать особь. Так из Зюганова можно на выходе Грызлова получить, а из Шандыбина... нет, страшно даже подумать, трудный исходный материал. Пусть Митрофановым займутся, оставят как есть, только заткнут фонтан.
       
       Еще феномен: у нас подпись на ножки встала и ходит туда-сюда. В новостях сказали: Кох свою подпись «отозвал», а через день «призвал обратно». В этом новоязе еще слово есть: обвинения «отвергаю». Газета убийственный документ дает с подписью чиновника или банкира, а он «отвергает». Но в суд за клевету не подает. И прокурор говорит: «Но он же отверг». Газета по второму и третьему кругу заходит. Как будто ей одной надо, чтобы не крали бюджетные, сиротские или чернобыльские деньги.
       Неловко стало, когда руководство Сибирского технического университета выбежало на мороз высокого гостя встречать. Мужчин пятнадцать в пиджачках топчутся возле лимузина, и у каждого — столб пара изо рта. Какое мне дело, но я почему-то ищу хоть одного, который пальто надел, — все же не челядь охотничьего домика, а доценты с кандидатами. Нет, не нашла.
       Суд присяжных по НТВ присудил не выкидывать мать с пятью детьми из нежилой квартиры, где раньше заседали ветераны, а уже лет десять, как ведра и краска хранятся. Ответчик — 000 «Омония» — нанял адвоката Доценко, чтобы помог выкинуть. Вот он-то меня поразил. Искал веский довод, чтобы убедить присяжных вернуть детей в грязный и холодный подвал, где они обитали, и нашел: «Да, ветераны заседают в другом месте, но если у кого-то две квартиры, а вы решите одну отнять, то это попахивает... (он постеснялся сказать «37-м годом» и смягчил) прошлыми годами». Он еще молодой человек (губки пухлые), но уже безнадежно глухой. Как я определяю? А зачем душу вкладывал в позорное дело? Да, адвокат обязан разную дрянь выгораживать, у него работа такая, но мог бы сухо бубнить по букве закона, а он шустрил, творчески подошел, образ откопал. И утопил своих доверителей. Потому что «палачи» сидели рядом — работящая вдова (убирает 12 этажей дома), четыре мальчика (13-летний плакал, 4-летний проспал весь суд) и девочка. Адвокат их не слышал.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera