Сюжеты

АКТУАЛЬНОЕ ИСКУССТВО КОМПРОМИССА

Этот материал вышел в № 87 от 27 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Год назад открылся Московский музей современного искусства Нынешней осенью мне довелось увидеть большой городской праздник в Испании. Ежегодное шествие гигантов по улицам Барселоны «Жегантс» оказалось отмечено изощренным умением горожан...


Год назад открылся Московский музей современного искусства
       
       Нынешней осенью мне довелось увидеть большой городской праздник в Испании. Ежегодное шествие гигантов по улицам Барселоны «Жегантс» оказалось отмечено изощренным умением горожан веселиться не по разнарядке окружной префектуры. Кастаньеты, барабаны, фейерверки.
       Среди участников шествия — огнедышащих драконов, королев и волшебников, чьи трехметровые фигуры любовно выполнены из раскрашенного папье-маше и тщательно костюмированы, — вдруг обнаружился Пабло Пикассо...
       
       Кукла, изображающая мэтра, двигалась в праздничной толпе рядом с ожившими фрагментами его же собственных кубистских композиций. Рядом колыхались персонажи Хуана Миро.
       Главное, персонажей Пикассо и Миро горожане узнавали! Бросали серпантин и конфетти, улыбались — все свидетельствовало, что мастера «формалистского искусства» не так уж страшно далеки от своего народа.
       И крепла тоскливая уверенность: в нашем отечестве подобное невозможно. К концу столетия между повседневной жизнью и порожденным ею искусством зияет почти бездна. Многие ли из сограждан узна€ют на улицах «куклы» Малевича, Кандинского, Шагала? (А еще у нас были Филонов, Петров-Водкин, Ларионов.) Кто рискнет инсценировать их «дооктябрьскую» живопись на площадях, перекрытых милицией по случаю Дня города?
       В жизни российского общества изобразительное искусство занимает сегодня очень необязательное место. Формирование музейных коллекций десятилетиями определяла не эстетика, а идеология. В результате многого в музеях не оказалось. Следовательно, не вошло и в повседневный обиход.
       Этой осенью в залах барселонского Фонда Миро открыта выставка послевоенного искусства из Центральной Европы. Она оправдывает самые грустные подозрения по поводу нынешних российских «актуальных» художеств. Во-первых, их здесь совсем нет. А если бы и были, то лучшие экспонаты московских экспозиций смотрелись бы вторично. Вот прототип уже стареющего, но все еще фотографирующегося без штанов «человека-собаки» Олега Кулика, вот работы, напоминающие об оптических экспериментах Франциско Инфанте.
       Лидерство европейцев выдают даты на этикетках: 1961, 1956. Тем не менее Москва стремится иметь приметы полноценной европейской столицы; одной из них считается наличие коллекции новейшего искусства. Последнее десятилетие века отмечено сразу несколькими попытками спешно наверстать упущенное в коллекционировании «контемпорари арт». Каждая из попыток плоха по-своему.
       Коллекции новейшего российского искусства сегодня собирают и Андрей Ерофеев под крылом Царицынского музея, и Леонид Бажанов в Государственном центре современного искусства. Старейшая московская галерея «МАРС» давно пытается возвести собственное музейное здание в районе Сретенки. Третьяковская галерея нынешней весной открыла на Крымском Валу вторую часть экспозиции «Искусство ХХ века». (Весенние унижения сотрудников ГТГ, выпрашивавших работы в подарок у авторов или их наследников, уламывавших прежних непризнанных гениев хоть чуть-чуть снизить цены на собственную «нетленку» и «духовку», могли бы стать темой отдельного разговора. К сожалению, сегодня это основная технология формирования коллекции главного национального художественного музея.)
       Явных проблем с помещением, статусом и финансированием, позволяющим формировать фонды, нет только у одного собирателя. Это нынешний — и, надо полагать, пока бессменный — президент Российской академии художеств Зураб Константинович Церетели. Московский музей современного искусства (ММСИ), в просторечии именуемый музеем Церетели, был открыт на Петровке в особняке XVIII века, выстроенном по проекту архитектора Казакова год назад.
       Поначалу возникновение музея было встречено в штыки московской публикой. В числе академиков сегодня состоит пестрая компания — от Александра Шилова до Татьяны Назаренко, однако специалистов по «актуальному» творчеству здесь нет. Премьерная экспозиция подтвердила опасения — залы оказались заполнены чем угодно, вплоть до вполне соцреалистических картинок из запасников самой академии. Но только не тем, что принято именовать современным искусством.
       Тревожное чувство возникает уже у парадного подъезда. Желто-белый московский классицизм здания дополнен медной чеканкой, почти триумфальной аркой, неуловимо напоминающей о руинах государства Урарту.
       В фойе у входа — белые львы и свежеизготовленные «архаические» скульптуры, раскрашенные из пульверизаторов на манер лучших строительных заборов. Гипсовая и раскрашенная сидящая «Женщина» работы скульптора Рукавишникова встречает посетителей на мраморной лестнице своим исподним; теперь она помещена в тесный прозрачный куб с надписью: «Дар Ю. М. Лужкова». Опус можно считать камертоном коллекции — как и прежде, экспонаты в залах расположены хаотично, без хронологии, учета стилевых течений и художественных достоинств.
       Все еще неясно, какое именно современное искусство должен экспонировать ММСИ — московское, европейское или мировое. Мастера уровня Пикассо, Руфино Тамайо или Дали показаны печатной многотиражной графикой, а живопись Кандинского и Шагала запросто соседствует с бронзовой скульптурой середины 1970-х, взятой напрокат в Росизо. (Эта организация, имеющая большие фонды и с советских времен комплектующая передвижные выставки, также находится на Петровке — только улицу перейти.) Когда в изнеможении обнаруживаешь превосходные рисунки Василия Шухаева 20-х годов в окружении работ «В. Лазухина (США)» и «Е. Зеленина (Франция)» (так на этикетках), понимаешь, что история искусств кончилась. Как и традиция осмысленного ее показа.
       Со дня первого вернисажа в залах ММСИ мало что изменилось. Но вот отношение к музею Зураба Константиновича трансформировалось ощутимо. Прошлой зимой в гуманитарном журнале «Неприкосновенный Запас» хороший живописец восклицал, выражая мнение «продвинутого» сообщества: «Это будет их музей — не мой. Сразу видно, что искусство. (Только очень плохое искусство.)» Через полгода художник оказался участником первой же временной выставки на Петровке.
       Это поначалу казалось, что все, кто обвинял Церетели в профанации идеи собирательства новейшего искусства, не приблизятся к особняку на Петровке на револьверный выстрел. Чуть меньше года — и в затемненном зале музея смотрят глиняный телевизор глиняные головы работы Александра Бродского, перекочевавшие сюда из галереи Марата Гельмана. Есть здесь теперь экспонаты и из Айдан-галереи, и из «XL», и из тбилисской галереи «Нина».
       Гибкость проявлена и художественной критикой: о независимых, в том числе и от Академии художеств, профессиональных изданиях по искусству сегодня приходится только мечтать. После мелкого всплеска газетных возмущений все быстро улеглось. Была, кажется, только одна попытка воспользоваться правом критики на «разбор полетов», правом на тщательный анализ новой экспозиции: московский искусствовед Александра Шатских (специалист по творчеству Казимира Малевича с мировым именем) предложила посвященную ММСИ аналитическую статью новому журналу «Арт-хроника». Момент был выбран неудачно: как раз в те дни редакция стремилась стать удочеренной Зурабом Константиновичем. В результате текст вышел в англоязычной версии на страницах журнала «Арт-ньюс» — и автор в лучших советских традициях получила выволочку от самого Церетели.
       Отчасти терпимость творческого сообщества к новому музею объяснима: на фоне всеобщего безволия, беспомощности, безденежья, отсутствия помещений и т. д. и т. п. Церетели выглядит неутомимым собирателем. Недавно он даже объявил о намерении создать сеть музеев искусства России ХХ века — как в самом многострадальном отечестве, так и за его пределами, в Париже и Нью-Йорке. Скорее всего, вместе с уже открытым ММСИ эти экспозиции и займут в сознании сограждан то место, которое могло бы принадлежать настоящему музею современного искусства.
       За время, прошедшее с начала 90-х, у нас был шанс устроить художественную жизнь действительно по-новому. Сегодня, озираясь на очередном вернисаже на Петровке, церемонно раскланиваясь со всем художественным бомондом, являющимся сюда по первому свистку, понимаешь, что этим шансом никто не воспользовался.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera