Сюжеты

ЧАЙКА НАД ТАЙГОЙ

Этот материал вышел в № 87 от 27 Ноября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Не сомневайтесь: дело прочно, когда под ним струится нефть И вот среди всей этой дикой природы устроен театральный фестиваль. На первый взгляд затея тоже дикая — вокруг тайга да буровые. Со второго задумываешься: а почему бы и нет? Здесь...


Не сомневайтесь: дело прочно, когда под ним струится нефть
       
       И вот среди всей этой дикой природы устроен театральный фестиваль. На первый взгляд затея тоже дикая — вокруг тайга да буровые. Со второго задумываешься: а почему бы и нет? Здесь тоже живут люди, и они хотят, как все остальное человечество, не только водки и хлеба, но и зрелищ.
       «Чайка» привезла в Сургут пять московских спектаклей: «Контрабас» «Сатирикона» с Константином Райкиным, «Любовные письма» «Табакерки» с Олегом Табаковым и Ольгой Яковлевой, «Отелло» с Сергеем Маковецким Театра им. Вахтангова, «Шутку мецената» и «Любовный напиток» Театра им. Маяковского с Натальей Гундаревой и Евгенией Симоновой. Шесть тысяч билетов разошлись мгновенно, студенты заполнили все ступеньки — и такой прием не только и не столько от неискушенности или от нехватки кислорода культуры, сколько от неокаменелости. И именно потому нельзя начинать местный театр с поделок и подделок. Первая любовь не может быть фальшивой...
       
       «Чайка» — первый телевизионный театральный фестиваль, выросший из премии канала «ТВ-6», которая давалась актерам и театрам, по словам организаторов, «отмеченным зрителями».
       Не слишком внятная формулировка концепции позволяет вносить в премиальный шорт-лист разнополярные театральные работы. И это заставляет усомниться в сколь-нибудь сформулированной концепции, кроме личных организаторских симпатий, которые иногда совпадают то с симпатиями критики, то с симпатиями публики. Таким образом, премия с пятилетним стажем и выродившийся из нее в этом году фестиваль «Чайка», проведенный в дружественном «ТВ-6» и многим московским и питерским театрам городе Сургуте, сумели сделать театр массовым искусством благодаря телевидению и угодить всем. Нефтяникам, желающим, чтобы им сделали красиво, и готовым за это платить, московским актерам, желающим достойной оплаты своего труда, сургутянам, изнывающим без зрелищ, кормящимся от всего происходящего журналистам.
       Только за местных молодых актеров обидно. Вроде бы и филиал ГИТИСа им открыли, и холят их здесь и лелеют, и зарплата у них 4 тыщи (в Москве молодые актеры получают 800 рэ, а цены одинаковые), и выписывают им из Москвы гитисовских преподавателей, и вообще все флаги в гости к ним — «Табакерка», «Сатирикон», «Et cetera»...
       Я обеими руками за душевное здоровье и финансовую стабильность творческих работников (как сами 20-летние актеры себя называют без тени иронии), но щелкнуть по носу этих милейших амуров и зефиров совершенно некому. Отсутствие хоть какой-нибудь самоидентификации может сыграть с ними злую шутку, если, не приведи господь, однажды их распродадут поодиночке. Пока же поодиночке здесь никто не живет — холодно...
       
       КРЕПКОЕ МЕСТО
       У Сургута два года рождения. Первый — 1594-й, когда по приказу царя Федора Иоанновича князья Федор Добанов и Федор Барятинский пришли в Сургут, называемый в рукописях «местом крепьким», и начали строить здесь город. В том, что место это крепкое, довелось убедиться двум декабристам, сосланным сюда на вечное поселение. Ни один долго здесь не продержался. Один сгинул зимой на охоте (минус 45 тут норма), второй начал загибаться от чахотки, и его переправили в Тобольск.
       Второе рождение город пережил в начале шестидесятых годов, когда здесь забил первый фонтан нефти. С этого момента город и начал по-настоящему развиваться. Хаотичность застройки до сих пор сводит приезжих с ума. Приезжали нефтяники — строили свой район, приезжали геологи, энергетики — строили свой. Идешь по улице Ленина, поворачивашь налево — снова еще долго Ленина, а потом вдруг неожиданно раз — и Дзержинского. Или Маши Поливановой.
       Говорят, вокруг Сургута полным-полно тюремных зон и после десяти часов вечера нельзя выходить на улицу. Однако я не увидела ни одного разбитого телефона-автомата, автомобилисты останавливаются перед пешеходами, и на каждой автобусной остановке есть продуктовый магазинчик — в мороз от маршрута работа — дом далеко не убежишь.
       Главные краски города — серая и розовая. Все жилые дома, построенные больше десяти лет назад, поверх исконно серого выкрашены для веселости в розовый. Женская мода — спускающиеся на спину меховые колпачки гномов из «Белоснежки» или широкополые шляпы мигунов из «Волшебника Изумрудного города», выдающие главную типологическую черту характера горожан — доброту, из которой вытекают все остальные — гостеприимство, надежность, верность слову.
       В переводе с хантыйского Сургут означает «рыбное место, пойма», и рыбы здесь всегда было навалом — нельма, стерлядь, муксун. Нефтяные разработки, конечно, дают о себе знать, и тот же муксун в сургутском магазине стоит сегодня 350 рублей кило.
       Кстати, и округ называется Ханты-Мансийским, а самих хантов и манси осталось меньше двадцати тысяч. Конечно, предпринимаются попытки сохранить коренное население — ежемесячные пособия в 1200 рублей, бесплатные «Бураны», бензопилы «Дружба», автономные электростанции, интернаты для детей. Правда, дети из них то и дело убегают домой — в лес, где нет постылой мертвой цивилизации. В прошлом году школу окончили только два мальчика-ханта, девочки ни одной — хочется в лес, хочется замуж.
       Ханты ведут полукочевой образ жизни. Живут на стойбище, чум возят за собой, двигаясь след в след за оленьим стадом, когда оно выедает всю траву на месте стоянки. Но стоит один раз прогнать трактор по оленьей тропе, вытаптываемой годами, животные по ней уже не пойдут и умрут с голоду. А олень для ханта — и еда, и одежда, и покрытие для чума, и деньги. Бутылка водки — четыре оленя.
       Год у хантов начинается, когда выпадает первый снег. Тогда делается кукла: наломанные березовые ветки, сверху покрытые красным кумачом. Каждый житель дома должен коснуться куклы (даже домашние животные), задобрить куклу водочкой, и в доме тогда весь год будут мир и добро.
       В начале XVIII века ханты приняли православие, а остались язычниками. У каждого ханта есть домашний идол. Его выпиливают из дерева, по мере надобности достают, просят о помощи и, если не помогает, выбрасывают и делают нового. Главный тотем и почитаемый предок — медведь. В лесу медведя никогда не называют медведем, а только «батюшка», «дедушка», «братик».
       Ханты входят в финноугорскую языковую группу и являются ближайшими родственниками венгров. Хантыйское произношение мягкое, язык распевный. Согласных мало, те, что есть, — глухие, на письме — с хвостиком вниз. Народные танцы танцуют на месте — тепло и энергию здесь принято беречь. Национальную музыку по нотам воспроизвести невозможно. Есть, конечно, нотные расшифровки крика журавля — так называется инструмент, но играть по ним не получается, нутро у «воспроизводителей» совсем другое.
       Хантыйка Надежда Ивановна Покочева живет на стойбище в лесу все свои полные пятьдесят, мужа у нее взяла тайга. Захотелось ей съездить к внукам в интернат. 250 километров пути, ночь на носу, она на «Буран» и вперед...
       
       ФЕСТИВАЛЬ
       В Сургуте считают, что фестиваль «Чайка» организован под открытие Сургутского драматического театра. Возможно, так оно и есть. В Москве, где «Золотая Маска», «Кумир», «Театрал» и черт в ступе, считают, что «Чайка» занимает среди театральных премий не последнее место, ухитряясь сохранять баланс между пропагандой масскультуры и несением культуры в массы.
       Так, в этом году на «Чайку» выдвинуты Маша Миронова в спектакле «Чапаев и Пустота», который она репетировала, но до премьеры не добралась (и Анку уже сыграла Елена Алексимова), и Ксения Кутепова в «Семейном счастье» Петра Фоменко — в той же номинации «Обольстительная женщина». Но все эти мелочи интересуют кого-то в Москве. Сургут хочет видеть обкатанные московские спектакли первого эшелона и видит их. Страхует все (!) декорации, перевозит их, по-человечески относится к актерам, ухаживает за ними, носит на руках — редкое сегодня в Москве явление, какому актеру не понравится? Театр им. Вахтангова давно дружит с Сургутом. Михаилу Ульянову даже подарили, как звезду, одну из буровых — назвали ее Ульяновской. Лев Додин, чьи планы и гастроли расписаны на годы вперед, не считает стыдным пользоваться сургутской поддержкой, обещал приехать на следующую «Чайку».
       Сургутское начальство хочет городской драматический театр и прикладывает к этому все усилия, а потому считает возможным оплачивать вахты преподавателей РАТИ в Сургуте. Ведь если послать ребят в Москву — где гарантии, что они вернутся?
       Не каждому московскому театру повезло с такой светозвуковой аппаратурой, какая есть в Сургуте. Столько мрамора, дерева, стеклопакетов и современных систем отопления снилось тоже не всем...
       Просто «в городе появились люди, которые абсолютно четко понимают и любят искусство», — это мнение одного из высоких сургутских чиновников.
       Хорошо, что у «Сургутнефтегаза» хватает ума оставить ребят дома и денег, чтобы привезти московские театры к себе — для катарсисов, сравнений, открытий, самоидентификаций. Плохо, что привезенный культурный слой тонок и приезжающие на месяц преподаватели ставят в двадцать пятый раз «Ромео и Джульетту» и не ставят национального хантыйского эпоса, а в театре нет местных актеров.
       Есть выражение: дайте мне хорошего ученика, и я сам буду ему платить. Здесь готовы платить режиссеру. Хорошо платить. Хорошему режиссеру. Кадры нужны.
       В Сургуте Константин Райкин сказал об актере «Сатирикона» Грише Сиятвинде, блистательно играющем в спектакле «Квартет» сразу 11 ролей: «Я не знаю, что это за человек. Я не был таким хватким в свое время. Он играет у нас уже пятую главную роль. Говоришь ему — он делает. К этому, главное, не привыкать. Страшно распускающее ощущение». Вряд ли Григорий стал таким в оранжерейно-тепличных условиях.
       Ребятам сумасшедше повезло, что руководство «Сургутнефтегаза» считает нужным и достойным занятием инвестиции в культуру. Создает условия для работы — предоставляет имеющиеся площадки трех шикарных домов искусств, ремонтирует помещение местного филиала РАТИ, планирует построить для театра свое здание, платит зарплату, приглашает французских режиссеров. В таких условиях никакой суровый климат не страшен, но и воля к культуре может ослабеть и погибнуть на корню — а зачем?...
       ...Быть нужным и востребованным для актера — безусловно высшее благо, но, может быть, уже пора инвестировать деньги в хорошего режиссера, который жил бы здесь, повел ребят за собой и объяснил, что называться актером мало — нужно быть им!
       К концу года в репертуарной сетке театра должно быть восемь спектаклей, какие-то из них уже поставлены студентами: «Декамерон» Бокаччо — Борисом Голубовским, «Вечер русских водевилей» — Еленой Долгиной, «Яма» Куприна — Олегом Кудряшовым, «Робин Гуд» — Сергеем Цветковым, «Физики» Дюренматта — в постановке Луи Ги Пакетта, «Вестсайдская история» и «Ромео и Джульетта» в одном флаконе — снова Кудряшов, еще остеровская «Папамамалогия» и «Сон в летнюю ночь». Скорее всего, их поставят, обкатают, и они будут пользоваться успехом. Потому что людям вечером хочется куда-то пойти, а в городе две-три забегаловки и ни одного кафе. Желание видеть не «хорошо сделанную пьесу», а нечто большее со временем, конечно же, придет, но только если появится свой постоянный режиссер, без которого в местном театре, как на морозе без шубы Пока его нет. И хорошо, что фестиваль рассказывает Большой земле о Сургуте. Ведь по ней где-то ходит тот самый режиссер.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera