Сюжеты

ДЕПРИВАТИЗАЦИЯ УЖЕ НЕВОЗМОЖНА

Этот материал вышел в № 89 от 04 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Первое интервью генерального директора «Норильского никеля» Александра Хлопонина после его сенсационного заявления о желании стать губернатором Таймыра «Норильский никель» — очень невезучая компания. Начиная с 1997 года продолжается...


Первое интервью генерального директора «Норильского никеля» Александра Хлопонина после его сенсационного заявления о желании стать губернатором Таймыра
       
       «Норильский никель» — очень невезучая компания. Начиная с 1997 года продолжается скандал по поводу его неправильной приватизации, связанный с тем, что друг Потанина и Хлопонина Альфред Кох, будучи министром госимущества, не пустил в приватизационный конкурс никого, кроме ОНЭКСИМа.
       Теперь генеральный директор «Норникеля» Хлопонин задумал реструктуризацию компании. Заключается она в обмене акций «Норникеля», который будет ликвидирован, на акции «Норильской горной компании». Она зарегистрирована в Дудинке — столице Таймыра. А Александр Хлопонин сделал недавно сенсационное заявление о желании стать губернатором именно Таймыра. Налоговые аналитики убеждены, что «если Хлопонин станет губернатором и получит возможность платить самому себе налоги, он сможет просто колоссально минимизировать налогооблагаемую базу».
       Видимо, о чем-то таком догадываются в Кремле, потому что недавнее заявление налоговой полиции о трех уголовных делах, возбужденных по факту уклонения от налогов в трех дочерних компаниях «Норникеля», — очевидно политическое. Теперь достаточно персонифицировать уголовное дело лично на Хлопонина — и его можно будет снимать с выборов.
       Впрочем, сам Хлопонин, находящийся на Таймыре, прокомментировал для «Новой газеты» новацию ФСНП буквально следующим образом: «Это очередной непонятный для меня «скелет в шкафу», который, безусловно, не помешает мне двигаться дальше...»
       
       «НОВАЯ ВЛАСТЬ ПРОИЗВОДИТ РЕВИЗИЮ»
       — Вы недавно заявили, что обмен акций «Норникеля» затеян в том числе для того, чтобы вывести «Норникель» из-под политических рисков возможной деприватизации. То есть, говоря по-русски, вы собираетесь провести еще один сложный обмен акций, чтобы государство больше никогда не смогло разобраться с вашим акционерным капиталом?
       — Я не помню, чтобы я выстраивал именно такую логику. Вообще возможен ли сегодня с легальной точки зрения проект деприватизации в России?
       Легального способа деприватизировать тот же «Норникель» не существует. Есть способ политического решения по поводу деприватизации, тоталитарный способ. А тут против лома нет приема. Мое глубокое убеждение, что какую бы реструктуризацию мы в компании ни затеяли, если бы была политическая воля любыми путями национализировать нас, это было бы сделано. Ну а легальных, не тоталитарных способов национализации и так нет.
       — Верно думать, что власть сегодня не рассматривает возможности деприватизации собственности олигархов?
       — У меня есть четкое мнение на этот счет. Любая новая власть проводит некую ревизию активов. У меня уже был такой опыт на региональном уровне. Губернатор Красноярского края Александр Иванович Лебедь начинал с того же — предъявил 18 способов, как можно «прижать» «Норникель». То есть с демонстрации того, что возможно некое политическое решение.
       С новой командой Путина суть та же — новая власть производит ревизию. Наверное, это правильно. Другое дело, что исполнение зачастую не соответствует поставленным задачам. В РАО до сих пор идут проверки, никаких не могут найти нарушений.
       — Известный замгенпрокурора прислал Потанину абсолютно неадекватное письмо, в котором требовал без суда и следствия переслать в госбюджет 140 млн долларов, «недоплаченных» за «Норникель». Вы верите в то, что этот «наезд» заказал Владимир Лисин, с которым вы конфликтуете на НЛМК?
       — Не думаю. Чем больше я знакомлюсь с командой нынешнего президента, тем меньше я верю в то, что это может быть связано с корпоративной войной между бизнесменами. Если раньше многие финансовые группы действительно имели прямой доступ к власти и лоббировали те или иные вопросы напрямую, то сегодня все это сходит на нет. Когда пишут про «бледные тени олигархов в кремлевских коридорах», то я могу сказать, что это правда. Власть сделала первый шаг, который позволил на эмоциональном уровне поставить всех на место. Правда, если не произойдет правильного законодательного регулирования взаимоотношений бизнеса и власти, процесс может пойти назад.
       — Говорят, высшие чины Совета безопасности лоббируют если и не деприватизацию, то уж точно резкое увеличение ренты, взимаемой с олигархов за пользование недрами.
       — Мне смешно само понятие: с олигархов взять большую ренту. Мы должны понимать, что если мы повышаем налог за пользование недрами, то конечным носителем этого налога будут живые люди, которые работают на этом предприятии. Если сегодня в государстве кто-то имеет сверхприбыли, а кому-то не на что купить молоко, то это неправильно. Но давайте определяться, какая у нас стратегия. Если краткосрочная, то давайте повысим все налоги в два раза. Если же мы говорим о долгосрочной программе, то здесь должны быть совсем другие подходы.
       — Александр Геннадиевич, признайтесь для летописи хотя бы теперь, когда национализация уже невозможна: ведь использовался вами при приватизации административный ресурс под названием Альфред Кох?
       — Как он мог нами быть использован? Нельзя называть Коха административным ресурсом Онэксимбанка. Он являлся административным ресурсом правительства. Кох, конечно, был основоположником российской приватизации.
       — Основоположником залоговой приватизации был Потанин, он нам все рассказал.
       — Потанин, кстати, был основоположником другой полезной идеи, которая, по моему мнению, будет реализована государством в ближайшем будущем. Это идея передачи государственных пакетов акций в траст профессиональным менеджерам. Он же сначала предлагал не залоговые аукционы, а передачу госсобственности в управление частных корпораций. Если государство сегодня собирается решать проблему управления своей собственностью, это актуально.
       — Так-так. Какие именно государственные предприятия вы хотите получить в траст?
       — Если вам так ужасно хочется названий, я могу назвать. Это, например, монгольское предприятие по производству медного концентрата «Эрденет», где у российского правительства 49% акций и от которого Россия не имеет ни копейки. Я мог бы предложить реальную программу управления этим предприятием. Как и рядом кубинских предприятий, в которые страна вложила 300 млн долларов в свое время, и ни ответа ни привета.
       
       «РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ ДЛЯ ПРОЗРАЧНОСТИ АКТИВОВ»
       — Зачем же затеян обмен акций «Норникеля» на акции «Норильской горной компании», так перепугавший ваших акционеров?
       — Для повышения инвестиционной привлекательности компании. Никто, кстати, не испугался. Сегодня структура компании очень сложна для инвесторов. Есть РАО «Норникель» как материнская компания, а у нее — дочерние компании, на которых и формируется вся прибыль, — это «Норильская горная компания», «Кольская горно-металлургическая компания» и т. д. Дальше совет директоров этих «дочек» часть прибыли направляет в виде дивидендов в РАО «Норникель», для которого дивиденды и являются прибылью. Инвесторам не очень нравилась эта схема. Мы все упрощаем, акционеры получают доступ ко всей финансовой информации, к реальным активам.
       — Некоторые ваши акционеры обвинили вас в том, что вы с Потаниным хотите им в ущерб в процессе обмена увеличить долю «Интерроса».
       — Все, кто не поддержал нашу программу, делятся на две группы. Первая вообще не имеет никакого отношения к нашему акционерному капиталу, а вторая категория — это наши западные акционеры, которые недовольны-то были одной вещью: что мы начали реструктуризацию, не обсудив с ними предварительно эти планы.
       А про увеличение доли — это просто смешно. Обвинения строились на том, что собственником «Норимета» (английская компания, по слухам, целиком контролируемая Владимиром Потаниным и Александром Хлопониным. — Ред.) был «Интеррос», и теперь при обмене акций «Интеррос» с «Нориметом» якобы увеличивают свою долю чуть ли не до 80%, в результате чего у миноритарных акционеров не остается блокирующего пакета. Это опровергается элементарными расчетами. Даже если гипотетически допустить, что «Интеррос» был единственным собственником «Норимета», все равно получается не более 60% в новой компании. Нет, этих вопросов теперь не возникает. Есть доверие, да и реструктуризация ведется при участии западных консультантов, среди которых, например, «Дойче Банк».
       — Как быть с тем, что в процессе обмена акций центр прибыли перемещается в «Норильскую горную компанию», которая платит налоги на Таймыре, где вы будете губернатором? Нет ли здесь ресурса для налоговых махинаций?
       — У нас ничего не перераспределяется с точки зрения налоговых платежей. Вообще. У нас все платежи, которые были в Норильске и платились в бюджет Красноярского края, остаются в полном объеме. И на это есть заключения всех налоговых инстанций.
       — Так зачем же вам Таймыр-то?
       — Вряд ли отыщете какую-то меркантильную мотивацию.
       — Попробую отыскать меркантильную. Вы, может быть, хотите в ранге губернатора получить бюджетные деньги на расселение Норильска, который вам не хочется расселять на свои?
       — Это не тема, потому что меня абсолютно устраивает Норильск в сегодняшнем виде. Мы действительно несли колоссальные расходы на его содержание. Но как только удалось подыскать нормальную кандидатуру на пост мэра, ситуация коренным образом изменилась. Выяснилось, что денег на все хватает, если грамотно ими управлять. Мы же выплачиваем в Норильске 600 млн долларов в год зарплаты, 70% которой люди потребляют. То есть на 450 млн долларов в город завозится товаров. Раньше налогов с этих 450 млн долларов был ноль. То есть необходимо создать для бизнеса нормальные условия, чтобы он выходил из тени, и тут же выстраивать барьеры на пути криминала. Мы давно предлагали создать учетные склады в порту и в аэропорту — больше товары ниоткуда не завозятся. Сейчас это и сделано. Денег в Норильске хватает на все.
       — Людей вообще не надо вывозить?
       — Я не занимаюсь выдавливанием людей из Норильска. Люди не хотят уезжать из Норильска, поскольку они больше нигде никому не нужны, они привыкли к этому уровню социальных гарантий. Единственное, что я пытаюсь сделать, — это закрыть как-то въезд в город. А то чем активнее развивается бизнес в Норильске, чем больше там денег, тем больше народу ползет в Норильск. А если человек приезжает, расходы на него несем мы — хоть ты стреляйся.
       
       «НАДОЕЛО УМОЛЯТЬ ЛЮДЕЙ ЗАРАБОТАТЬ»
       — Лирический вопрос. Как поживает ваша имперская задумка перевозить никель из Дудинки в Европу на подводных лодках?
       — С коммерческой и технической точки зрения этот проект готов. Но подводная лодка — это не велосипед, а стратегический объект. Соглашением между Россией и США подписана программа по утилизации подлодок. А я не могу регулировать межправительственные соглашения.
       — Вы собираетесь купить себе флот подводных лодок?
       — Нет, никто нам с вами этого сделать не даст. Замысел в том, что оператором эксплуатации подлодок остается Минобороны, которое по нашему заказу будет возить наши грузы. Лодка могла бы подменять ледоколы в то время, когда тяжелая ледовая обстановка. Она же может взять 8 тыс. тонн, тогда как суда сейчас берут от 5 до 15 тыс. тонн.
       — Вы где-то говорили, что ждете от государства более четкой промышленной политики. Что вы имели в виду?
       — Один из вариантов дальнейшего развития «Норильского никеля» — уйти в углубленную переработку добываемого сырья. Мы готовы заниматься производством нержавеющей стали, катализаторов, нейтрализаторов для отечественных автомобилей, фильтров для нефтехимии, медной катанки. Это программы, требующие привлечения значительных инвестиций. И я должен понимать: будет ли для этого рынок сбыта в этой стране, или мне это делать за границей? Государство должно сказать: нужна ему нержавеющая сталь или мы будем покупать ее за рубежом, имея в стране крупнейшего производителя никеля? Сначала экспортировать никель, а потом закупать товары, на его основе произведенные за границей.
       — Государство-то что должно сделать?
       — Определить стратегию по отраслям. А дальше налогами, законами поддерживать развитие того бизнеса, который производит нужную продукцию. Я, например, устал бегать за нашими производителями с живыми деньгами и умолять их поставить нам продукцию, заработать. Трубы для строительства газоконденсатного месторождения мы в итоге покупали в Японии, хотя в стране достаточно мощностей, чтобы выполнить эту работу. В результате «Норникель» тратит на импортное оборудование по 600 млн долларов в год. Здесь и необходима государственная программа.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera