Сюжеты

ВОКЗАЛ ДЛЯ БЛАТНЫХ

Этот материал вышел в № 90 от 07 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Почему московская милиция так бережно охраняет скупщиков краденого? Воровать лучше всего к вечеру — в это время теперь так просто сбыть краденое! В Москве в эту пору надо идти к любому вокзалу. Там бесстрашными крупными буквами обозначены...


Почему московская милиция так бережно охраняет скупщиков краденого?
       


       Воровать лучше всего к вечеру — в это время теперь так просто сбыть краденое!
       В Москве в эту пору надо идти к любому вокзалу. Там бесстрашными крупными буквами обозначены криминальные пункты, где принимается любой добытый товар: «Куплю золото и серебро», «Куплю аудио-видео» и еще — «Ордена, антиквариат, ювелирные изделия». А также новую современную ценность — «пейджеры».
       В темное время суток можно продать даже мебель, хотя неизвестно, как, например, шкаф войдет в легковой автомобиль. Разве честные владельцы мебели, от которой они задумали избавиться, затевают это хлопотное дело к вечеру и отвозят ее ближе к железной дороге? На воротах Ярославского вокзала, недавно обнесенного чугунной оградой, выставлено строгое предупреждение: «Служебный проезд. Посторонним машинам въезд воспрещен».
       Но передвижные пункты приема краденого проникли на свои вечерние стоянки не иначе, как через «служебный проезд»! Неужели эти мелкие подозрительные заведения состоят в штате самого северного московского вокзала?
       Все приемные пункты краденого прибывают сюда на безрельсовом виде транспорта — на колесах своих автомобилей. Главным образом на иностранных марках с российскими государственными номерами Москвы и Московской области. «Жигули» встречаются редко. Наверное, приемщики —люди весьма состоятельные и влиятельные. Им разрешены разные вольности, о которых простые владельцы автомобилей не могут и мечтать. Даже бойкие таксисты, везущие к поезду опаздывающих пассажиров. Подъезжая к другому вокзалу — Белорусскому, тоже недавно обнесенному прозрачной, однако несокрушимой стеной из чугуна, они отворяют багажники за решеткой, и какого бы возраста ни был пассажир, даже инвалид на костылях, он тащит свои пожитки к поезду на себе. А машины, украшенные бесстыдными объявлениями, приезжая на смену, разгоняют пешеходов, недовольно сигналят им, смело въезжают прямо на тротуар.
       И тут же начинают торговать. Но можно ли называть это сомнительное коммерческое дело торговлей? Это магазины —наоборот. Антимагазины! «Гастроном», «Универмаг», любая уличная лавка распродает привезенный ей товар. Этот же сборщик, наоборот, прибывает пустой, а товар покупает. И ближе к ночи увозит.
       ...В первый морозный день к «Жигулям» красного цвета, стоявшим на тротуаре у Белорусского вокзала, оглядываясь, несмело подошел подросток и, хотя было холодно, снял со своей мелкой головки слишком крупную для него меховую ушанку, просунул ее в отворенное окошко. Без головного убора он почтительно простоял возле машины минут десять, мужественно терпя холодный ветер. Потом, обрадованный, отошел уже без меховой шапки, приблизился к стайке мальчишек его же возраста, возле которой я случайно оказался, и победно воскликнул: «Полтинник!»
       Не успел я записать номер «Жигулей», в которых сидел приемщик, как ко мне неожиданно подошел милиционер и строго спросил:
       — В чем дело?
       Он спрашивал, что я пишу! Не сразу сообразив, я ответил:
       — Стихи!
       Но он заметил в блокноте цифры и вздернул на меня вопрошающие глаза. Я пояснил:
       — Для задачника по арифметике. Понимаете, чтобы ребятам было веселее считать.
       Пришлось переменить место наблюдения.
       ...На Ярославском вокзале стоял настоящий базарный час — машины-лавки, ожидающие клиента, несущего на продажу ценности, окружили здание с обеих сторон. Можно было продать серебряные изделия — просунуть их в боковое окошко светлого «Фольксвагена» с номером X 540 УА 77, золото — в машину «Вольво» А 609 МН 77, ордена — человеку, загадочно сидящему в машине из Подмосковья с номером В 014 РС 50.
       Я обратился к нему через открытое окошко. Робко спросил, сколько он дает денег за орден Ленина. Оказалось, что высший орден Советского Союза можно неплохо продать за американскую валюту и тут же получить 200 долларов.
       Шофер-приемщик выжидал, что я стану расстегивать пальто, полезу к пиджаку откалывать награду, но у меня нет ордена Ленина. И не было — не наградили. По его лицу прошлось разочарование. Спасая свою честь, я обещал непременно прийти завтра же. И пришел, но прежде надо рассказать о происшествии, которое случилось неделю назад.
       Тогда тут же, вокруг вокзала, бродила престарелая расстроенная женщина. Она подходила к разным машинам с необычными торговыми объявлениями на капоте: искала того, кто неделю назад купил у ее неразумного внука какой-то другой орден покойного дедушки. Никто не признался, а провинившийся мальчишка отбивался, не мог вспомнить, с кем он имел дело.
       Я сдержал слово уже назавтра. Оказалось, что мне нечего было опасаться неловкости, что встречу знакомого покупателя орденов, которому легкомысленно дал обещание. На тротуаре, загораживая проход спешащим пассажирам, застыли другие машины. Бордовый «Опель» Т 754 НС письменно обещал купить у припозднившихся прохожих ювелирные изделия — в самом деле, вдруг они окажутся лишними у пассажира, едущего домой или за город? Ордена же приобретала другая машина, стоящая в сторонке, — зеленая «Аванте» с номером М 443 УР 77. Она замерла под вывеской, в которой была маленькая стилистическая ошибка, — «Оценка всего». В предложении не хватало дополнения...
       Эта машина остановилась возле памятника Ленину — как раз напротив объявления о том, что здесь «запрещается стоянка транспорта» по очень важной причине: неподалеку находится памятник архитектуры. Засидевшийся водитель вышел из автомобиля размяться, пройтись именно вокруг этого монумента, и я, пользуясь случаем, подошел и немного поговорил с ним.
       Прежде всего спросил, во сколько владелец машины оценит орден Ленина, но сразу сообщил, что у меня его нет при себе. Собеседник был очень любезен. Признался, что и он сейчас не готов к совершению сделки — забыл дома прейскурант, но ему кажется, что в нем стоит сумма в двести долларов. Я удивился. Но не оттого, что дешево или дорого стоит орден, — тому, что цены на скупочных барахолках совпали! А я-то думал, что орудуют единоличники, ведущие гешефт поодиночке. Неужели все московские вокзалы окружены единой фирмой, скупающей все, что вынесено из дома?
       Любезный собеседник обещал дома посмотреть ценник: не помнит, почем сегодня ордена. И сказал, что я могу прийти с орденом в любой день, кроме субботы и воскресенья, в любое время с десяти до двух. Я, однако, не понял, дня или ночи. И в доказательство надежности фирмы мой новый знакомый похвастался долгим служением одному и тому же делу: «Здесь я стою уже шесть лет!»
       Это был и тонкий намек на то, что это вполне обычное торговое предприятие, хотя и шастает на колесах, — оно ни от кого не скрывается, оно стабильное, признанное властями, поскольку существует годами.
       И в самом деле, при виде милиции никто из вечерних скупщиков золота, серебра, антиквариата, пейджеров, орденов и всякого прочего ценного товара не прятался. Мимо действующих машин стражи порядка проходили постоянно. Они были строги к бабкам, которые, грубо попирая требования закона, торговали без всякой лицензии солеными огурчиками в целлофане. Более терпимы к торговкам водкой в подозрительных бутылочках, но совершенно дружески расположены к скупщикам всевозможных ценностей, затаившимся в темных автомобилях. Они даже обменивались улыбками.
       Возле белого «Мерседеса» с номером С 848 ИВ 50 («Услуги по оценке и реализации») вдруг притормозил светлый милицейский микроавтобус. На малой скорости он проехал мимо базарящих проституток самого низкого пошиба, но остановился, чтобы поговорить — о, нет, не со мной, хотя я опять записывал номера, — с моим собеседником.
       Не очень трезвый человек среднего возраста с кокетливой бороденкой пять минут назад подошел ко мне именно потому, что я писал на вольном воздухе, и представился:
       — Карамышев. Из Самары. Я тоже поэт. Хотите послушать стихи?
       И стал с выражением читать стихи о любви и верности, но не закончил, потому что милиционер попросил его предъявить документы. Он представился и милиции:
       — Карамышев. Спросите каждого — меня здесь знают: я три года продаю на «Комсомольской» схемы метро. Меня знают здесь все!
       Милиционер задумался, нерешительно вернул паспорт, сел в машину-микроавтобус, поехал дальше, потому что заметил в толпе бабку с цветами.
       Почему милиция так строга к мелким нарушительницам правил торговли и так мила со скупщиками ценностей? Прошедшим летом у Киевского вокзала я решился открыто спросить об этом милиционера, который, проходя мимо, по-свойски поздоровался с шофером машины, стоявшей на площади с рукописной вывеской: «Куплю все». И был наказан: милиционер потребовал документы у меня. Он рассматривал предъявленные корочки очень бдительно, но они его успокоили вполне. Редакционное удостоверение даже вызвало доверие. Склонившись, чтобы не услышали посторонние, он мне все объяснил: оказывается, за рулем машины — вы не поверите! — сыщик из милиции. Он ловит жуликов!..
       Никогда не мог бы догадаться об этом сам! И тогда, когда здесь же «сыщик» оставил у себя переносной магнитофон, расплатившись деньгами с владельцем, взрослым прохожим. Судя по выражению его лица, он остался очень доволен сделкой. И позднее — у Казанского вокзала, где на тротуаре, мешая проходу, с обеда до глубокой ночи стоят машины с объявлениями: «Куплю золото, изделия из серебра», «Оценка и реализация антиквариата, ювелирных изделий и пр.».
       На прошлой неделе там по обе стороны тротуара несколько вечерних часов простояли друг против друга зеленые «Жигули» О 396 ЕУ 99 с вывеской «Оценка ювелирных изделий и прочее» и серая машина марки «Мицубиси» под номером С 985 АЕ 99 с не продуманным до конца лозунгом «Ломбард, оценка всего»... Так что это — «ломбард» или «оценка»?
       Перед «сыщиками» Казанского вокзала останавливались люди, носящие часы почему-то не на запястье, а в кармане. Может быть, не все они были ворами, но некоторые личности были явно алкоголиками, которые за деньги на выпивку не пожалеют никакого своего добра, но еще скорее — чужого.
       Наконец я позвонил в отдел общественных связей городского управления милиции и, клятвенно обещая никому не разглашать тайну, просил признаться: не милиционеры ли скрываются в вокзальных темных машинах, которые скупают ценности, — ну, в служебных целях, у подозрительных лиц?
       Мне ответили тоже вопросом: не сошел ли я с ума? Милиция никогда не работает такими провокационными методами!
       Находясь в здравом уме, хочу задать несколько вопросов разным ведомствам.
       Самый легкий — ГИБДД: почему государственная инспекция, которая отвечает за безопасность водителей и пешеходов, упорно не выполняет решение мэрии о запрете стоянки машин на тротуаре? Инспекторы разных званий, не замечая опасных вольностей нарушителей, проходят мимо этих машин, застывших на чужой территории, — принадлежащей пешему народу?
       Еще вопросы другим достопочтенным инспекциям — налоговой и торговой: почему странные машины-антимагазины не выставляют свои лицензии для обозрения публики? Имеются ли они у них? Даже ларьки, продающие пирожки или мороженое, непременно лепят «Разрешения» к стеклу, чтобы покупатель сам прочел их и не сомневался в законности предприятия. А в последнее время вместе с покупкой они выдают маленькую печатную бумажку: фискальный чек для учета выручки, с которой надобно выплачивать государству налог. Почему же странные вечерние магазины ведут себя так, как на базаре, где покупают с рук? Думается, что кассовых аппаратов в этих скупочных машинах нет не только потому, что он не поместится даже в иномарке.
       Но самый главный вопрос — городскому управлению милиции: а вообще магазины ли это? Не подозрительно ли, что их не замечает только милиция? И оберегает их так заботливо...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera