Сюжеты

ЗАЧЕМ ПОЛПРЕДАМ ФИЛОСОФИЯ?

Этот материал вышел в № 92 от 18 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Философ и гуманитарный технолог Петр Щедровицкий убежден, что именно полномочные представители президента в округах должны стать субъектами структурной реформы, способной встроить Россию в рамку мировой экономики Где бы ни выступал...


Философ и гуманитарный технолог Петр Щедровицкий убежден, что именно полномочные представители президента в округах должны стать субъектами структурной реформы, способной встроить Россию в рамку мировой экономики
       
       Где бы ни выступал Щедровицкий, он всегда говорит о драматическом разрыве между сырьевой российской экономикой (которая даже не прошла всех этапов индустриального развития) и совершенно новой парадигмой мировой экономики, где основная прибыль уже стремительно перемещается из индустриального сектора в сектор прикладной науки и гуманитарных технологий.
       Проще всего это проиллюстрировать на примере, которым сам Щедровицкий не оперирует. Вот работает по всему миру трикотажная промышленность: фабрики (хоть в Китае, хоть в Нигерии, хоть в России) выпускают тряпки, зарабатывая в лучшем случае 5–10-процентную добавленную стоимость. А сверхприбыль в секторе трикотажной промышленности получают не фабрики, а североамериканский химический концерн «Дюпон», который придумал лайкру, раскрутил этот бренд до такой степени, что никто в мире больше не покупает трикотаж без лайкры, — в результате все фабрики мира, если хотят выжить, вынуждены покупать у «Дюпона» патенты на лайкру за бешеные деньги. Норма прибыли, полученная «Дюпоном» за изобретение и раскрутку бренда, несравнима с 5–10%, на которые обречены фабрики.
       Ровно по этому сценарию прибыли всей промышленности мира (машиностроения, нефтепереработки, энергетики, электроники, пищевой помышленности и т.д.) перетекают тем, кто придумывает и продает необходимые промышленникам инновации, то есть в сферу чистого интеллекта, прикладной науки и гуманитарных технологий.
       А это означает, что и российскому бизнесу больше нет смысла инвестировать в воспроизводство промышленности в прежнем, советском понимании, раз мы не сможем в секторе индустрии впредь формировать адекватную прибыль. Инвестировать надо в инновации
       
       Философ Петр Щедровицкий фиксирует в своих работах драматическую неготовность российского общества к восприятию этой новой реальности, связанной с необходимостью перенаправлять прибыли сырьевого сектора в новую экономику, где основная добавленная стоимость создавалась бы в секторе принятия интеллектуальных решений. А делать это пора, иначе масштаб структурного отставания станет невосполнимым, и Россия превратится в низкорентабельный центр промышленной сборки не здесь придуманных товаров, а на следующем шаге — в центр утилизации промышленных отходов планеты.
       Если мы фиксируем, что инвестиции в инновационные проекты нужны, тогда надо решить проблему площадки, в рамках которой будет происходить общение бизнесменов, экспертов и государственных деятелей по поводу принятия решений о вложениях в проекты новой экономики. В рамках какого института эти люди должны собираться, чтобы рассматривать инвестиционные проекты на предмет их прибыльности и соответствия новым вызовам? За каким столом они будут договариваться о том, кто, на каких условиях и в каких долях входит в данный инновационный проект, предложенный господином Х из Иркутска?
       Петр Щедровицкий убежден, что при каждом из семи полномочных представителей президента в федеральных округах необходимо создать такую площадку, клуб выработки реформаторских стратегий. В Приволжье при полпреде Кириенко это называется Центром стратегических исследований. На Северо-Западе — Центром стратегических разработок. Мы разговаривали с Щедровицким во владениях сибирского полпреда Драчевского в Новосибирске, где философ также рассчитывает на создание «такой площадки для коммуникации между субъектами, заинтересованными в системном реформировании». Идею стратегических центров при полпредах поддерживает президент Путин.
       
       «Управление кризисами или стратегия реформ?»
       Щедровицкий, как ни странно, не считает проблемой, что руководить округами назначили по большей части военных, коньком которых, очевидно, не могут быть экономическая политика и новые макроэкономические вызовы. Он надеется, что полпреды «как люди военные, обладают высокой культурой принятия решений» и в этом смысле способны при поиске стратегической рамки реформаторской деятельности грамотно взаимодействовать со всеми, кто заинтересован в реформе и потенциально способен инвестировать в необходимые проекты.
       Куда более реальным вопросом Щедровицкий считает проблему выбора, перед которым стоит сегодня институт полномочных представителей президента в целом:
       — Выбор драматичен. В одном сценарии институт полпредов будет решать задачи управления разнородными кризисами, постоянно возникающими на уровне округов. А в другом сценарии это будут задачи реформаторские: задачи управления взаимодействием между государством и обществом при решении круга важнейших вопросов реформирования. Это две абсолютно разные задачи. В режиме разрешения кризисов невозможно осуществлять последовательные шаги реформы. В управлении кризисами не может быть системы, кризисы по определению разрешаются ситуационно, ведь каждый кризис уникален.
       Петру Щедровицкому абсолютно не хочется, чтобы полпреды занимались антикризисным управлением регионов: завозили мазут, разруливали наезды предпринимателей друг на друга и наезды спецслужб на предпринимателей, выбирали нужных губернаторов, тушили пожары и т.д. Хотя Щедровицкому ясно, что «в естественном варианте, если не прикладывать усилий, будет реализован именно антикризисный сценарий — ну просто потому, что всем этим должен кто-то заниматься». Но если полпреды увязнут в разрешении вороха текущих проблем, страна автоматически потеряет институт полпредов в качестве субъекта реформы. Чего допустить нельзя.
       
       «Идеология иглоукалывания»
       — Петр, у России богатый опыт управления кризисами. Случился, допустим, наезд одного предпринимателя на другого при помощи купленной налоговой, прокуратуры или коррумпированного судьи. Понятно, как эту проблему решать традиционно: звонком полпреда в налоговую, прокуратуру или в суд. Непонятно, как ее решать в рамках стратегического реформирования.
       — При осуществлении реформаторской деятельности полпред должен оценить масштаб задачи. Вы затронули в вопросе одну из важных задач: проблема коррупции в правоохранительных органах. В стране 230 тысяч прокуроров, 15 тысяч судей плюс таможня, Налоговая полиция, МВД, ФСБ. У бизнеса есть к ним претензии, как и ко многим другим государственным функциям. Так вот давайте скажем себе честно, что задача наведения порядка в спецслужбах не решаема в отрыве от остальных задач государственной реформы. Вы не уничтожите глубинных механизмов коррупции одним действием. И вы упираетесь в системный тупик: надо, допустим, переучить сотни тысяч специалистов, а таких специальностей два десятка. И вы столкнулись с невозможностью это сделать в ближайшие 20 лет.
       — Понятно. Надо провести 20 важных федеральных реформ, а деньги и силы есть на одну-две. И что делать?
       — Перейти к другому подходу — к подходу иглоукалывания. Все субъекты, заинтересованные в реформировании, должны вместе подумать и выделить ту точку, воздействие на которую поможет запустить другие важные внутренние процессы. Не надо пытаться преобразовать все в целом, потому что мы не демиурги и у нас нет неограниченных ресурсов, сопоставимых с этой задачей, надо найти точку, воздействие на которую даст максимальный эффект во многих секторах.
       — На уровне федерации такой точкой избрана налоговая реформа.
       — И административная реформа. Да, было принято такое стратегическое решение, в результате анализа конструкции связей между разными процессами. Правительство, конечно, понимает, что не может одновременно провести жилищно-коммунальную реформу, реформу банковской системы, реформу энергетики, «Газпрома», пенсионную реформу и еще иметь ресурс на военную реформу, реформу судов и спецслужб. Налоговая реформа и есть тот укол, который должен создать внутреннюю энергию, за счет которой потом предполагается запускать следующие важные процессы, делать следующие шаги реформы. Теперь вопрос: достаточно ли сильно укололи, почувствует ли экономика заданный уровень снижения налогов?
       
       «Диалог по поиску точек роста»
       Петр Щедровицкий убежден, что ни одна реформа не может быть реализована, если ее авторы не вырабатывали общего понимания необходимых целей и шагов в диалоге со всеми, кто в этой реформе заинтересован. Стратегия не может быть создана исключительно силами экспертов без привлечения представителей бизнеса и гражданского общества.
       Щедровицкий считает, что в региональной экономической политике институт полпредов обязан (в диалоге со всеми потенциальными носителями финансового и интеллектуального капитала) заниматься «иглоукалыванием», то есть совместно выбирать такие проекты, инвестиции в которые не просто окупятся, а создадут мультипликативный эффект, сформируют на региональном уровне каркас новой экономики:
       — Сейчас в округах идет процесс выбора программ, в которых были бы заинтересованы, во-первых, государство, во-вторых, региональный бизнес, в-третьих, представители гражданского общества. Ведь программа должна финансироваться из разных источников, иначе она не программа. Если что-то нужно только государству, это все равно не будет сделано.
       — Важно определиться, в какие региональные проекты государство должно инвестировать.
       — Правильно. Самое главное — понять, на чем сконцентрировать усилия. На все денег не хватит. Выявление этих вопросов — предмет драматичного диалога федеральных элит, местных элит и бизнеса, который должен вестись в округах в рамках центров стратегического планирования. Мое понимание этого выбора состоит в том, что федеральные программы должны сформировать инфраструктуру новой экономики. Бессмысленно инвестировать в доделку советских недостроев, когда весь мир стоит перед новым вызовом, связанным с инновационной экономикой.
       Щедровицкий убежден, что сегодня правительство в лице Кудрина и Грефа именно поэтому отказывает региональным программам в бюджетных деньгах — ведь старые региональные программы направлены на воспроизводство индустриальной экономики и не отвечают новым вызовам. Он надеется, что на инновационные проекты бюджет найдет деньги:
       — Очень сложный вопрос, какими должны быть новые региональные программы, поскольку трудно выработать общее понимание того, куда именно надо вкладывать, чтобы не просто запустить успешный бизнес, а системно способствовать переходу самых разных отраслей к новой наукоемкой экономике.
       — По-вашему, куда?
       — Во-первых, во все, что связано с ресурсосбережением. Российский хозяйственный механизм ужасающе затратный с точки зрения ресурсопользования. Мы тратим слишком много энергии, воды, топливных ресурсов на единицу создаваемой продукции. А все новые технологии ресурсосбережения, если их создавать и внедрять, требуют технологического перевооружения, требуют науки, проектирования, инженерных решений. То есть если государству удастся запустить программы ресурсосбережения, мы заодно создадим платежеспособный спрос на труд ученых, инженеров и инновационных менеджеров. И в этом смысле достигнем мультипликативного эффекта, сделаем шаг в сторону формирования инфраструктуры нового качества.
       — На такую масштабную программу у государства могут найтись деньги?
       — Это тоже вопрос приоритетов. Мы сейчас наблюдаем рост общих государственных расходов на науку. Если размазать кашу по тарелке, дать каждому НИИ чуть больше денег, от этого научных прорывов однозначно не произойдет.
       — То есть надо срочно понять, что ученые и инженеры наработали по поводу технологий ресурсосбережения, выделить лучшие проекты и помочь финансированием только им?
       — Надо оценить наработанное, и не только в сфере ресурсосбережения, а инновационное меню в целом. Дальше определить прорывные направления, в которых можно чуть-чуть добавить госресурсов, и произойдет переход в новое качество — в инновационный бизнес высокой рентабельности, который будет формировать инфраструктуру для других новых бизнесов.
       — Это возможно? Российская наука не умерла еще?
       — Перспективные проекты есть, их масса. В прошлом году ЦРУ сделало отчет, в котором написало, что в России сильно упал масштаб инженерных разработок: раньше Россия делала три четверти мировых изобретений, теперь — только половину. Другое дело, что необходимо в рамках создаваемых при полпредах центров стратегических разработок вести диалог экспертов, власти, научного мира и предпринимателей по поводу того, какие направления интереснее и нужнее поднимать. Очень важно мнение бизнеса, потому что если реальные провинциальные предприниматели не будут в эти инновационные проекты вкладываться, государство их никогда не запустит.
       — Можно пример возможного участия государства в проектах инновационного бизнеса?
       — Есть, допустим, ассоциация людей, которые производят кристаллы. Они их выращивают на кухне или в институтах. Продают в 5–7 раз дешевле рыночной стоимости, но в 100 раз дороже себестоимости. Они уже между собой объединились и теоретически могут консолидировать ресурсы для реализации совместных программ, способных вывести их бизнес на мировой рынок кристаллов. Но их ресурсов наверняка будет недостаточно для этого. И тут возможна роль государства, которое, например, может купить им сверхдорогой исследовательский аппарат, необходимый для технологического прорыва. Важно только, чтобы на один государственный рубль, например, частный банк вложил бы еще два, сама ассоциация еще три, и еще кто-нибудь присоединился бы со стороны — из тех, кто поверил после обсуждения в прибыльность этого проекта. Только в этом случае будет успех.
       — Какие суммы государство может вложить в проекты новой экономики?
       — Это можно посчитать грубо. Официальный валовый продукт Приволжского округа — около 40 млрд долларов. Соответственно консолидированный бюджет всех регионов, входящих в округ, — около 4 млрд долларов. Из них фонд развития может составлять 10%, то есть 400 млн. Из него процентов 25 можно тратить на инновационную экономику. То есть 100 млн долларов на округ без учета федеральных денег. По-моему, уже неплохо.
       Петр Щедровицкий — уникальный для России философ, решившийся активно участвовать в системном реформировании государства, чтобы реализовать свои гуманитарные идеи по встраиванию Русского мира в современную западническую действительность. Центры при полпредах — для него один из инструментов, при помощи которых он надеется сделать отечественное хозяйство адекватным тенденциям мировой экономики. Результаты небанального философского эксперимента нам предстоит наблюдать.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera