Сюжеты

У ИСТОКА РЕКИ ТЫ

Этот материал вышел в № 93 от 21 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

У ИСТОКА РЕКИ ТЫ Из романа «Гора Души» ГЛАВА 1 Старый автобус — отброс города. Сядь в него рано утром, потрясись 12 часов — и ты прибудешь в этот провинциальный южный городок. По всей автобусной остановке разбросаны обертки от мороженого и...


У ИСТОКА РЕКИ ТЫ
Из романа «Гора Души»
       
       ГЛАВА 1
       Старый автобус — отброс города. Сядь в него рано утром, потрясись 12 часов — и ты прибудешь в этот провинциальный южный городок.
       По всей автобусной остановке разбросаны обертки от мороженого и очистки от сахарного тростника.
       И вот ты с сумкой и рюкзаком стоишь на этой остановке и оглядываешься. Кто-то выходит из автобуса, кто-то проходит мимо. Мужчины горбятся под тяжестью сумок, женщины несут детей. Руки свободны только у молодежи, которой не мешают сумки и корзины. Они достают из карманов семечки, бросают их в рот и выплевывают шелуху. Громкий «крэк!» — и сердцевина тщательно выедена. В этой местности людям свойственно быть спокойными и беззаботными.
       Таковы местные жители. Такими их сделала жизнь. Многие поколения этих людей жили здесь. И не надо искать таких где-либо еще.
       Их далекие предки покидали это место по реке в черных лодках с навесом или по суше — во взятых внаймы тележках. Или пешком — если у них не было денег.
       В то время, конечно же, не было автобусов и автобусных остановок. Сейчас они (если вообще способны перемещаться) стекаются домой даже с противоположного берега Тихого океана. Они приезжают на машинах или автобусах с кондиционерами. Богатые, знаменитые и «так себе» — все спешат вернуться, потому что стареют. В конце концов, кто не любит родину предков?
       Они не собираются здесь оставаться, поэтому гуляют, расслабляются, громко разговаривают и смеются, излучая привязанность к этим местам.
       Они не приветствуют друзей кивком головы или рукопожатием, этим бессмысленным ритуалом горожан. Они выкрикивают имя человека или бьют по спине. Иногда обнимаются — но не женщины. Рядом с цементным корытом, где моют автобусы, болтают две женщины, держась за руки. Здесь у женщин милые голоса, на которые ты оборачиваешься. У той, что стоит к тебе спиной, шаль цвета индиго. Форма шали и способ ее завязывать — достояние далеких предков. А сейчас этот способ встречается редко. Ты невольно идешь к ним. Ее шаль завязана узелком под подбородком. И треугольнички смотрят вверх. У нее красивое лицо. Мелкие черты. Фигура стройная и миниатюрная. Ты проходишь совсем рядом с ними. Все это время они разговаривают, держась за руки. У обеих женщин красные и грубые руки и сильные пальцы. Возможно, обе — недавние невесты, которые приехали навестить родственников, друзей или родителей.
       Здесь слово «ксифу» означает невестка. И местные очень обидятся, если ты, как деревенщина-северянин, обратишься этим словом к незамужней женщине. Замужние называют своих мужей «лаогонг». Только своих мужей. И в то же время можно услышать «мой лаогонг» и «твой лаогонг». Эти люди говорят с уникальной интонацией, хотя они, казалось бы, потомки того же легендарного императора, той же расы и культуры, что и другие.
       Ты не можешь объяснить, почему ты здесь. Так случилось, что ты оказался в поезде и кто-то упомянул местность Лингшан. Он сидел напротив тебя, а твоя чашка стояла рядом с его чашкой. Как только тронулся поезд, крышки на чашках задребезжали, задевая друг друга. Если бы чашки по-дребезжали, подребезжали да и перестали — все бы этим и закончилось. Но произошло иначе. Всякий раз, когда ты и он собирались раздвинуть чашки, дребезжание прекращалось. Но как только вы убирали руки, дребезжание начиналось вновь. Вы опять протянули руки — дребезжание прекратилось. Вы одновременно засмеялись, раздвинули чашки и начали разговор. Ты спросил его, куда он едет.
       — В Лингшан.
       — Куда?
       — В Лингшан. «Линг» означает «дух» или «душа», «шан» — гора.
       Ты побывал в разных местах, восходил на другие горы, но никогда не слышал об этом месте.
       Сосед напротив тебя закрыл глаза и задремал. Как любого другого, тебя не могло не разобрать любопытство, и ты, естественно, захотел узнать побольше о месте, которое прошло мимо твоих путей.
       Тебе нравилось делать все, как подобает. И поэтому тебя разозлило, что существует место, о котором ты никогда не слышал. Ты спросил соседа, где находится Лингшан.
       — У истока Реки Ты, — сказал он, открыв глаза.
       Не знал ты и Реку Ты. Но тебе надоело постоянно задавать вопросы, и ты двусмысленно кивнул, что могло означать: либо «Я понял, спасибо», либо «О да, я знаю это место». Это удовлетворило твое желание превосходства, но не любопытство. Спустя некоторое время ты спросил о том, как туда проехать, и о маршруте к вершине горы.
       — Сядь на поезд в Вуйижен, потом плыви на лодке вверх по течению Реки Ты.
       — А что там? Красоты? Храмы? Исторические места? — спросил ты как бы невзначай.
       — Там все девственно дико.
       — Древние леса?
       — Конечно, но не только древние леса.
       — А как насчет Диких Племен? — спросил ты шутя.
       Он рассмеялся без доли сарказма. И казалось, не понимал, что смеется над собой. Это тебя заинтриговало еще больше. Теперь тебе следовало узнать что-нибудь о нем.
       — Вы эколог? Биолог? Антрополог? Археолог?
       При каждом вопросе он качал головой, а потом сказал:
       — Меня больше интересуют живые люди.
       — Вы изучаете фольклор? Вы социолог? Этно-
       граф? Этнолог? Журналист, быть может? Искатель приключений?
       — Я дилетант во всех этих занятиях.
       Оба рассмеялись.
       — Я эксперт-любитель во всех этих областях!
       Смех развеселил тебя и его. Он закурил и уже непрерывно рассказывал о чудесах Лингшана...
       
       Перевод Антона ИВАНИЦКОГО
       
       
       ...С нобелевскими лауреатами в России всегда так — не читали, но скажем. Гао Шиньян, китайский писатель, живущий в Париже, лауреат Нобелевской премии по литературе 2000 года, привлекает воображение нынешнего московского читателя даже теми в общем-то анкетными сведениями, что размещены в пресс-релизах Шведской академии и лапидарных аннотациях всяческих Amazon.com.
       Мы угадываем сходство и параллельность опыта.
       Культурные коды китайской и российской словесности, такие разные, насильственно сближены ХХ веком.
       Писатель родился в 1940 г. в Восточном Китае. Матери, актрисе любительского театра, обязан ранним интересом к сцене и словесности. Выпускник Пекинского института иностранных языков, дипломированный преподаватель французского — в Китае начала 1960-х... В годы «культурной революции» (1966—1976) ранние рукописи Гао Шиньяна сожжены у него на глазах. Автор отправлен на тяжелые сельскохозяйственные работы в порядке трудового воспитания.
       В 1979 г. впервые сумел опубликоваться на родине и выехать за ее пределы. Однако после путешествия по Франции и Италии возвращается в Китай. В 1980–1987 гг. публикует новеллы, пьесы, эссе, становится известным драматургом. Стремится соединить опыт традиционного китайского театра и жесткие новации ХХ века — Брехта, Беккета, Антонена Арто. Его эссе о современном романе становится в Китае 1981 г. началом оживленной дискуссии о правомерности существования модернизма. Его пьеса в традициях театра абсурда «Остановка автобуса» (1983) и следующая — «Дикий человек» (1985) — вызывают жестокую полемику. В 1986 г. новая пьеса, «Другой берег», попадает под цензурный запрет. С этого времени все драмы Шиньяна исчезают со сцены в КНР.
       Тогда же, ощущая реальную опасность репрессий, он отправляется в путешествие длиной в 10 месяцев по реке Янцзы, через гористые местности и леса — к устью реки. К морю. И в 1987 г. покидает Китай.
       Нобелевский роман Гао Шиньяна «Гора Души» был начат в 1982 году. (Закончен в 1995-м.) Но его сюжетом стало именно путешествие по реке Ты — через время и пространство, через реальные поселки Китая 1980-х, через встречи с призраками прошлого страны, герой книги движется по реке «в поисках собственных корней, душевного мира и свободы».
       Впрочем, в средневековой китайской лирике мотив странствия поэта по реке как пути познания страны и самопознания — хрестоматийный, классический. А в знаменитом даосском трактате «Чжуан-цзы» есть притча: бог реки шел от истока к устью, чувствуя себя владыкой всей Поднебесной (а Поднебесная для него была равна всей Вселенной). Но в конце пути на берегу океана речной бог ощутил себя малой частью огромного разноликого мира... В романе Гао Шиньяна национальные культурные архетипы и конкретика авторского пути через КНР середины 1980-х сплавлены воедино.
       Наши корни вроде бы вросли в совершенно другую почву. Но землемеры из того же воинского подразделения ее делили, нарезали и перепахивали похожим образом. И также — в течение всего ХХ века.
       Отчего и сюжет романа «Гора Души» вызывает особый интерес.
       И понятен, даже в кратчайшем пересказе, сюжет автобиографического романа «Книга одинокого человека» (2000, оба текста датируем по французским книжным изданиям): история сближения с диссидентами, разочарования, разрыва, одинокого упорства «человека пишущего». «Индивидуала», свободу которого от соцзаказа мировой истории Гао Шиньян отстаивает и в своей нобелевской речи.
       И тема Европы и отечества. И тема прерванной традиции. И тема языка как последнего «акрополя» (по Мандельштаму) — или последнего буддийского горного монастыря. (В нобелевской речи Шиньян говорит и о том, как жестоко эти монастыри — буддийские, горные — уничтожались на его родине; и о своем атеизме тоже говорит.)
       И тема метрополии (с ее страшной историей), тема «человека диаспоры»:
       «Ты говоришь, что Китай — это уже так далеко от тебя. Она говорит, что она понимает. Ты говоришь, что у тебя нет родины. Она говорит, что, поскольку ее отец был немцем, а ее мать еврейкой, у нее тем более нет родины, но она не может бежать от воспоминаний. Ты спрашиваешь ее: почему? Она говорит, что она не такая, как ты. Что она женщина. Ты просто говоришь: «А!». И больше уже ничего не говоришь».
       Что еще? Гао Шиньян — художник. Его графика экспонировалась в разных странах мира свыше 30 раз. (См. иллюстрацию: традиционный китайский рисунок тушью соединен с четкой стилистикой Запада ХХ века; но на зарождение этой стилистики так влияла 100 лет назад графика Дальнего Востока с ее особым чувством детали... Так или иначе, мир стал почти един.)
       ...В этом едином мире мы с Антоном Иваницким в преднобелевские недели много раз пытались дозвониться в Париж. Телефон писателя молчал.
       Но в ожидании русского перевода мы нашли его книги (в отрывках и не в отрывках) на европейских языках. Дочитаем — будем звонить снова.
       
       Елена ДЬЯКОВА
       
       
       Из нобелевской речи Гао Шиньяна «Ларец литературы»
       Китайская литература в ХХ веке была истощена и практически задушена, потому что литературу диктовала политика. Революция в литературе и революционная литература вынесли смертный приговор собственно литературе и личности. Осада традиционной китайской культуры во имя революции закончилась публичными запретами и сожжением книг. За последние сто лет бессчетное число писателей было расстреляно, посажено в тюрьму, отправлено в ссылку или на каторжные работы. Это было куда более жестоко, чем в любой другой период китайской истории, при любой династии. Это создавало непомерные трудности для пищуших на китайском языке.
       Если писатель искал свободу интеллекта, то он мог выбирать между молчанием и побегом. Все же главное для писателя — язык, а следовательно, молчание для него равно самоубийству. Писателю, который хотел избежать самоубийства или молчания, оставалось одно — уехать.
       Внимательно посмотрев на историю литературы Востока и Запада, приходишь к выводу, что так было всегда: Цюй Юанг и Данте, Джойс, Томас Манн, Солженицын и огромное число китайских интеллектуалов, которые отправились в изгнание после избиения людей на площади Тяньаньмэнь в 1989 году.
       Это неизбежный жребий поэта или писателя, который пытается сохранить собственный голос.
       9 декабря 2000 г.

       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera