Сюжеты

ДЕД МОРОЗ В БРОНЕЖИЛЕТЕ

Этот материал вышел в № 94 от 25 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Момент истины для мента После обеда в недавнюю среду мне позвонили с проходной: к вам милиция. Пришли трое — все как на подбор худющие, но торсом и плечами крепкие, улыбаются и смотрят добро. Я вспомнил, как давным-давно был таким же, как...


Момент истины для мента
       
       После обеда в недавнюю среду мне позвонили с проходной: к вам милиция. Пришли трое — все как на подбор худющие, но торсом и плечами крепкие, улыбаются и смотрят добро. Я вспомнил, как давным-давно был таким же, как они, опером уголовки, и начал знакомство с гостями, как и положено: с установочных данных на каждого. Поэтому сейчас я ребят представлю, а потом уже поведу о них разговор.
       Сразу скажу, что все они служат в криминальной милиции, в отделе уголовного розыска Юго-Восточного административного округа, сидят в одном кабинете, друг друга знают давно и почти все дела разматывают вместе.
       Впрочем, знакомьтесь.
       
       Сергей Чаадаев, оперуполномоченный, старший лейтенант милиции, 26 лет, в 1996 году закончил среднюю школу милиции. У него жена Наташа и сын Максим трех лет.
       Максим Могилин, оперуполномоченный, капитан милиции, 26 лет, в МВД пришел сразу после срочной службы, в 1995 году закончил Высшую школу милиции. Ни жены, ни детей.
       Владимир Панферов, старший оперуполномоченный, капитан милиции, 32 года, в МВД тоже пришел сразу после дембеля, в 1995 году закончил Высшую школу милиции. У него жена Таня и сын Женя полутора лет.
       Как можно догадаться, ребята ловят публику, которую я условно назову бандитами. Кто насмотрелся милицейских и полицейских сериалов — уверен, что сыщики каждый день за кем-то гоняются, непременно палят из своих «макаровых» и кольтов, лихо разбрасывают хоть десяток жутких преступников и тут же щелкают наручниками.
       Проза сегодняшней милицейской жизни иная. Большую часть своего времени и Сергей, и Максим, и Володя ездят по Москве на метро и разном наземном транспорте, «пробивают» десятки адресов, опрашивают за день десятки полезных людей и подолгу строчат уйму бумаг: запросы к коллегам из других РУВД, ориентировки, рапорта начальству о каждом своем шаге. Ну вот представьте: в типичной московской многоэтажке убили человека. В доме — 140 квартир, в каждой, будем считать, живут четверо. Для оперов это значит: каждую квартиру надо посетить, опросить всех до единого. Итого — почти тысяча человек, тысяча объяснительных. А связи погибшего? С кем дружил, с кем был просто знаком, с кем водку пил и ходил к девочкам? Вот и бегай по всей Москве, ищи каждого и умоляй быть откровенным. И пиши, пиши, пиши. Никто из оперов не уйдет домой, пока не отпишется и не сложит оперативно-разыскное дело бумажка к бумажке. Спешу уверить всех, кроме бандитов: ничего в этих бумагах интересного нет, но что поделаешь — без этой беготни и писанины никогда не наступит тот редкий, но бесконечно счастливый миг, который все сыщики мира называют моментом истины. Это когда ты сработал «в цвет», не ошибся и не напортачил, а вышел-таки на убийцу, насильника, грабителя или вора и уложил его мордой вниз.
       Момент истины — как первая любовь, он редко является сразу, но если такое чудо случается, то только потому, что сыщик идет к нему сам.
       
       Стрельба под эстакадой
       Вот что за счастье привалило ребятам в пятницу, 2 июня. Начальник отдела уголовного розыска полковник Дронов вдруг дал всем троим выходные до понедельника, уже и не упомнят, когда такое случалось. Все тут же умчались за город — лето ведь было, теплынь.
       А в субботу утром у каждого затрещал мобильник — тот же Дронов приказал срочно выехать на чем придется к Вешняковской эстакаде — там только что стреляли в офицеров ГИБДД.
       Рассказывает Володя ПАНФЕРОВ:
       — Домчались быстро, нахальство помогло. Под эстакадой видим милицейский «Форд» — несколько пулевых пробоин вдоль кузова и две на лобовом стекле. Инспектора рассказывают: остановили для проверки очень уж лихо мчавшийся «Мерседес». Вышел из него довольно крепкий мужик средних лет, предъявил документы: некто Мартыненко... Еще один, Виноградов, сидел за рулем. Инспектор по рации проверил: машина чистая, а вот хозяин по фамилии Мартыненко — в федеральном розыске. И тут же загремели выстрелы Виноградова. Инспектора — из автоматов в ответ. Чудеса, да и только: никто ни в кого не попал, «мерс» умчался, а права Виноградова так и остались в руках одного из офицеров.
       Тут уже Володе стали помогать Сергей с Максимом, и я словно бы очутился рядом с ними в тот июньский день.
       Пока ребята добирались до отдела, другая группа уже съездила на квартиру Мартыненко. Там было пусто. В ящике кухонного стола нашли вырезки из газет, одна была с объявлением: некий Андрей продает автомобиль «БМВ», и дан телефон. «Да это же Мартыненко!» — сказал Панферов. От телефона «пробили» и адрес квартиры в одном из домов по улице Бестужева. И цветную фотографию: Мартыненко стоял с каким-то рыжим амбалом.
       — Ребята, — сказал полковник Дронов, — берите оружие, «броники», машину и быстро в адрес. (Это жаргон милицейских профи. «В адрес» — это значит, что надо съездить на чью-то квартиру. — Г. Р.)
       Было уже около десяти вечера, когда наша троица оказалась на улице Бестужева, у дома, в котором мог быть Мартыненко. И тут еще одна команда полковника Дронова: в адрес самим не идти, ждать спецназ. И такая вот подробность: Мартыненко семь лет назад по скверной статье был уволен из милиции, стрелял отлично.
       И вот уже сумерки, прохожих меньше, только у палатки стоят четверо. «Максим, — вполголоса говорит Панферов, — видишь вот этого, рыжего? Помнишь, он на фотографии рядом с Мартыненко!»
       И тут Панферов чуть вздрагивает: прямо на него идет Мартыненко — молодец инспектор, который не выпустил из рук его права с фотографией. Брать Мартыненко сейчас? Опасно, он вооружен, да и полковник Дронов приказывал строго: без спецназа не лезть!
       — Володя, он уйдет, видишь, к нему рыжий с тремя мужиками подходит. Надо брать, Володя!
       Сегодня ребята себя клянут: бронежилеты оставили в машине, да и наручники взяли всего лишь одни. Как с этой пятеркой совладать, если и у них оружие?
       Все трое оперов вытащили стволы, гаркнули: «Милиция! Всем лежать!» Четверо послушно упали на асфальт, одному слишком нервному пристегнули наручники. И тут Панферов увидел, как Мартыненко уже вскидывает руку с пистолетом ТТ, целится прямо в него. Прыжок, прием — рухнули оба на землю. Володя что было сил припечатывал к асфальту руку Мартыненко с пистолетом.
       Тут уже и Сережа помог, выбил «тэтэшник» в сторону, своим ремнем связал Мартыненко руки.
       На следующий день в Митине брали Виноградова — со стрельбой и кровью.
       По домам ребята разошлись в понедельник вечером. По НТВ и 6-му каналу шли репортажи и о стрельбе под эстакадой, и о едва не закончившемся бедой бое в Митине. Жена Панферова Танечка смотрела на весь этот кошмар и крепилась, чтобы не заплакать. Сегодня Панферов мне говорит: «Мы были счастливы тогда, верите?» Верю, Володя: момент истины и меня посещал когда-то.
       
       Родинка на подбородке
       Жили-были в Москве две девочки, две сестрички — Катя и Оля. Катя была старшая, девятнадцатый год пошел, после школы с учебой в колледже не заладилось, пошла подрабатывать в киоск. Оленьке было всего двенадцать, девочка была прилежная, в школе ее любили все. И еще — главное в этой истории: девчонки были чудо как хороши, высокие, стройные, голубоглазые и без косметики. Редкость в наши дурные дни.
       3 октября Катю пригласила давняя подруга Света на день рождения. Отмечать решили в маленьком баре «Орфей», скромно и недорого. И от дома недалеко, и бармен знакомый. Сестрички наши, как можно понять, друг друга любили, секретов в себе не держали и друг с другом старались не расставаться. А потому на день рождения Светы в бар «Орфей» пришли вместе. Компания в наши дни редкая — сидят пятеро девчонок, на всех две бутылки сухого вина, никто не курит.
       Кошмар, как ему и положено, начался внезапно, вдруг. Где-то около девяти вечера в бар ввалились четверо качков. Оглянулись и сразу, прихватив стулья, с грохотом устроились за столиком девчонок. Треп повели наглый, выставили на стол две бутылки водки, стали пить из горла и соседок умасливать.
       Катя встала, глаза узкие, кулачки сжаты: «Кто из вас смелый? Выйдем, поговорим?»
       На что она надеялась, глупая? И охнуть не успела, как ее с неразлучной Олей впихнули в «Жигули» и сразу рванули с места. У светофора, когда притормозили, Катя исхитрилась протиснуться к двери, Олю держала за руку. Господи, лучше бы она этого не делала — сама-то на дорогу вывалилась, а Оленьку мразь эта ухватила, крик ее погасила и — умчались.
       Девочку нашли через два часа в десяти километрах от кольцевой. Молодцы ребята из полка ППС (патрульно-постовая служба. — Г. Р.): высветили фарами ползущего по траве ребенка, мигом домчали до ближайшей больницы. Оля не плакала, сидела окаменевшая. Потом едва слышно назвала телефон сестры и главное: ее насиловал парень по имени Миша, у него родинка на подбородке. Тут же стал раскручиваться розыск: пошли ориентировки по всем УВД, по всем отделениям. В хазы, малины, шалманы врывались ребята из ОМОНа и СОБРа.
       Утром вся информация была на столе у Панферова. Рядом сидели Сергей и Максим — как всегда, очередной розыск поручили этой неразлучной троице. Когда допросили девочек, Панферов не выдержал: «Ребята, мы эту падлу найдем и уроем. В наручниках он мне не нужен — только холодным».
       И — началось. Вместе с ОМОНом оперы вечером влетели в бар «Орфей». Каждому, кто там был, показали фоторобот Миши с родинкой. Глухо: никто не вспомнил. Потом отлавливали наркоманов — глухо. Потом встречались с помощниками, о которых говорить не принято: искать днем и ночью!
       От одного из них и потекла первая информация — парень из Люблина, приводов не счесть, отморозок. Ребята из тамошнего РУВД выслушали пламенную речь Панферова, прониклись: мы же свои, поможем.
       И помогли: вот улица, вот одноэтажный дом — там надо брать эту сволочь с родинкой.
       Панферов потом чертыхался и вообще был бешеным — Мишу взяли без него, он не мог посмотреть в поганые его глаза и сказать слова не для протокола.
       А потом успокоился и ощутил все те же радость и покой на душе, когда судьба дарила ему еще один момент истины.
       
       Жалоба от убийцы
       Давно догадываюсь, что читатель ждет от меня рассказов о расследованиях громких и эффектных — таких примерно, как он уже видел в бесконечном сериале «Менты». Но что поделаешь, если мои герои пришли ко мне не с экрана телевизора, говорили о своей жизни и службе просто и бесхитростно, боясь, чтобы я чего-нибудь не придумал ради красного словца. Что поделаешь, если у рядового опера, работающего «на земле», случаются и «висяки», и проколы, а некоторые преступления хоть и редко, но раскрываются как бы сами по себе — везение и его иногда навещает.
       Вот случай, о котором сначала рассказ пошел как бы между прочим, бегло и со смешинками. Не так давно выпало им взяться расследовать убийство 80-летней бабушки Марии Федоровны С. Соседи забили тревогу поздно, недели через две после того, как старушка перестала появляться на лавочке у подъезда. Трое наших оперов по их звонку выехали сразу. Судмедэксперт, подоспевший следом, сразу установил, что видимых повреждений на теле нет: то ли она сама упала, то ли ей кто-то помог.
       Наши оперы квартиру опечатали и принялись за успевшую осточертеть рутину. Фото балбеса Пети разослали по всей Москве, прошлись по его связям и очень были опечалены, что их пруд пруди. Какие-то лоточники, продавцы, официанты, мастера из автосервиса и просто балдеющая от безделья шпана. Всех их хоть с трудом, но отыскали, крутили и так и сяк — глухо. Узнали сущую ерунду: что Петя занимается боксом и месяц назад купил жутко клевые перчатки. И что есть у него девочка по имени Лена, у которой он часто кантуется. Где эта Лена живет, кто его знает?
       И вот где-то через месяц Панферову звонит дежурный: пришел тут какой-то парень по имени Петя, с той самой улицы и из того дома, где бабушку кончили.
       Он появился вальяжно и нагловато, шуршал новенькой кожаной курткой и нервно дергал плечом.
       — Что за финты, начальник? — сказал он, усевшись без приглашения. — Прихожу домой, а дверь опечатана вашей конторой. Мне чо — жить на улице?
       — Петя, — ласково сказал Панферов, — мы сейчас с тобой поедем к Лене, ты ведь у нее жил? Мы с ней недавно беседовали — приглашала.
       Что Панферов знал наверняка, а что придумал — не важно. Важно то, что Петя на то и был балбесом, что отвез оперов к обалдевшей от неожиданности Лене, а там уже нашли и бабушкин телевизор, и пять бокалов из хрусталя. Да, и еще боксерские перчатки.
       Панферов представил себе, как эта дылда лупит родную бабушку этими перчатками, забивает до смерти и в тот же вечер идет в кабак со своей Леной, и посмотрел на убийцу таким взглядом, от которого тот вдруг заорал: «Помогите!»
       Когда Панферов в беседе со мной об этом обмолвился, я возьми да спроси: «Володя, а если попадется какой-нибудь, скажем, жуткий маньяк и вместо чистосердечных показаний будет вам хамить и отмалчиваться — за дубинку беретесь? Вон ведь сколько пишут: в милиции бьют».
       Тут уж заговорили все — и Володя, и Сергей, и Максим. И вспоминали они о своем учителе — старшем оперуполномоченном по особо важным делам подполковнике милиции Ляпичеве Сергее Тимофеевиче.
       — Он не говорил нам, что бить человека незаконно или просто мерзко. Он говорил: ребята, это невыгодно, это глупо. Крепкий мужик ваши дубинки выдержит, поймет, что с доказательствами у вас негусто. А слабый сломается, оговорит себя, а уж потом, осмелев в камере, выложит все адвокату, а потом и в суде. Вам это надо?
       Ляпичев сейчас на пенсии, а начальником у наших сыщиков, если помните, полковник милиции Дронов. Один из ребят сказал о нем так: «Мы на него молимся».
       Днем раньше, когда Володя Панферов приехал с операции и еще не успел снять бронежилет, его срочно вызвали к Дронову. Полковник протянул Володе костюм Деда Мороза и велел надеть.
       — Найдем тебе Снегурочку, и поедешь ты поздравлять каждую семью наших ребят. Извини, больше послать некого — один ты у нас непьющий.
       Бронежилет полковник приказал не снимать — Панферов худющий, а так с грехом пополам хоть смотрится.
       
       P.S.
       Оперативно-разыскная группа в составе старшего лейтенанта милиции Чаадаева, капитанов милиции Могилина и Панферова расследует убийство нашего товарища — редактора отдела спецпроектов «Новой газеты» Игоря Домникова. Они верят, что здесь к ним снова придет чудо из чудес: момент истины.

       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera