Сюжеты

КОГДА ОХОТА ЖИТЬ

Этот материал вышел в № 95 от 28 Декабря 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Александр БОКОВИКОВ, губернатор Эвенкийского автономного округа, ответил на вопросы «Новой газеты» — Сегодня нет такого губернатора в России, который бы ездил не на джипе и без охраны. Вы нарушаете современную традицию: передвигаетесь на...


Александр БОКОВИКОВ, губернатор Эвенкийского автономного округа, ответил на вопросы «Новой газеты»
       

  
       — Сегодня нет такого губернатора в России, который бы ездил не на джипе и без охраны. Вы нарушаете современную традицию: передвигаетесь на «уазике», у вас нет телохранителей, вы ничем не выделяетесь из толпы — ни одеждой, ни поведением, в ваш кабинет запросто приходят люди и говорят: «Сан Саныч, дай денег — поиздержался». Трудно представить подобное в той же родной Москве: даже если очень туго, в голову не может прийти мысль зайти к мэру Лужкову и о чем-то попросить. О вас же говорят, что обычно вы помогаете деньгами и поэтому ваша жена сразу отбирает всю зарплату. Это игра в простоту?
       — Просто у нас так принято. Тут мне не от кого беречься — все свои. У меня не было случая, чтобы кто-то угрожал. Но я не исключаю, что, когда к нам придут большие нефтяные компании и надо будет принимать участие в распределении прибылей, тому человеку, который станет губернатором, придется иметь охрану. Ну а джип — это просто нескромно в наших условиях. У нас — нищета.
       — Чем в основном занимаются люди, живущие в Эвенкии?
       — Рекой и лесом. Грибы, ягоды, рыба, охота. Что добыли, то и съели. Добыли больше, чем съели, — обменяли на одежду и остальное, что необходимо. В рационе на 90 процентов — мясо дикого северного оленя. Очень вкусно — лучше баранины и чем-то похоже на косулю. А работы совсем нет.
       — Охотой живут главным образом эвенки?
       — Нет. Абсолютно все. 70 процентов населения округа — это те, чьи семьи живут тут из поколения в поколение. Эвенки, якуты, русские, кето... Много ангарцев — так называют у нас русских, которые пришли в Эвенкию с Ангары. Еще есть катангские русские — из Катанги. А я — из категории «шваи». Шваи сплавлялись сюда семьями с верховьев Тунгуски (север Иркутской области) в поисках лучшей доли — когда началось укрупнение деревень, в своих селах жить стало невозможно, а в Эвенкию, наоборот, пришли геологи, и появилась работа.
       — Вы — русский?
       — В крови намешано всего — и эвенки в роду, и русские, и украинцы, и евреи. А называюсь, конечно, русским. Но главное в моей крови другое — желание уйти в лес и поохотиться. Все мои предки охотились. Отцу — 70 лет, он до сих пор ходит на соболя. В эту весну я добыл медведя в берлоге. Люблю особый охотничий стиль: добыл рыбину — поел строганины, добыл птицу — полакомился. Мне нравится первобытная жизнь: когда никто не мешает, хорошо думаешь, раскладывая по полочкам свои поступки.
       — И какой вам оттуда, из первобытной жизни на охоте, представляется Москва?
       — С одной стороны, сложной и неоднозначной. С другой — я испытываю гордость за то, что в моей стране есть Москва. Такая, какая она сейчас, — чистая и незаброшенная. Единственное, что мне неприятно — если в Москве есть все, что угодно, то почему в Эвенкии нет ничего? Почему мы так плохо живем?
       — И действительно, почему? Как так получилось, что там, где рыба, корабельный лес, алмазы, нефть и газ, люди совсем бедные?
       — Когда рухнул Советский Союз, весь Север был брошен на самотек. А в Эвенкии нет промышленных гигантов, которые могли бы нас вытянуть, таких, как «Алроса» в Якутии, «Норильский никель» на Таймыре. На 95 процентов мы — дотационные. То, что дает Москва, — это максимум 30 — 40 процентов от потребного количества. Не хватает на лекарства и продукты. Зарплату мы погасили по ноябрь включительно, и то лишь недавно.
       — Что такое сегодня — быть хозяином Эвенкии?
       — Быть хозяином вообще — значит иметь право владения и распоряжения собственностью. Когда я стал работать губернатором, подумал: что же я получил? Оказалось, ничего. Собственности у округа никакой, кроме кирпичного здания администрации в четыре этажа. Больше ничего. Нефтепродукты принадлежат Красноярску. Авиация — Москве. Недра — федеральная собственность. Что делать? Надо было думать — ведь понятно, у нас есть природные богатства, но они условные, под землей, а выжить мы можем только за счет своих недр...
       Я начал с того, что создал в округе комитет по природным ресурсам (федеральная структура с прямым подчинением соответствующему министерству в Москве), и мы попытались профессионально заняться недропользованием. Я приступил к обхаживанию нефтяных компаний. Был объявлен тендер на право владения Куюмбинским месторождением — очень серьезным по запасам. Его выиграла «Славнефть», и мы этим очень довольны. Она уже работает на нашей территории и выплачивает все полагающиеся налоги. Теперь пришел и «Юкос», купивший крупный пакет акций Восточно-Сибирской нефтегазовой компании, владельца самого большого в Эвенкии месторождения Юрупчен.
       Сейчас поступления от «Славнефти» и «Юкоса» в наш бюджет — вторые по значимости после федеральных денег. Планирую, что в 2001 году мы получим примерно 30 процентов в доходную часть окружного бюджета за счет налогов от разработок этих двух месторождений. А в 2002 году — до 50 процентов.
       — Сами ли вы ходите к президентам компаний и просите обратить на Эвенкию внимание? Или они ищут вас?
       — Конечно, интерес взаимный. Но в России много месторождений и богатых территорий, и мы понимали, что должны доказать компаниям, насколько мы их ждем, что они нам нужны и мы будем всячески способствовать их работе, создавая благоприятный климат. Я считаю это нормальным подходом. «Славнефть» долго сомневалась, и, думаю, постоянные мои встречи и поездки к руководству компании сыграли не последнюю роль в принятии решения. Когда Ходорковский заявил, что «Юкос» скупил 19 процентов акций Восточно-Сибирской нефтегазовой компании, я немедленно поехал и встретился с ним, потому что ВСНК владела нашим месторождением Юрупчен. Я сказал Ходорковскому, насколько мы хотим сотрудничать.
       — Что конкретно будет означать для населения и охоты как главного занятия приход «Юкоса» и «Славнефти» в Эвенкию? Ведь людей прежде всего сгонят с постоянных мест обитания и промысла? А деньги появятся нескоро.
       — Где месторождения, там вообще нет населения. Только отдельные охотничьи участки. И единственное, что мы можем потерять, — это 300 соболей за сезон примерно по 40 долларов за шкурку. Считаю, это немного.
       — Сколько же вообще соболей добывают в Эвенкии за сезон?
       — 22—23 тысячи шкурок. За соболем ходит почти все мужское население.
       — Почему тогда ваши женщины не в собольих шубах? Ни одной на улицах...
       — Хватает только на шапки. Бедность у нас... Надо все сдавать, чтобы выжить.
       Теперь же — о приходе в окружной бюджет от разработок нефтяных месторождений. Он будет несоизмерим с потерями. Например, «Юкос» только лишь начал свою деятельность у нас, а мы уже кредитуемся в счет их будущих платежей (на 160 миллионов рублей). Именно поэтому смогли наконец погасить пятимесячный долг по зарплате — 42 миллиона. Провели завоз, не оплаченный из госбюджета, несмотря на то, что, если на Север в полном объеме и в строго очерченные природой сроки не привезти солярку, мы замерзнем, как и произошло, например, в прошлом году. На улице было 50 градусов мороза, а в домах — 20. Людей переселили из 240 квартир, и летний ремонт размороженных коммуникаций стоил около 10 миллионов рублей... Сейчас топлива у нас достаточно, и нынешнюю зиму Эвенкия может пережить, не зовя на помощь МЧС. Более того, уже обговорено, что и следующий северный завоз — 40 тысяч тонн нефтепродуктов — нам тоже обеспечат. Считаю, это вполне конкретные результаты сотрудничества по разработке недр, а не просто фантики-бумажки.
       Хотел бы обратить внимание, что все это — не благотворительность, не бесплатно, а в счет будущих налоговых платежей. Намерен и дальше идти тем же путем. Сейчас завлекаю сюда и «Алросу» из Якутии, потому что мы — третья территория в России по алмазным перспективам после самой Якутии и Архангельской области. В эвенкийской тайге находят алмазы в россыпях, есть обнадеживающие проявления алмазных аномалий... Мы мечтаем, чтобы для алмазной разведки и добычи к нам пришла именно соседняя Якутия — там знают, как работать в северных условиях. И я с большим уважением наблюдаю, как они это делают. Идешь у них по городам — все при деле, заняты, трудятся. У нас совсем другая картина: мало кто работает...
       Пока наши переговоры с «Алросой» не имеют результата. Своих запасов у якутов еще на 50 лет вперед, поэтому пока они слушают, как мы их уговариваем, не больше.
       — Вы — географический центр России. Что вам это дает?
       — Ничего. Абсолютно. Никто этим не интересуется. Никаких экскурсий. К нам ездят одиночки — так называемый экстремальный туризм — но на охоту, а не в центр. Эвенкия и ситуация в ней в миниатюре повторяет общероссийскую, где угнетенное состояние Севера — правило. Система бросила Север.
       — Какими особыми льготами сейчас пользуются эвенки как коренной малочисленный народ?
       — Никакими. Эвенки — самые обездоленные. Они не смогли войти в рынок, они таких экономических отношений просто не понимают. Сейчас у нас идет процесс внутренней миграции. С насиженных мест, из своих поселков эвенки ринулись в районные центры — Туру, Байкит, Ванавару. А здесь работы для них нет.
       — А почему они ринулись?
       — Тяжело, не выжить... Ведь при советской власти они существовали, как при коммунизме — все было бесплатно. Им забрасывали пищу, по любому зову прилетал вертолет. А сейчас завоз все время на грани срыва, если заболел, то не выедешь... На Севере человек очень дорого стоит. Его содержание — обогреть, накормить, осветить — это 42—45 тысяч рублей в год. На каждый килограмм привезенного сюда груза надо набрасывать 18 рублей к стоимости. Поэтому фрукты и овощи в магазине есть, но никто их не покупает — не на что.
       — Есть ли свои новые русские в Эвенкии? Какой бизнес тут можно развивать?
       — Своих новых русских нет. Возможный бизнес — только купи-продай.
       — Какое вероисповедание развито в Эвенкии больше других?
       — Эвенки — народ православный. В Туре есть церковь, довольно уютная. Недавно мы привезли 6 колоколов из Москвы, тоже за счет нефтяных компаний. В течение 2001 года поставим новую церковь, она будет деревянная.
       — А как у вас с преступностью?
       — В целом спокойно. В основном случаются пьяные грабежи. В прошлом году произошло одно тяжкое преступление — страшное убийство. Из Томска к нам пешком пришел ходок. Его пригрел батюшка — отец Григорий. Тот у него ел, пил, жил, а потом взял да и зарезал ножом прямо на алтаре. У всей Эвенкии был шок.
       — Заказные преступления — визитная карточка страны — у вас бывают?
       — Не было ни одного.
       — Не боитесь, что с приходом сюда большого нефтяного бизнеса появятся и они?
       — Думаю, мы пойдем другим путем, и это избавит нас от заказных убийств в том числе. Нефтяники будут работать только вахтовым методом. Одним из условий разработок в Эвенкии я ставлю следующее: было нас тут 20 тысяч, столько должно и остаться. Мы не потянем больше, не сможем обогреть и накормить.
       
       ДОСЬЕ
       Боковиков Александр Александрович — губернатор Эвенкийского автономного округа. 44 года. Закончил Красноярский политехнический институт (механик-инженер). Работал на заводе тяжелого машиностроения в Иркутске, потом в Эвенкии — охотником-заготовителем, охотоведом и директором зверосовхоза. Был депутатом окружного Законодательного собрания (суглана), с 1995 г. — его председатель. В 1997 г. победил на выборах губернатора. Женат, имеет двух дочерей. Одна — студентка в Красноярске, другая — школьница в Туре.
       
       Эвенкийский автономный округ образован 70 лет назад. 768 тысяч кв. км. Около 20 тысяч человек (пятая часть — эвенки, эвены, якуты, кето, долганы, ненцы, нганасаны). 26 населенных пунктов. Нет ни одного города. Столица — поселок Тура, он же центр Илимпийского района. В Эвенкии есть еще два района — Байкитский (райцентр — село Байкит) и Тунгусско-Чунский (райцентр — село Ванавара). В 60 км от Ванавары — место падения Тунгусского метеорита летом 1908 года.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera