Сюжеты

РЫБКИ КАК СЕКС-СИМВОЛ РОССИИ

Этот материал вышел в № 02 от 15 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

На пустырях, где нет любви, произрастают маньяки Одинокие немолодые жительницы маленького поселка Рыбки на Смоленщине стали жертвами сексуального терроризма. Какой-то маньяк, надев на голову чулок, залезал в их дома. Ночью. Зная, что...


На пустырях, где нет любви, произрастают маньяки
       


       Одинокие немолодые жительницы маленького поселка Рыбки на Смоленщине стали жертвами сексуального терроризма. Какой-то маньяк, надев на голову чулок, залезал в их дома. Ночью. Зная, что женщины одни и никто не придет к ним на помощь. Они могли бы молчать как рыбы, как это и происходит зачастую у нас, когда пострадавшие не хотят никуда заявлять, не желая огласки, не веря в наказание. В Рыбках жертвы секс-террора сами решили разобраться с маньяком. Они создали свою группу антитеррора
       
       – По башне, говоришь? Давай по башне! — и тетя Катя затянула: — По башне грохнула-а балванка-а, пагиб наш славный экипаж... Тонька, давай вторым голосом...
       Как же я попал к Рыбкам? Глубокой ночью то ли неверно объяснил что-то водителю, то ли он перепутал: вместо Рыбинска привез в этот богом забытый, заметаемый снегопадом поселок. Во тьме я пробирался через сугробы к одинокому светлому окошку, когда чьи-то руки схватили меня и с крепким матом заволокли в дом. «И дорогая не узнает, каков танкиста был конец...»
       Тетя Катя всхлипнула:
       — У, г...н штопаный! Вчера пришел. Вхожу, а он, сволочь, ждет. У меня дверь без замка, только на защелке. Я ему: ты что, немой? Головой машет, мол, нет, а сам лампочку откручивает. Вцепилась в чулок... Ну, я ж тебя!
       Со слов женщин я понял, что этой ночью они поджидали мужчину. И по ошибке приняли меня за него.
       Он приходил к ним в темноте, надев на голову чулок. Мужчина в маске преследовал одну определенную цель.
       — Барашкину два часа мучил...
       — Как мучил? — бестактно спросил я.
       — По-всякому... Маньяк он, — и тетя Тоня горестно мотнула головой.
       Ночной пришелец, по описанию женщин, — мужчина примерно сорока лет. «Молодой, как ты, только высоченный». Он выбирал одиноких женщин от пятидесяти до шестидесяти лет. И молча с чулком на голове обнимал...
       Тетя Катя, став жертвой домогательства, решила с подругами подкараулить секс-террориста. С подругами из группы антитеррора.
       
       …Мы сидим в засаде третий час. Иногда заходят соседи за спичками, хлебом, солью — поддержать, выпить за Новый год. В поселке о маньяке знают лишь самые близкие. Женщины не хотят огласки, общественный резонанс им не нужен.
       Почему они молчат? Признаюсь, поначалу не понимал этого.
       — А в милицию-то заявили?
       — Барашкина ходила, заявляла. Участковый Сашка даже записывать не стал. Спросил: а ты установить личность можешь? Нет? На нет и суда, говорит, нет. А потом вдогонку крикнул еще: «Ты что, Барашкина, на него жаловаться пришла? Лучше бы еще раз позвала».
       Что ж, нет у участкового веры трем постбальзаковским теткам. Понять можно... Мало ли что привидится: Фантомас, инопланетянин или черт в чулке.
       — Да боится он, ведь преступника искать надо, его ж самого начальство имеет... — заметила тетя Тоня. — Без чулка.
       Они не верят в то, что их может кто-то защитить. Мужиков нет, вон один только Володя. Вместе с женщинами он нес караул часа три. Узнал случайно — зашел за самогоном.
       Когда-то Володя служил во внутренних войсках (вокруг Рыбок со всех сторон четыре лагеря, куда ни пойдешь — все одно, на зону попадешь). Он и пояснил, почему поселок так именовали: «Наверное, рыба водилась в Соннице, а сейчас так, мелкота одна осталась, щучки».
       Как-то он сам решил развести рыбу: во дворе экскаватором выкопал яму, от умывальника шланг провел, залил водой, рыбу, мальков запустил, но улова не дождался: вода вдруг ушла в землю. «Словно кто-то изнутри выпил разом».
       У Володи есть охотничье ружье. Деревенские мальчишки дали редких пуль (воинская часть неподалеку). Володя застрелил кабана, кабаниху и зайца — тот рядом пробегал. Правда, мяса почти не досталось: пуля оказалась со смещенным центром тяжести, разворотила туши. Володя пропускает стаканчик самогонки и уходит, чтобы зарядить ружье.
       Женщины категорически отказываются применять оружие. Маньяк им нужен живой. Зачем? Чтобы учинить самосуд?
       Перед пенсией они работали на комплексе — разводили коров, свиней, получали зарплату 300 рублей. Совхоз когда-то был богатым, потом пришел председатель, все разворовал. При нем каждый тащил что мог. Видели же: начальник ворует, а подчиненные-то чем хуже? Так «приватизировали» сеялки, веялки, детали к ним, корма, химикаты — в общем, все...
       А сейчас мужики в Рыбках не работают, пьют. Часто по пьянке мрут. У соседки слева мужик утонул в пруду, а у той, что справа, угорели муж и брат. У тети Тони супруг — инвалид, старенький, старше на двенадцать лет. Не отпускал к подруге. Так она заперла его, сбежала через окошко.
       — А у моего как ногу отрезало, так и все — ушел. — У тети Кати текут слезы. — У нее мужик тоже безногий — ничего, ковыляет на протезе. Мне бы и с палкой пригодился. Хоть импотент, ну и что, можно ж привязать... Я ж еще не старая, и тело... — она вздрогнула и стукнула кулаком по столу:
       — У, г...н штопаный. Знает же, змеюга, что мы одинокие бабы и двери открыты и никто не защитит.
       — А ты знаешь, ведь Барашкина-то в третью ночь, когда он застонал, сорвала с него чулок... Так это Робик длинный. Он с дружком пьет все дни, до чертиков, и к старухам пристает.
       — Зинка ж не спит с ним.
       — А что так?..
       — С таким поживи!
       
       Таинственный мужчина-призрак, фантом в чулке, все больше интриговал меня.
       Вошел пес. Почему-то с колготками на шее.
       Зачем ему тогда чулок? — возник у меня вопрос. Не собровская шапочка с вырезом для глаз, не опереточная маска, а именно чулок. Полупрозрачный, из-под которого видны черты лица — нос, рот, глаза... И нет ли здесь чего-нибудь от Фрейда?..
       — Может, он и ничего, не могу понять, — вздохнула тетя Тоня. — Дались ему такие, как мы, у нас же в Рыбках есть моложе.
       И женщины, устав ждать незваного гостя, запели старинный романс (не слышал его прежде) — о Старике, в которого влюбилось Дитя. Женщины спели о том, как Старик сдержал свои чувства, пожалев юное создание. Куплет за куплетом приближал к печальной развязке: не получив от Старика взаимности, деревенская Лолита пошла по темным аллеям к железнодорожному полотну...
       — Если у него там что-то с головкой не в порядке, то он сегодня на старух бросается, а завтра — на малолеток, — закончив петь, резонно предположила тетя Катя.
       Вокруг стола завертелась внучка Вика. Ей года два, может, с половиной. В одной коротенькой майчонке. Мне пояснили, что Вика снимает с себя белье, не любит носить... А где мать-то? Мамка у мужика. Викуся, поджав губы, взяла мой стакан, обмакнула в него хлебный мякиш, отправила в рот.
       Как-то Викуся пристрастилась к портвейну. Не могли остановить: стопку за стопкой, все требует, попробуй не дай — в слезы.
       Значит, организму не хватает чего-то такого. Купили кагор. Растянули на неделю. Научили макать хлеб.
       «Маняне», — пропищала малышка, протянув стопку. «Ох, ты моя хороша, о бабушке думает». Налили, Вика понесла по лестнице на второй этаж.
       — Мы хотим его перевоспитать, — твердо сказала тетя Катя.
       Так вот в чем дело! Они хотят провести сеанс психотерапии, образумить г-на Штопаного, сохранить его для общества как полноценную мужскую единицу. В России, кроме трех женщин, никому нет дела до свихнутого мужика. Золотые Рыбки!
       — Может, этот Робик испытывает к вам, ну скажем, чувства, — робко вставил я. — Вон у Пугачевой муж тоже молодой. И — любовь!
       — Любит, что ли? — оживилась хозяйка дома. — Так пусть приходит без чулка. Что — мы ненормальные? И зачем нам такая любовь? То нас лишают удовольствия, то предлагают без нашего желания.
       — Хотела бы я с ним встретиться, — уронив голову на руку, выговорила тетя Тоня.
       И мои собеседницы затянули свое любимое «арабское» танго:
       «Заполняешь весь мир ты собою... сколько лет к тебе с мольбой тянулись руки... за все мечты, за муки благодарю я тебя...»
       
       Я вздрогнул. На втором этаже кто-то ходил. Женщины, казалось, перед рассветом заснули в креслах за столом.
       Меж тем сверху раздался хриплый голос: «Систему менять надо, прогнила». С лестницы медленно и осторожно спускались и наконец появились босые ноги... рваная сорочка...
       Это баба Маня несла пустой стакан. Системой называлась ржавая паутина труб и батарей отопления. В Рыбках ее делили на водную, по которой шла горячая вода, и воздушную — по ней из-за ржавчины вода не проходила.
       — Чулки... Где мои чулки? — прохрипела баба Маня. — Все расхватали.
       — Что ты говоришь, мама? — проснулись караульщицы. — Кому они нужны, твои чулки? Все жалуешься — то тебя не кормят, то тебя раздевают. Так и скажи: хочешь пить. На!
       Баба Маня садится в кресло, протягивает ноги, поглаживает их, обращаясь ко мне: «Вы от собеса?» — «Мама, оставь человека в покое, он из Москвы, проездом».
       — Наверное, там, в Москве, все на химии сидите, — хрипела баба Маня. — Кушайте сало с картошкой, эти дурехи не кормят никого.
       Бабе Мане девяносто лет. В здравом уме. «Вот, — хрипела она, приближая пальцем стакан, — все живу и живу».
       Словно сама удивляется этому, просыпаясь каждое утро.
       — Да живи, бабушка, сто лет, двести.
       — Нет, двести не смогу, — баба Маня остановила мою руку с бутылкой. — А мне мой Пашка приснился в кадале, ему сто.
       Что это за такой «кадал», выяснить я не успел: женщины засобирались.
       Во дворе у дома были видны огромные следы. Кто-то, явно мужчина, прошел через калитку к окошку, там потоптался, потом подошел к крыльцу, но резко развернулся и ушел прочь.
       — Опять приходил, — разволновалась тетя Катя.
       — Заявить бы вам надо, — опять заныл я.
       — Нет, поговорим с Зинкой. Скажем, что это твой мужик в чулке ходит по ночам... А ему скажу, я ему, б..., все скажу.
       — А может, вам устроить в Рыбках карнавал? — неуверенно предложил я. — Пусть каждый рыбкинец придет в такой новогодней маске из чулка, ну скажем, любимой женщины.
       — Они напьются раньше карнавала, — хмуро ответили женщины.
       Мы шли по улочке.
       У поселковой лавки мужики уже пили. Один из них, самый высокий, завидев тетю Катю, приветственно склонил голову.
       — У-у, г...н штопаный, — прошипела сквозь зубы тетя Катя. Я понял: это Он. «Г-н Штопаный». Человек в чулке. В двух шагах. Но дамы почти спокойно прошли мимо.
       
       Меня проводили к дороге. Навстречу шла женщина в ватнике и больших сапогах. Мои спутницы, уставившись на ее ноги, хмуро спросили:
       — Ты что, Барашкина, такие огромные говноши одела?
       — Маньячку захотелось, — съязвила женщина. — Думала у вас найти. Смотрю, какой-то бородач сидит. Не наш.
       Барашкина сообщила, что снова видела следы у своего дома, но не успела, следы затерялись.
       — Мы пойдем, — услышал я от спутниц, — а ты стой здесь, сейчас наши мужики кирпич повезут в Москву. Подбросят.
       
       P.S.
       Последняя информация из Рыбок: женщины сорвали-таки маску ночного гостя, поговорив с ним по-свойски. В сводках происшествий г-н Штопаный не значится. Женщин не беспокоит никто.
       Еще нам известно, что в субботу Рыбки ходили в баню, где Барашкина громко кричала: «Робик, заходи!»
       Тетя Катя через нашего представителя обратилась в газету с просьбой помочь ей найти «нормального мужика, можно без ноги или руки». Ей все равно.
       Лишь бы по ночам не ходил в чулке.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera