Сюжеты

НЕИЗВЕСТНЫЕ ПОДРОБНОСТИ ЗАДЕРЖАНИЯ ПАВЛА БОРОДИНА

Этот материал вышел в № 04 от 22 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Нашему корреспонденту в США удалось побывать на заседании бруклинского суда во время слушания «Дела Бородина» Малопримечательное здание федерального суда Восточного нью-йоркского округа в Бруклине. Здесь, по слухам, находится в данный...


Нашему корреспонденту в США удалось побывать на заседании бруклинского суда во время слушания «Дела Бородина»
       
       Малопримечательное здание федерального суда Восточного нью-йоркского округа в Бруклине. Здесь, по слухам, находится в данный момент Павел Бородин, арестованный 17 января в аэропорту Кеннеди по требованию швейцарцев и с согласия нью-йоркской прокуратуры. Здесь же 18 января состоялось первое слушание его дела. Погода промозглая, сонная. Моросит. У входа в здание возятся с видеокамерами несколько журналистов.
       Появляются генеральный консул РФ в Нью-Йорке Павел Прокофьев и седеющий господин с трубкой, в чрезмерно элегантном песочном пальто — спешно нанятый для Бородина нью-йоркский адвокат Раймонд А. Левитис. Он сообщает отрепетированным адвокатским тоном: Бородин в сопровождении трех человек свиты прилетел в Нью-Йорк по обычному паспорту (дипломатический «задержался» в американском посольстве в Москве) для участия в торжествах по случаю инаугурации 43-го президента США. Пригласила его некая крупная корпорация, название которой и консул, и адвокат запамятовали. В Швейцарии ордер на арест Бородина по обвинению во взяточничестве был подписан 10 января 2001 года. В соответствии с 13-й статьей договора между Швейцарией и США об экстрадиции «скрывающихся от правосудия» Бородин был задержан, как только ступил на американскую землю, и провел ночь в одиночке в Манхэттенском исправительном центре. Сорок дней предоставляются Швейцарии для пересылки обвинительных документов.
       Далее Левитис заявляет, что в России дело закрыто и что швейцарцы не имеют права заниматься взятками, совершенными на иностранной территории. Прокофьева спрашивают о состоянии Бородина. «Спокоен, уверен в себе, ничего не скрывает, ничего не стыдится». Появляются еще несколько человек: вице-консул Антонов, свита Бородина.
       В два с небольшим пополудни все перемещаются в зал № 3 на втором этаже — внушительное, просторное помещение с гербом и флагом США на центральной стене. Пол покрыт традиционным красным ковром, на стенах — картины, изображающие сцены из американской истории: строительство железной дороги, сбор урожая, ковбой, индеец... Зрителей собирается человек 70, но большинство пришли слушать другие дела.
       А вот и судья, по виду — совершенный запорожец. Пышная седая шевелюра, залихватские усы, крепкое сложение. И зовут его соответственно: Виктор Погорельский. Выражение лица у судьи универсально-дружелюбное.
       Сначала слушают дело какого-то мелкого мошенника из Бруклина. И вот из угловой двери выходят адвокат Левитис и консул, а позже и сам Бородин, к которому подходит переводчик. Бородин — высокий, импозантный, в отличном синем костюме и в галстуке с искрой. Он ни на кого не смотрит и становится слева от переводчика, между адвокатом и переводчиком, а не между прокурором и адвокатом, как требуют правила. Все они стоят лицом к судье, спиной к залу.
       В продолжение слушания — пока объясняют его права, излагают петицию прокурора и далее во время выступления адвоката и обвинителя он стоит не двигаясь, в напряженной позе, отвечает на вопросы тихим голосом, односложно.
       Между тем суд должен решить, где и как содержать Бородина до прибытия документов из Швейцарии.
       Адвокат предлагает отпустить обвиняемого под личную гарантию посла России, приняв в залог несколько сотен тысяч долларов, «которые соберут друзья», и ограничив свободу его передвижения территорией российского консульства. Для надежности можно обязать Бородина не снимать электронный датчик, который будет посылать сигналы о его местонахождении...
       Обвинение не согласно: по закону, в случае ареста по статье экстрадиции и при отсутствии особых обстоятельств подследственного содержат под стражей. Бородин сцепляет руки за спиной. Оспаривать экстрадицию до прибытия швейцарских документов невозможно.
       Адвокат заводит речь о высоком ранге Бородина. Судья прерывает его: такой аргумент не имеет отношения к делу. Левитис говорит, что швейцарское правительство не имеет юрисдикции над российским взяточничеством. Судья прерывает его снова. Он говорит, что готов рассмотреть предложения об освобождении под залог на конкретных условиях, пока же предлагает перенести слушание на 29 января. До тех пор Бородин должен остаться в тюрьме.
       Посовещавшись еще немного, адвокат и прокурор просят перенести слушание на 25 января. Левитис выступает с просьбой разрешить Бородину захватить с собой в тюрьму привезенные из России лекарства. Переводчик по буквам произносит названия лекарств, судья записывает. В ответ на немую просьбу Бородина вперед выходит человек с пакетиком в руках — видимо один из сопровождавших Бородина, и передает пакетик прокурору, а тот — переводчику. Бородин впервые оборачивается к залу лицом, делает движение в сторону помощника, но тут же останавливается. На вопрос судьи о назначении лекарства коротко рассказывает о его необходимости. Из пакетика для суда достают разные пузырьки. Выясняется, что Бородин принимает валидол 3 раза в день.
       Все закончилось очень быстро в сравнении со временем ожидания. И очень буднично. Судья огласил свое решение. К Бородину подошел агент в штатском и очень вежливым, но явно не допускающим возражений жестом взял того под руку. На пути к выходу Бородин снова оглянулся — на державшуюся вместе группу русских. Консул Прокофьев устремился было вслед, но на пути у него возникли ребята в штатском с полицейскими бляхами. Выйдя из зала, Прокофьев говорит: «Никаких комментариев». Левитис делает короткое заявление: повторяет предложения, выдвинутые им в суде, и говорит, что, видимо, Бородин будет содержаться в общей камере. Затем он уезжает.
       Дождь продолжается.
       Явная неподготовленность российской Генпрокуратуры и советников Бородина к такой ситуации говорит о том, что их представление о мире сильно отстает от степени реальной взаимосвязанности многих мировых процессов. Увиденное нами можно расценивать как свидетельство того, насколько глубоко глобализация пронизывает структуру жизни современного общества. Нельзя прекратить дело в одной стране, не объяснившись на профессиональном языке с другой страной.
       

       
       
       От редакции
       Желание Генпрокуратуры России угодить власти и спешно закрыть дело, никак не аргументировав это швейцарским коллегам, сослужило дурную службу. И дело тут не в Павле Бородине, который, кстати, ни разу не отказывался от сотрудничества с правоохранительными органами и не бегал от следователей. Дело в том, что уже нельзя у себя в стране творить что угодно — по заказу закрывать одни дела и открывать другие, надеясь, что другие страны оставят это без правовых последствий.
       И это, повторим, на наш взгляд, не проблема Павла Бородина — он и его адвокаты, думаю, за себя постоят.
       Это проблема российской Генпрокуратуры, которая легко освоила репрессивные функции внутри России, но, расставшись с лучшими своими кадрами, потеряла международный авторитет.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera