Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 04 от 22 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

12 февраля на РТР состоится премьера первой части успевшего нашуметь еще до выхода в свет сериала «Россия-Начало». Этот грандиозный документально-летописный проект затеяли студия РТР «Реальное кино» и киностудия «Вертов и Ко». Его суть —...


       
       12 февраля на РТР состоится премьера первой части успевшего нашуметь еще до выхода в свет сериала «Россия-Начало». Этот грандиозный документально-летописный проект затеяли студия РТР «Реальное кино» и киностудия «Вертов и Ко». Его суть — дать зрителю возможность проследить за жизнью своих современников с момента рождения и по возможности до глубокой старости
       
       Таких проектов в мире довольно много. Самый известный — британский Seven Up, в котором режиссеры из разных стран (ЮАР, Япония, Англия, США, Россия, в этом проекте ее представляет Сергей Мирошниченко) общаются со своими героями каждые семь лет начиная с семилетнего возраста. Но «Россия-Начало» — проект абсолютно другой. Во-первых, он начинается еще до появления ребенка на свет: герои первых серий — 26 беременных женщин из самых разных уголков России, из разных социальных слоев. Во-вторых, мы имеем возможность увидеть жизнь нового гражданина России с самого рождения.
       Первая часть проекта называется так: «Россия. Рождение».
       26 матерей, 26 детей, 26 судеб. Какими они будут? Что принесут своей стране? За этим на протяжении века планируют наблюдать лучшие режиссеры-документалисты страны, возвращаясь к своим героям каждые два года.
       ... Одна из самых известных фотографов, канадка Хайди Холлинджер, живет в Москве, но рожать она отправилась на родину, в Монреаль.
       ... Ольга из Новосибирска — мать-одиночка. Ее муж погиб в Чечне, не успев узнать, что у него будет ребенок.
       ... Луизе всего 20 лет. Она живет в ингушском лагере для беженцев из Чечни, как и многие чеченцы, не помнит мирного времени.
       ... Елена из Воронежской области недавно попала в Российскую книгу рекордов Гиннесса — она ждет девятнадцатого ребенка. Но как можно сейчас прокормить и воспитать столько детей?! Может быть, благодаря хозяйственному мужу, который вытряхивает из сельсовета все положенное им. Дали полдома в деревне, так они заняли весь — и попробуй их выгони: ведь улучшают демографическое положение страны.
       Муж Маргариты из Петербурга — наркоман.
       ...Она — студентка факультета кинофотоискусства, снимает документальный фильм о писателе Александре Володине. Отец ее ребенка, по национальности араб, узнав о ее беременности, исчез.
       ...Татьяна — из глубокой провинции, каждый день наблюдает таинство рождения: работает акушеркой в единственном на весь район роддоме.
       ...Валерия сидит в СИЗО за разбой и ждет двойняшек. Это наследственное: она и сама «двойняшка». А ее возлюбленный — тоже в тюрьме...
       ...Катя из Перми работает следователем дознания в милиции.
       Возвращаться на телеэкраны проект будет каждые два года: «Россия — первые шаги», «Первые слова», «Первая книга» и «Первая любовь».
      
       Более подробно об этом проекте нам рассказал один из его авторов, лауреат ТЭФИ-2000 за лучшую режиссуру Александр Расторгуев.
      
       — Александр, вы недавно получили ТЭФИ как лучший режиссер...
       — Любой приз — это политика. Региональщику дать приз за лучшую режиссуру практически невозможно. Тем более за год до этого ростовчанин Кирилл Серебренников уже получил ТЭФИ за режиссуру. Второй раз дать в регионы такой приз невозможно! И я как человек, реально стоящий на земле, это понимал. Поэтому и приехал на ТЭФИ, лишь чтобы встретиться с друзьями. А когда со сцены сказали: «Александр Расторгуев», — растерялся.
       — Считается, что Ростов-на-Дону — такой обычный купеческий город, и вдруг две ТЭФИ подряд: откуда такой творческий потенциал?
       — Тогда проще спросить: «А в Ростове живут люди»? Отвечу фразой одного из лучших документалистов России Виктора Косаковского: «Можно плакать, что у тебя нет шариковой ручки, но даже дай тебе эту ручку, ты все равно не станешь Львом Толстым». Это как у Хармса: либо ты художник, либо ты говно. Мне очень не нравится снобизм москвичей, считающих себя жителями Третьего Рима. Речь идет о близости к серцевине жизни. Но все искуcство как-то огибает Москву. Ростов, например, фанател от Земфиры за полгода до ее первого появления на московских сценах. Мандельштам в Воронеже писал замечательные стихи. Абсолютная связь с землей возникает там, в тихой провинции, а в Москве при всей моей любви к ней человек видит только декорации.
       — Но в Москве есть деньги, «рычаги влияния», и сейчас вы работаете в общем документальном проекте РТР «Россия-Начало»?
       — Я ненавижу всякие проекты, ненавижу продюсеров, ненавижу все, что ставит меня в какие-то временные рамки. Я люблю долго, медленно снимать. Но нынешняя ситуация кардинально поменяла мое отношение к такого рода проектам. Здесь не возникло ощущения жесткой руки. Мне нравится в Виталии Манском (руководитель проекта. — И. Г.) его талант развернуть все общество на то, что он делает. Ему мало одного зрителя или круга своих друзей (а ведь документалисты показывают сегодня фильмы только своим друзьям), он хочет изменить менталитет людей.
       — О чем ваш фильм в проекте «Россия-Начало»?
       — Мою героиню на седьмом месяце беременности на улице подобрал ее сожитель. Двадцатишестилетний парень подобрал тридцатилетнюю бабу, снял ей угол. Сейчас она уже родила девочку, слава богу. Четыре минуты девочка не дышала. Четыре минуты — врачи, оторопевшие от ужаса, потому что с одной стороны — камера, с другой стороны — ребенок, которого надо спасать. Ни реанимации, ни техники нет. Они были не готовы, думали, что бомжиха силой природы сама все сделает, а вдруг патологический случай: ребенок рождается и не дышит. У акушерок шок. И тут молодая ростовская девка, врач-неанатолог, без перчаток, без мешка, через который дышат (просто потому, что она не успела его надеть), делает дыхание рот в рот. Это очень опасно и для врача, и для ребенка. Врач берет на себя страшную ответственность. Все это снято!
       Про что этот фильм? Про то, что жизнь важнее всего. Может быть, эта девочка будет Плисецкой, Маргарет Тэтчер, символом нации или очередной жертвой нашей дурацкой жизни. Но то, что ее вытащили за ноги из смерти, толкает ее наверх. Так проявляются чаяния нации. Я считаю, что в «моей семье» ростовской бомжихи родилась надежда нации.
       — А как вы нашли свою героиню?
       — Я понимал, что герой вне контекста невозможен. Герой тащит за собой топологию, время, среду. Поэтому я начал с топологии. В Ростове, на окраине города, есть женский монастырь, окруженный бараками, оставшимися со сталинских времен. И я подумал, что не может быть, чтобы в таком социуме не было беременной женщины. Я пришел в эти бараки и сразу встретил свою будущую героиню. Вот Манский снимает известную фотографиню Хайди Холлинджер, а моя героиня — с «другой стороны Луны». Они — зеркальны.
       — Говорят, в знак солидарности со своей героиней вы побрились налысо.
       — Более того, постриглись и оператор Эдуард Кечеджиян, и Светлана Беранджиева, которая помогает мне снимать фильм. Это означало — мы братья, мы одной крови. Это заповедь документалистов — мы одной крови! Человек не может приходить и свысока говорить: ну ты, повернись боком! Либо ты живешь их жизнью и ешь их хлеб, либо у тебя ничего не получится.
       — А не приходило вам в голову, что, снимая, вы вторгаетесь в чужую жизнь, меняете ее?
       — Здесь уже мера твоей открытости решает этичность этого вопроса. Например, если ты приходишь к ним в барак, воняешь хорошими духами, смотришь на них через камеру, затем уходишь есть дежурный гамбургер, если ты так брезгливо относишься к ним, тогда — да: ты грубо вторгаешься в их жизнь. У меня был случай, когда я набил морду своему герою, он меня жутко вывел. И когда я и он, как два простых мужика, в реальной жизни столкнулись, я вдруг понял, что он в отношении меня может все, а я — нет. Когда я вошел с камерой в его жизнь, я уже взял на себя ответственность.
       — Ваши герои «играют» на камеру?
       — Документального кино нет — это миф. Все люди перед камерой играют себя. Я играю режиссера, вы играете журналиста, а они играют сами себя. Вопрос в том, чтобы понять, где они играют классно и снять, и не снимать, когда они играют плохо. Документальные фильмы — это тоже игровое кино, но с непрофессиональными актерами, что в сто раз сложнее и в миллион раз прекраснее. Фильм — это твоя любимая. Как только ты видишь, что за стеклами не декорация, а люди, которые сидят, едят свои супы, ты делаешь кино. А когда думаешь только, осветил ли ты этот угол, ты умираешь как режиссер.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera