Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 04 от 22 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Я думаю, футбольным арбитрам могут помочь только силовые структуры государства» В декабре прошлого года «Новая газета» опубликовала монолог арбитра, который в прошлом сезоне обслуживал матчи высшей лиги чемпионата России по футболу. Он...


«Я думаю, футбольным арбитрам могут помочь только силовые структуры государства»
       

  
       В декабре прошлого года «Новая газета» опубликовала монолог арбитра, который в прошлом сезоне обслуживал матчи высшей лиги чемпионата России по футболу. Он рассказал нам о «тонкостях» судейской работы: как и почему арбитрам угрожают физической расправой, почему судьи нанимают бандитов, чтобы те сопровождали их в командировках, какие клубы и когда покупали игры, почему судьям не платили зарплату и о методах, при помощи которых можно «убить» команду. Сказал он и о том, что сложнее всего судить матчи в Москве.
       После публикации мы разослали факсы во все столичные клубы высшей лиги с просьбой о комментариях. Первым позвонил президент и главный тренер московского «Спартака» Олег Романцев. Перед Новым годом, 28 декабря. Сказал, что готов встретиться и поговорить
       
       — Олег Иванович, откровенно говоря, мы приятно удивлены тем, что именно вы откликнулись первым. Вашего интервью ждут все газеты, но вот ведь факт: по итогам года штрафов ПФЛ (Профессиональная футбольная лига. — Ред.) за неявки на послематчевые пресс-конференции больше всех выплатили именно вы. Что вас не устраивает? Вы не любите журналистов, вам надоело отвечать на одни и те же вопросы или, может быть, вы не хотите обсуждать что-то конкретное, допустим, судейство?
       — Единственные, кого в этом плане не обижал и не хочу обидеть, так это журналисты. Я и в раздевалку вас пускаю, и встречаюсь где угодно — на базе, в клубе, после игры, причем все это независимо от того, проиграли мы или нет. За прошлый год я дал 92 пресс-конференции, а всего из-за пяти–семи неявок уже заслужил вот какую репутацию. Хотя, помимо всех этих пресс-конференций, я даже и не знаю, сколько было интервью.
       Но насчет послематчевых пресс-конференций существует моя принципиальная позиция, и я не обязан ходить на них. Объясню, почему.
       После и перед матчами сборной на Кубок России, игрой команды в Еврокубках мы должны проводить их — это оговорено. Но в Еврокубках мы зарабатываем деньги, а ПФЛ, наоборот, мы еще и платим так называемый вступительный взнос.
       Я советовался с юристами — нигде не сказано, что именно главный тренер должен после игры отвечать перед журналистами. Вообще-то я — свободный гражданин. Я работаю в футбольном клубе «Спартак», а не в ПФЛ. А они стали выступать в роли диктатора. Это неправильно.
       Иногда, я скажу вам честно, мне бывает стыдно за игру, и любые слова могут показаться оправданием. А оправдываться не хочется. Из уважения к журналистам в том числе.
       Порой сразу после игры надо что-то сказать футболистам. Завтра, через час или два уже будет не остро, не злободневно. Они не так воспримут.
       И еще: знаете, я человек все-таки. У меня что-то в прошлом году после серьезных игр стала сильно схватывать спина. Я как-то даже сказал Толстых: если бы юридически я должен был ходить, то пришлось бы брать иногда справки: чтобы ни по какому КЗОТу ко мне не могли прицепиться.
       — А коллеги-тренеры не обижаются? С одной стороны, первое лицо, а с другой…
       — Помню, мы выиграли в прошлом году у «Динамо» 4:2. Очень интересная игра, сложная — у меня снова схватило спину. Я подошел в коридоре к Газзаеву и говорю: «Валера, не обидишься — что-то мне плохо». — «Да, конечно, Олег, какие могут быть разговоры». Да вы спросите у моих коллег — никто на меня не в обиде. Я после любого исхода матча подхожу к тренерам и благодарю за игру. И сам к ним претензий не имею. Я надеюсь, вопрос исчерпан?
       — По-моему, более чем. Но знаете, не верится, что конфликтов с журналистами у вас нет или не было.
       — Конечно, были. Больше всего мне запомнился неприятный эпизод, «героями» которого стали Николай Старостин, тогда еще игрок волгоградского «Ротора» Владимир Нидергаус и я.
       До нашей игры в Москве с «Ротором» в одной газете вышло интервью с Нидергаусом, в котором говорилось: якобы за некоторое время до игры мы с Николаем Петровичем предлагали ему перейти в «Спартак». Я действительно приглашал Володю к нам, но это же было еще раньше, во время его выступления за алма-атинский «Кайрат». И никогда из своих принципиальных этических соображений мы со Старостиным не стали бы говорить о переходе игрока до игры.
       Я очень обиделся на Володю.
       Когда мы приехали во втором туре в Волгоград, он пришел ко мне в номер гостиницы и стал объяснять, что ничего такого не говорил и сам шокирован этим интервью. И я ему поверил.
       Приехал в Москву, позвонил главному редактору этого издания. В итоге оказалось, что корреспондент сам все выдумал. Его потом уволили.
       Иногда доверяешь людям, а они тебя обманывают. Вот ваш главный редактор не будет же мне звонить и спрашивать: «Был у Романцева Муртазаев?» Он уверен в своих людях.
       А с той газетой у нас сейчас нормальные отношения, я не буду ее называть, ладно?
       — Вообще часто приходится сталкиваться с использованием имени вашей команды для раскрутки игроков? Ведь, выражаясь современным языком, «Спартак» — неплохой прием для пиара.
       — Не часто, но приходится.
       — Скажите, а вот все эти аршинные заголовки: «Спартак» — третий в мире», «Титов — лучший игрок Восточной Европы». ... Мне кажется, что могут быть и негативные моменты в таких похвалах.
       — Это аванс болельщиков, который надо оправдывать.
       — Олег Иванович, но ведь журналистика довольно естественный процесс — раньше изданий было меньше, профессионализма больше. Теперь уровень упал, если хотите, пропорционально уровню национального чемпионата. Я знаю очень много игроков и тренеров, которые обозлены на репортеров и издания за подобные «выходки».
       — Мне очень нравятся современные журналисты — они другие. Мне интересно, как и что они думают. Но я очень хочу, чтобы журналисты всегда говорили: это мое мнение. Очень много болельщиков, воспитанных еще на старой советской прессе, они до сих пор уверены: написали в газете, сказали по телевизору — значит, это правда.
       Появились оценки игроков после матча — это ново, интересно. Раньше этого и представить было нельзя. Но это тоже частное мнение.
       Помню, мы играли важную игру отборочного цикла в Салониках с греками, причем на этом стадионе греки никогда не проигрывали. Мы победили со счетом 3:0. А нам комментатор в конце репортажа обронил фразу: «Да, результат, конечно, хороший, но вот игра...».
       Я, конечно, понимаю, что это идеально — за девяносто минут игры все время отнимать мяч и атаковать, заканчивая свои действия логическими голами. Я тоже хочу выигрывать каждый матч 40:0!
       Вернулись в Москву мы из Греции, встречаю соседа у метро. Он мне: «Иваныч, так, мол, и так, поздравляю, но вот игра...» С кем потом ни встречался — «молодцы, но вот игра...».
       Я потом говорил с тем журналистом, мы друг друга поняли. Он очень хороший профессионал и ощутил свою ошибку. Ведь именно последнее слово репортажа чаще всего западает в память. Я очень прошу вас: журналисты, будьте внимательны и аккуратны, всегда говорите что угодно, но не забывайте добавлять: это мое мнение.
       — Олег Иванович, давайте теперь о банальном, о чем и говорить уже надоело, а не говорить нельзя. Собственно, по этому поводу мы с вами и договорились встретиться. Итак, наши судьи — это...
       — Одни из самых лучших в Европе.
       — Спрошу по-другому: наше судейство ...
       — Я вам так скажу: многие отличные арбитры при работе в нашем чемпионате поступали бы точно так же. Если вопрос касается жизни семьи, личного здоровья, профессия уходит на второй план. Я думаю, они всегда предвзято судят в стрессовых ситуациях.
       — Почему?
       — Вы же сами писали: им приходится работать и под угрозой физического воздействия.
       — Нет, я просто хотел это услышать от тренера команды-чемпиона и президента клуба. Есть выход?
       — Я думаю, помочь могут только силовые структуры государства.
       — Специальный корпус охраны для судей может помочь?
       — Я думаю, это — полумера. Их же избивают не только в городе, где они непосредственно работают. Нельзя же охранять постоянно, круглосуточно всю семью и самого судью. Одну-две силовые акции, несколько расследований провести показательно — я думаю, поможет.
       — Главный тренер и президент клуба Олег Романцев говорил об этом с кем-нибудь из чиновников?
       — Я запомнил один эпизод. Очередной раз в РФС (Российский футбольный союз. — Ред.) зашла речь на эту тему. Я завелся и стал говорить, что так дальше нельзя... Знаете, как меня прервали? Мы, Олег Иванович, с вами согласны, а что делать, вы знаете? Нет? Вот и мы не знаем. Тогда что тему поднимать?
       — Но кто делает предложения арбитрам? Сами же представители клубов. Вы — президенты, тренеры — не пытались сами собраться и договориться между собой: играем по правилам? В конце концов, ведь с таким судейством всем вам меньше цена как профессионалам.
       — Не обижайтесь, но вы очень наивны. Сто раз собирались, говорили, а потом начинается чемпионат — и все. У каждого свои задачи, и договоренности забываются. Поймите, для многих это борьба за выживание. Наступает момент, когда обещание уходит на второй план, а работа у тренеров — на первый. У спонсоров — смогут ли они на вложенные в клуб деньги создать себе имидж. Пускаются во все тяжкие.
       Бывает, что после игры хочется бежать к судье с криком: ты угробил мою работу за целый год! А что толку?
       — Олег Иванович, примера хочется из личного опыта. Итак, одна команда, неважно какая...
       — Играли мы как-то с «Ротором». Я после игры подошел к Прокопенко, моему хорошему приятелю, и сказал: «Все команды поняли, как вы сегодня играли. С вами поступят так же»... И кстати, я пришел на пресс-конференцию. Извинился перед журналистами. Сказал: мне говорить нечего — все сказал судья. В следующем туре волгоградцы недоиграли матч во Владикавказе...
       — Вы что-то рекомендуете своим коллегам?
       — Каждый из них сам знает, что ему делать в ситуации, когда предвзятость к команде очевидна. Мне неинтересно, кто будет судить. Просто иногда надо быть готовым, что команда может сыграть на сто процентов, а ей дадут играть, скажем, на восемьдесят. Значит, надо быть не на голову сильнее, а на две.
       — Игроки психологически от предвзятости ломаются?
       — Конечно.
       — Вы легко определяете, какая ошибка намеренная, или нет? Судьи — люди и тоже могут ошибаться.
       — На девяносто девять процентов. У меня и опыт-то побольше некоторых судей — все-таки двадцать пять лет в футболе.
       — Практика российских чемпионатов: обе команды дают перед игрой одинаковую сумму судье — чтоб судил честно...
       — Это — взятка. В любой форме у меня к ней не может быть нормального отношения. Мы к таким вещам не прибегали. Хотя, конечно, судьям нужно гораздо больше платить, проводить подготовительные сборы. Может, десять тысяч долларов в месяц — не знаю, но готов говорить на эту тему с представителями судейского корпуса. Пусть получают: чем больше, тем лучше. Чтобы они судили так, как умеют.
       Вообще тенденция к снижению судейской предвзятости есть. И в 2000 году, если бы не несколько скандальных матчей, была бы эта тенденция видна. Я думаю, в будущем сезоне беспредела будет меньше.
       — Один судья мне сказал, что сложнее всего судить в Москве. Вы после некоторых матчей в Европе заявляли, что судьи всегда помогают более сильным и более богатым. Ваши слова справедливы и для России?
       — Нет. А в Европе очень многое делается ради прибыли. У зарубежных клубов больше зрителей, богаче телевидение, именитые спонсоры. Хотя, знаете, в Лиге чемпионов все зависит от самого судьи — там нет угроз, просто он может быть честным, а может не быть — вот и все. В Лионе нам не судья забивал. (Имеется в виду матч Лиги чемпионов с «Лионом» сезона 2000/2001 годов. — Ред.). Он судил объективно.
       — Олег Иванович, в конце прошлого года я занимался ситуацией вокруг ЦСКА. Вы вот говорили об уровне судей, но судейство — нечто иное. У меня нет сомнений в квалификации Левникова, но финал Кубка в этом году...
       — Я не смотрел этот матч. Большинство считают это безобразием. В свое время после полуфинала Кубка СССР «Спартак»—«Динамо» (Тб.) мы выиграли уже финал и получили Кубок. Тогда был Берия, и «Спартаку» пришлось переигрывать полуфинал — нашли какие-то ошибки. Мы победили и второй раз.
       — Вы не общались с руководством ЦСКА?
       — Мой отец всю жизнь болел за этот клуб и внушил к этой аббревиатуре уважение. Я не могу вмешиваться в их дела. Это уже не футбол. Здесь я некомпетентен.
       — Наверное, дестабилизатором чемпионата можно назвать и конфликт РФС и ПФЛ. Тренер сборной России Олег Романцев может их помирить?
       — Конечно, хочется, чтобы они стали единым целым. Но я ничего сделать не могу. Конфликт был профессиональный, а стал, как мне кажется, личным.
       
       * * *
       ...Я как-то не стал спрашивать его о том, как он расстается с игроками. Болельщики до сих пор не могут понять, почему так ушли те же Цымбаларь и Тихонов...
       До меня в кабинет вошли-вышли пять человек. Каждого Романцев встречал-провожал до дверей приемной. И устало улыбался.
       Он может не ходить на пресс-конференции после матчей. А не встречаться с журналистами не может. Даже если болит спина.
       
       P.S.
       Мы готовы предоставить слово всем желающим продолжить тему.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera