Сюжеты

ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ЯМЫ

Этот материал вышел в № 06 от 29 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

О перерождении антитеррористической операции в террористическую, и наоборот На прошедшей неделе президент России объявил о выводе значительной части федеральных войск из Чечни. Здесь останутся на постоянной основе 15-тысячная 42-я дивизия...


О перерождении антитеррористической операции в террористическую, и наоборот
       

   
       На прошедшей неделе президент России объявил о выводе значительной части федеральных войск из Чечни. Здесь останутся на постоянной основе 15-тысячная 42-я дивизия Министерства обороны и примерно 5-тысячная 46-я бригада внутренних войск МВД России.
       То есть фактически группировка федеральных войск сократится вдвое. Общее руководство операцией перейдет от Министерства обороны и Генштаба в ведение Федеральной службы безопасности.
       Ведомство, возглавляемое Патрушевым, и должно было, собственно говоря, изначально заниматься террористами, оградив от них население и России в целом, и прежде всего самой Чечни.
       То, что делалось в этой северокавказской республике в течение полутора последних лет, совершенно не походило на антитеррористическую операцию. От бесконтрольных, несогласованных, непрофессиональных и часто преступных действий всех силовых структур России страдали и гибли прежде всего не террористы, а мирные жители.
       Сумеет ли ФСБ обеспечить исключительно антитеррористическую направленность операции? Хотелось бы верить.
       Но чтобы не допустить нового зла, нельзя за-
       крывать глаза на правду о человеческих трагедиях, которые стали результатом жестоких преступлений людей в погонах. Эти преступления совершаются ежедневно на чеченской земле, и сегодня тоже
       
       Цирк в Грозном — место казни невиновных
       После многомесячного штурма чеченской столицы в первых числах февраля прошлого года федеральные войска вошли в Грозный.
       60-летний профессор, проректор Грозненского нефтяного института Николай Федорович Рязанцев, выйдя утром 3 февраля из дому, чтобы набрать снега, растопить его и использовать талую воду для приготовления пищи, услышал крики «Ура!». Через некоторое время российские солдаты подошли к профессору и потребовали документы.
       Из подвала пятиэтажки по улице Комсомольская, 41, что в Заводском районе, вышли еще семь человек. Все, кто не смог выехать из города в период штурма: жена профессора Ольга Андреевна; сорокалетние супруги Аза и Магомед Шамилевы; 75-летняя Галина Ивановна Реутова — врач инфекционист, а ныне инвалид 2-й группы; ее сын Александр Ковенчук, сотрудник газеты «Грозненский рабочий» Саид-Ахмед Бицалов, его соседка Зулай с 17-летним сыном Артуром и 58-летняя одинокая женщина Вера Енина.
       Проверив документы, офицер и солдаты забрали паспорта Артура, Бицалова, Шамилева и Ковенчука и повели их под дулами автоматов к зданию цирка, которое находилось напротив дома.
       Женщины бросились за своими мужчинами, просили их отпустить. В ответ военные угрожали оружием и осыпали женщин нецензурной бранью. Задержанных мужчин отвели за цирк на площадку, где раньше мыли животных. Только Зулай удалось прорваться сквозь строй солдат. С истошным воплем она бросилась на колени перед офицером и умоляла вернуть сына, которому только что исполнилось 17 лет.
       Офицер отпустил Артура к матери. Остальным женщинам сказали, что мужчин проверят и через час вернут. Но они не вернулись ни через час, ни через сутки, ни через месяц. Родные и по сей день ничего о них не знают.
       Андрей Бабицкий в январские дни в своих репортажах из Грозного был прав: в городе оставались тысячи мирных жителей, которым некуда было деться.
       Магомед и Аза Шамилевы три года назад отправили свою единственную 16-летнюю дочь через Фонд репрессированных народов Алихана Ахильгова в Испанию. Надеялись получить визу и уехать к дочери. Они верили, что российские генералы после первой войны поумнели, что не станут бомбить все и всех подряд.
       Профессор Николай Федорович Рязанцев — интеллигент, ученый — из принципа никуда не собирался уезжать и вместе с женой остался дома.
       Галина Михайловна Реутова — инвалид, 45 лет она проработала врачом-инфекционистом в грозненской больнице. Ее муж, военный летчик, участник Великой Отечественной войны, умер несколько лет назад. Единственный сын Александр не мог оставить беспомощную мать.
       Зулай — мать-одиночка, ей с сыном тоже не к кому было ехать.
       Саид-Ахмед Бицалов до 1991 года работал журналистом в военной газете «Красное знамя», потом стал сотрудником «Грозненского рабочего», который издавался за пределами республики.
       17 января в центральный подъезд их дома попала бомба. Только после этого выжившие жители собрались и вышли к окраине Грозного — поселку Алды. Больше недели они прожили в поселке среди развалин, ежедневно приходя на блокпост, чтобы пройти в сторону Ингушетии. Но их не пропустили солдаты федеральных войск. 30 января жильцы дома
       № 41 по улице Комсомольская вернулись в свой дом.
       После того, как федералы забрали трех мужчин, женщины находились в страхе. Пьяные солдаты и офицеры были способны на все. Особенно неистовствовал лейтенант Медведев. В пьяном угаре он требовал на ночь девочек, грозился забросать подвал гранатами и фугасами.
       Я спрашиваю у Азы Шамилевой: неужели среди российских солдат и офицеров не было ни одного, кто искренне посочувствовал бы вам?
       — Были, — ответила Аза, — немного, но были. Солдат-контрактник, он был кинологом, даже стал на колени и говорил: «Простите нас». Он тоже был пьяненький.
       — К кому вы обращались в поисках мужа? — спрашиваю у Азы.
       — К кому только не обращалась: и в прокуратуру Чечни, к прокурору Губанову, и к спецпредставителю президента России по правам человека в Чечне Колыманову, и к депутату от Чечни Аслаханову. И к международным экспертам из Совета Европы. Но никакой информации о муже и других мужчинах, которых забрали, нет. Дочка в письмах спрашивает меня об отце. А мне ей сказать нечего. Если моего мужа расстреляли, то пусть дадут возможность по-человечески, по нашим законам его похоронить. Но цирк, куда их отвели, заминирован. И никому нет дела до нас в этой стране. А Магомед мой, он был инвалидом, у него только 20 процентов слуха. Он каждую ночь является ко мне во сне и просит успокоить его душу: похоронить по обычаям. Я не могу уехать к дочери, не выполнив своего долга перед ним.
       Автору этого материала удалось выяснить, что военнослужащие, которые увели Магомеда Шамилева, Саид-Ахмеда Бицалова и Александра Ковенчука, были офицерами и солдатами 205-й мотострелковой бригады. Нам известны их имена и фамилии.
       ...Сегодня в Грозном в доме № 41 на улице Комсомольская остался только один житель.
       Это 75-летняя Галина Ивановна Реутова. Ее пытались отвезти в дом престарелых, но она отказалась. Она верит, что единственный ее сын, ее Саша, жив, и она будет ждать его до конца.
       А я думаю о том, что ее покойный муж Михаил Ковенчук, военный летчик-фронтовик, и в страшном сне не мог подумать, что спустя 55 лет после победы над фашистами самый близкий его человек будет убит русским солдатом, так понявшим свой долг перед Родиной.
   
       И в Ханкале исчезают люди
       16 июля прошлого года в 5 часов утра группа спецназовцев в масках ворвалась в квартиру № 4 по улице Кирова, 27 в Грозном. Из квартиры вытащили, предварительно избив, сотрудников чеченской милиции, участвовавших в штурме Грозного в составе отрядов Беслана Гантамирова: Висархана Дакуева, Ахмеда Дудуркаева, Апти Меджидова, Алу Бултаева, а также женщину — Сациту Садыкову. Всех перечисленных вывезли в Ханкалу и посадили в одну яму.
       По свидетельству, в том числе письменному, Сациты Садыковой, до вечера 16 июля она находилась в одной яме с Дакуевым, Дудуркаевым, Бултаевым и Меджидовым. Потом ее перевели в вагончик, там же, в Ханкале, а через два дня она оказалась в следственном изоляторе ФСБ в Ростове. Через пять дней, то есть 21 июля 2000 года, следователь следственного отдела управления ФСБ России по Ростовской области старший лейтенант юстиции Роман Марченко подписал постановление об освобождении Сациты Садыковой из следственного изолятора.
       Судьбы Дакуева, Дудуркаева, Меджидова и Бултаева после ханкалинской ямы неизвестны. У 29-летнего Висархана Дакуева осталась двухлетняя дочь; 22-летний Ахмед Дудуркаев — единственный сын у матери, у 25-летнего Апти Меджидова — две дочери, у 32-летнего Алу Бултаева — трое детей.
       Все семьи ведут в Чечне полуголодную жизнь.
       Несчастных женщин с детьми гонят в шею не только федеральные, но и местные начальники — Гантамиров и его заместитель Хамбулатов. Одна из дочерей Алу Бултаева обожглась. Мать попросила хоть каких-то денег на лекарства у чеченских властей в счет зарплаты мужа. Не дали ни копейки. Пропавших из федеральной ямы в Ханкале официальные лица искать и не думают.
       Женщины собрали по копейкам деньги по родственникам и передали их сестре Висархана Дакуева — Макке. Она, оставив грудного ребенка дома, приехала с 10-летним сыном Бекханом в Москву к нам, в редакцию.
       Я спрашиваю Макку, зачем взяла с собой мальчика, ведь ему тоже надо лечиться, он от испуга заикается.
       — Если ко мне, бесправному лицу кавказской национальности, пристанут московские милиционеры, Бека должен меня защитить.
       Я спрашиваю стеснительно улыбающегося Беку (так ласково называет Бекхана мать), как он будет защищать маму. Но он только улыбается — совершенно детской светлой улыбкой.
       Похоже, он абсолютно не верит, что в этом огромном, очень красивом городе, так непохожем на разрушенный Грозный, кто-то может обидеть его маму.
       Вместе с родственниками пропавших мы обращаемся к руководству ФСБ с просьбой выяснить и сообщить хотя бы горькую правду о судьбах этих людей.
       
       Что прикрывает БРОН
       28 июля прошлого года сотрудниками Псковского спецназа внутренних войск (8-й БРОН — бригада особого назначения) были задержаны в районе улицы Садовая в Грозном трое юношей — 16-летние Мурад Льянов и Ислам Домбаев и 17-летний Тимур Табжанов. Ночь они провели в расположении этой бригады. Дальнейшая судьба юношей неизвестна.
       Родители обращались в различные инстанции — в прокуратуру Чечни, Главную военную прокуратуру, Генеральную прокуратуру, администрацию президента.
       Следователей прокуратуры Чечни к военнослужащим бригады особого назначения внутренних войск не допускают.
       Но все высокие инстанции, рассмотрев родительские жалобы и обращения, возвращают их обратно — в прокуратуру Чечни.
       Десятки бумаг от высокопоставленных чиновников на специальных бланках с номерами и датами. А за ними — пустота и нежелание выяснить совершенно простой вопрос: куда делись юноши?
       Ну скажите же правду! Если убили — верните хотя бы останки.
       За убийство гражданского населения в Чечне никого не судят и судить в России не будут.
       
       В XXI век с новыми преступлениями?
       Редакция «Новой газеты» получила копию справки, подготовленной начальником временного отдела внутренних дел Курчалоевского района Чечни полковником милиции В. Г. Ерохиным.
       В ней говорится, что в результате спецоперации федеральных сил 7—8 января 2001 года, проведенной в населенных пунктах Курчалой, Майртуп и Бачи-Юрт, были задержаны 10 сотрудников Курчалоевского РОВД, чеченцев по национальности, и 8 кандидатов, отобранных для прохождения службы в Курчалоевском РОВД.
       После избиений почти все они были отпущены. Однако до сих пор неизвестна судьба двоих: Умара Аслахаджиева и Нурмагомета Бамбатгириева. Родственники пропавших, а также охранники Ахмада Кадырова попросили автора этих строк подключиться к поиску.
       Хочется верить, что эти люди еще живы.
       Наконец-то руководители страны поняли, что военные в Чечне оказались в тупике.
       И сколько теперь нужно усилий, разума и терпения для налаживания жизни. И сколько лет.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera