Сюжеты

ЛАМПОЧКА НАЗДРАТА

Этот материал вышел в № 06 от 29 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Юрий Сафроновсобкор в Париже

 

Вера — холодная, надежда еле дышит, а любви к власти никогда не было Врут, что в Приморье целыми днями нет света, тепла и горячей воды. Свет отсутствует не целый день, а каких-нибудь 15—20 часов в сутки. И сейчас, к концу января, лампочки...


Вера — холодная, надежда еле дышит, а любви к власти никогда не было
       
       Врут, что в Приморье целыми днями нет света, тепла и горячей воды. Свет отсутствует не целый день, а каких-нибудь 15—20 часов в сутки.
       И сейчас, к концу января, лампочки загорелись во многих домах. Пусть не во всех, но во многих. И тепло тоже уже есть. Пусть не всегда, не везде и даже почти не тепло, но есть.
       В недешевой, надо сказать, гостинице батареи чуть теплые. На окнах плотная целлофановая пленка. Человек в куртке, рассчитанной на минус 50, шапка на голове, голова под одеялом, нос под одеялом, ноутбук под одеялом — все под одеялом...
       Только так и можно писать заметки в родную газету

       
       Картошка под шубой
       Владик, Артем, Кавалерово, Уссурийск, весь Приморский край.
       Половинка картофелины лежит в блюдце с подсолнечным маслом. В картофелине — фитилек из кусочка бинта. «Лампочка Наздрата» дает яркий, ровный свет. Подливай масло — будет гореть до следующей «необычайно холодной зимы»...
       Кризис сделал людей изобретательными.
       Масло — это дорого, но свечка еще дороже. Свечка коптит, свечка чадит, свечка стоит 5 рублей — наша, 3 рубля — китайская...
       Жители частного сектора города Артема гордятся тем, что живут в частном секторе. Воду они и так носили ведрами. Телевидение и радио там не очень хорошо идет, нужно антенны дорогие ставить, а это никому не интересно. Свет им — до лампочки. Тепло у них — от печки...
       Валентина Григорьевна не бедствует, хотя она всего лишь училка в артемовской школе. У нее муж — пилот на Домодедовских, а она продает в аэропорту икру красную, икру черную, рыбу разную. Икра тлеет на переднем стекле микроавтобуса, а Григорьевна, еще не старая, но уставшая уже дама, закуталась в шубейку и закрылась в машине. Сидит там и носа на улицу не кажет. В машине, к счастью, никто тепло и свет отрубить не может, а вода теплая имеется в радиаторе.
       В машине можно говорить...
       «Меня политика вообще мало интересует. Меня интересует Чубайс. Но это не политика, наверное... А — любовь».
       Все бы ничего, только школьницы-отличницы рыдают, пусть спрос с них сейчас невелик, но уроки не готовы...
       Училки варят в школе крупу, одна приносит — все едят. Обедать ходят к Григорьевне. Им стыдно, а они ходят. Григорьевне стыдно, а они ходят...
       Был на День учителя концерт за деньги. И для учителей тоже. Григорьевна водила своих деликатных коллег на концерт. В антракте купила пирожное и шампанское.
       — Ой, мы не любим сладкое. Ой, мы не пьем...
       Наладила отношения с соседями. Раньше друг друга знать не знали, только в лицо здоровались, теперь мерзнут вместе.
       Григорьевна приходит с работы, соседи освобождают кастрюлю с пюре от фуфайки.
       — Григорьевна, иди к нам ужинать!
       Ну Григорьевна бежит в магазин, берет бутылку коньяку, идет есть картошку. За ужином обмениваются рецептами, что можно приготовить побыстрее и с минимальными затратами энергии. Они с мужем-дочкой мерзнут не в частном доме, они мерзнут в квартире. Когда по телеку рапортовали о безоговорочной победе над холодом и тьмой, у нее в квартире было минус девять. И сейчас столько же: это благодаря четырем обогревателям.
       Куховарит она на китайской плитке. Про эти плитки уже вся страна знает, они популярнее лапши «Доширак».
       
       Куня и корефана
       Китайцы — они проворные, как муравьи, на конъюнктуру рынка откликаются мгновенно: заглохли в Приморье электроплитки — китайцы моментально придумали, как нашим помочь. Притаранили изделия, которые на газовых баллончиках работают. Плитка — рублей пятьсот, каждый баллончик (2 часа работы по инструкции, сорок пять минут — на самом деле) — 15—20 рублей. Плитки, как всякий нормальный китайский товар, поступающий к нам, производятся подпольно. А потому могут запросто бабахнуть, и бабахали уже не раз...
       И кормят наших тоже китайцы...
       У свалки на китайском рынке, где выбрасывают подгнившие овощи и фрукты, кучкуются наши пенсионеры.
       Местные жители (которые некитайцы, точнее — не только те, которые китайцы) уже умеют различать своих кормильцев. Северные китайцы — маленькие, сморщенные и худенькие. Они торгуют вещами, продуктами и оргтехникой производства Северного Китая. Южные китайцы, живущие в капитализме, — высокие, статные и с гладкой кожей, лицом — корейцы, одеты, как японцы. Их тут видят редко, они крутые.
       Наши говорят, что скоро станут похожи на тех, что живут севернее.
       Наши знают, что куня — это женщина, а корефана — мужик.
       Куня и корефана — супруги — вместе торговать обычно не ездят, кто-нибудь остается с семьей. Китайцы снимают одну квартирку на много китайцев, там же хранятся китайские товары, а спят китайцы, тесно прижавшись друг к другу своими маленькими китайскими телами. Холод им не страшен. Сила их не в правде, сила — в количестве...
       По правде, то есть по данным местных жителей, китайцев здесь уже больше, чем некитайцев. Китайцы называют наших «лао-вай» (большеносыми), наши китайцев — косорылыми. Но китайцы нашим нужны.
       Вот картинка. Продрогший китаец сидит на раскладном стульчике около автобусной остановки. Рядом стоит наш, весь из себя цапля, на одной ноге стоит. Китаец штопает нашему ботинок, китаец делает нашему тепло за двадцать рублей...
       А автобусы тут корейские, больше похожие на наши родные немецкие маршрутки, машины все «праворульные», японские, продукты китайские...
       С Россией Приморье объединяют только три вещи — тут хорошие люди, хреновые дороги и придурковатое начальство...
       
       Потом занесете
       Владивосток. У ж.-д. вокзала стоит пожилой, здоровый и веселый мужик. На мужике — валенки, тулуп, шапка.
       В мужике — кило 120 весу. Под ногами у мужика — ящичек, на ящичке стельки теплые-претеплые, войлочные стельки.
       — Он крепко сидит, я тащусь. Край развалил... и сидит. Однако не там сидит... Стельки! Стельки теплые, войлочные! Стельки войлочные!
       Приходит девушка «почемстельки». Стельки по чирику. Девушка дает стольник, у мужика нету сдачи...
       — Ты думаешь, его этот Пуликовский снимет? Да ни хрена. Все они, блин, одинаковые... Девушка, да берите так, деньги потом занесете.
       — Ну че ты приперся из своей Москвы, стоило ехать, ха! Чем ты нам помочь-то можешь? Решил влезть в шкуру приморского жителя, да? Ну поживи у нас подольше, с годик поживи. Вы все там думаете, что у нас одна проблема — тепло...
       Я потом, когда этого мужика вспоминал, ничего понять не мог. Чего он такой смелый, вроде ж не дурак.
       
       Не телефонный разговор...
       Здесь самое страшное не холод, прав мужик был, прав.
       У меня за неделю командировки сорвалась куча тем. Люди, полчаса назад готовые выплакать тебе «такое, что волосы дыбом», не являлись на встречи, просили прощения, предлагали чаю и — «успокойся, зачем тебе это надо?»...
       По телефону все говорят шифровками.
       — Слушай, тут ко мне мальчик пришел, помоги мальчику...
       — Чего случилось-то, хоть намекни.
       — Ничего не случилось, просто помоги мальчику.
       — Кто он?
       — Он расскажет, когда придет...
       Так мне обеспечивали «компру». Когда приходил, вместо компры получал... (см. выше). Здесь все слишком помнят выборы, когда один приводит семерых, все знают, что можно всегда без желания уволиться по собственному, что кого-то вроде убивают за длинный язык...
       Может, люди больше себе напридумали, может, все не так страшно? Но факт — они боятся, они не хотят никуда лезть. Здесь не судят за молчание, но не понимают болтливых.
       Власть вернула им прошлое, вернула обстановку кухонных разговоров. Правда, лишила настоящего.
       
       Приходите, поплюемся...
       Стельки у мужика расходятся мгновенно, людям на остановках делать нечего, у них минуты свободные, они в двадцатиметровой очереди на коммерческий автобус (других нет).
       Прыгают, ходят вправо-влево, чтобы очередь не потерять. Ветер ледяной, пронизывающий, влажность стопроцентная, пробирает стыдно сказать до чего.
       Подпрыгивая на обледеневшей и нечищеной дороге, подкатывает маршрутка.
       Люди степенно, не толкаясь (здесь слишком боятся ссор, нервы у всех — ни к черту), заполняют чрево корейской уродины.
       В маршрутке шутят, выжимают улыбки, здесь тепло и уже близко до картошки под шубой.
       Диалог типичный.
       — У нас воды нет, даже холодной.
       — А как вы живете?
       — Ну так свет же есть.
       А в общем, милые люди. Филиал Одессы на Дальнем Востоке. Это еще один кризисный феномен. Из города гонят депрессию.
       Здесь легко находят повод для праздника.
       — Свет дали! — крик такой стоит по всему стояку, что хоть посиневшие уши-ледышки почерневшими пальцами затыкай. Через минуту подъезд загудел-запел пылесосами, стиральными машинами и электробритвами.
       Свет включали не у всех сразу, а по очереди — сначала один район «загорится», потом другой желтыми пятнами пойдет, а первый потухнет.
       Люди ходили (ездили иногда, когда транспорт нормально работал, — то есть почти никогда и не ездили) друг к другу в гости — садились у телевизора и дружно плевали в одно опостылевшее лицо.
       
       Лицо власти сплотило народ
       В стране не могут найти объединяющую идею, а в Приморье нашли. Народ объединился на почве ненависти к нескольким харям (без имен, играю по здешним правилам). Тут шепчутся, что есть люди, которых можно только убить...
       
       Уйти в, а не выйти из...
       По радио дают советы, что нужно делать, чтобы не обморозиться. Натираешь морду и губы жиром, в обувь газеты заталкиваешь.
       В газетах — прогноз погоды на несколько дней вперед. В городе много мастеров, практикующих ушу, тайдзи и еще какий-то там непонятный цигун. Не уверен, что правильно просклонял названия различных учений, но народ местный все склоняет правильно, а наставников не склоняет, а даже уважает.
       Берут недорого (150 руб. в месяц), учат правильно дышать, правильно (то есть тепло) относиться к людям, правильно уходить в себя, правильно выходить из себя (хотя это неправильно, надо держать себя в рамках).
       В Приморье это сейчас актуально.
       Народ стал спортивнее.
       Народ шутит: пора бы заняться тепловой йогой. Тепловые йоги могут растапливать снег под собой. Йоги входят в состояние транса, говорят: «Я — солнце, солнце. Мне плевать, что у нас уже третью неделю не греют батареи»,— и окна начинают оттаивать.
       
       * * *
       Григорьевна включила в своей «Тойоте Лит-Айс» радио, нащупала ближайшую волну. Оттуда — гнусавый, визгливый голос, кто-то плюется словами из динамика: «...подвожу тепло к телам владивостокцев. И отвожу фекалии от их унитазов. Администрация делает...». Григорьевна вырубила радио.
       — ...удак. Слушай, вот ты молодой. У вашей молодежи есть цели в жизни, смысл какой-то есть, вот скажи мне, пожалуйста... Вот здесь — нету. Здесь темно, понимаешь, беспросветно.
       — Как в квартирах? — глупо сострил я.
       — Вот вас это все там веселит в Москве, вам смешно, у вас есть о чем в автобусах поговорить... Ладно, чего там. Ты икру-то брать будешь?
       — На обратном пути.
       — На, попробуй, — и протянула ложку.
       

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera