Сюжеты

«СПЕЦМЕРОПРИЯТИЕ»

Этот материал вышел в № 08 от 05 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Анализ беседы президента России со звездами НТВ, проведенный коллегами Владимира Путина по «первой профессии» Сумбурный, но полный интригующих деталей рассказ участников знаменитого похода НТВ к президенту в прямом эфире «Эха Москвы»...


Анализ беседы президента России со звездами НТВ, проведенный коллегами Владимира Путина по «первой профессии»
       


       Сумбурный, но полный интригующих деталей рассказ участников знаменитого похода НТВ к президенту в прямом эфире «Эха Москвы» изложен уже ведущими изданиями России. Как находящимися на пропагандистском подряде властей, так и оппозиционными.Но главный вопрос, интересовавший Венедиктова — зачем Путин на 45 минут выдернул арканом из дружного стада журналистов Светлану Сорокину, — так и не получил до сих пор внятного ответа. Ни участников, ни своры комментаторов.
       Между тем все становится на места, стоит задуматься над прозорливой фразой Шендеровича: «Президента прекрасно учили первой профессии». Искренне стремящийся осчастливить нашу страну, Владимир Владимирович делает это, используя накопленный опыт оперативной работы. Похоже, по-другому у него пока и не получается. Отчасти бестолковый, взволнованный и, без сомнения, искренний рассказ журналистов, по сути, является отчетом о провалившейся вербовке проницательного и стойкого разведчика. Вербовки, которая замышлялась как блестящее завершение многомесячной объектовой разработки под оперативной зашифровкой «Мост» (или, скажем, «Шакалы»). Силы и средства, задействованные в операции, беспрецедентны. Вербовка сорвалась, разработка продолжается. Остается ждать. Наш президент неизбежно поймет разницу между политикой и т.н. «оперативным искусством». Когда?
       
       Такого президента не знали до сих пор ни пресса, ни избиратели, ни западные партнеры. Да и не могли знать: столь ярко он мог проявить себя лишь в «момент истины», в пиковой ситуации. И раньше некоторые «приемы общения» Владимира Владимировича, ставшие чертами характера, проступали в отдельных интервью и выступлениях. Но все эти «не смог дозвониться» и «да что вы говорите?» снисходительно списывались публикой на неопытность молодого политика. Анализ изложенного «звездами» НТВ заставляет отказаться от этого поверхностного вывода.
       В достоверности рассказа нет никаких сомнений. Так не притворяются, да и времени на согласование «клеветнической» версии беседы по всем эпизодам времени не было. Ни одно государево СМИ ее фактическую часть под сомнение не поставило, пробавляясь комментариями.
       История борьбы государственной машины под водительством президента с холдингом Гусинского полностью укладывается в схему операции по разработке объекта противника. Под объектом понимается группа лиц, ведущая преступную деятельность длительное время в рамках устойчивой структуры.
       
       О том, что это журналистское сообщество в Кремле рассматривали именно как преступное, говорят десятки цитат о его «антигосударственной деятельности» в заявлениях самого президента и его окружения с мая прошлого года. До сих пор это ключевой вопрос: является ли полемика в эфире формой политического процесса или преступлением? Уголовный кодекс и Конституция однозначно отвечают на этот вопрос. Срок за личные взгляды не предусмотрен ни для Гусинского, ни для Волошина.
       Но в том-то и беда, что Путин и его чекистское окружение годами привыкали заводить разработки по личным ощущениям и оценкам руководства. Под какую статью подвести деятельность объекта, всерьез решали уже на стадии подготовки дела к передаче в суд. Если, разумеется, объект не удалось завербовать и заставить работать на себя. Реальные преступления интересующих лиц использовались чаще всего как повод к вербовке. Такова была практика, и менее всего можно судить часть нашей новой элиты за укоренившиеся привычки.
       Другое дело, что в новом государстве, построенном на других принципах, эти привычки надо бы оставить в прошлом. Тем не менее преступление журналистов негласно квалифицировали как идеологическое. Хотя соответствующие статьи УК отменил еще Горбачев. Полной управляемости суда пока еще нет, посему вражескую деятельность надо пресечь на досудебной стадии. Началась разработка.
       Ведущий разработку сотрудник (в нашем случае президент РФ) ни в коем случае не должен «светиться». Его контакты с объектом по разным направлениям осуществляют подчиненные через агентуру. Например, бывшие сотрудники Гусинского, продолжающие дружески общаться с коллегами. Не бывает исполнителей добросовестнее перебежчиков. Одновременно организуется системное давление, призванное заставить противника задуматься о личных перспективах. Важно заронить сомнение в себе. Если в обычной жизни это делают участковый, кадровик или паспортный стол, то на «Мост» были брошены Генпрокуратура, налоговая полиция и инспекция, ФСБ и частично суды. Объектовая разработка опального холдинга породила такое количество эпизодов, что пришлось привлечь целые управления. Включая полноценные подразделения наружного наблюдения и прослушивания. О чем президент и сказал Киселеву почти в лоб.
       Инерция аппарата такова, что «спецмероприятие» до сих пор имеет тенденцию к расширению. Вовлекаются Лужков, Сбербанк, иностранные партнеры. Хотя, казалось бы, куда уж дальше! История КГБ СССР не знала операций такого масштаба. Ее можно сравнить лишь с борьбой ФБР с ку-клукс-кланом в середине 60-х годов. Не в нашу пользу такое сравнение, но других примеров нет. Чем бы ни закончилась эта «война», будущая книга о ней станет бестселлером.
       Месяц за месяцем создается машина, применение которой, без сомнения, найдется и в будущем. Подключается министерство Лесина. Подряжаются PR-агентства, разрабатывающие сценарии и пропагандистские тексты. Под задачу создается целое подразделение «Газпром-Медиа», вся функция которого — контролируемая борьба за акции «Моста». Кох с его сотрудниками к «Газпрому» имеют такое же отношение, как корова к седлу. Единый штаб проводит координацию. Регулярно случаются сбои в работе. Но в целом гигантская телега, на которой сидят в совокупности несколько тысяч человек, со скрипом катит на журналистов, подталкивая их к единственно правильному выводу: надо бы договориться. Именно так, ведь захватить СМИ проще, но что делать с коллективами?
       Сотрудник же на верху пирамиды подчеркнуто отстраняется от происходящего. Он ждет главного момента. Он анализирует поступающую информацию: рано, не дозрели. И вот в эфире раздается призыв Светланы Сорокиной: «Владимир Владимирович. Придите. Поговорите. Мы не олигархи». Пора! Теперь главное — никакого шапкозакидательства, предельная собранность, план вербовки. Надо спасти талантливых, запутавшихся людей. Спасти прекрасные, по большей части самоокупаемые СМИ.
       
       Правила поведения оперработника в беседе с объектом разработки изобретены не в России. Они просты и испытаны веками.
       Больше слушать, чем говорить.
       Не показывать, что знаешь гораздо больше, чем может предположить собеседник.
       По возможности говорить то, что от тебя, может быть, хотели услышать (любимый автор — Шендерович). Короче, не мешать собеседнику обманываться.
       Не давить, если ты не уверен в результате. Предпочтительна вязкая, плотная беседа с частой сменой тем, позволяющая уходить от вопросов, в которых тебе остается только пускать пузыри.
       Все это отражено в рассказе на «Эхе Москвы», как в зеркале. Об этом уже все сказано.
       Разумеется, президент понимал, что и на НТВ к встрече будут готовиться. Необходимо было понять, с чем они идут в Кремль. Похоже, агентура внутри НТВ ничего толком сообщить не смогла. Видимо, не тот допуск у агентов. Поэтому и решено было вначале выдернуть на беседу Сорокину, прощупать ситуацию. Потому и не смогла она толком объяснить, зачем это было нужно. По ходу беседы с ней и корректировался план встречи. И вербовочное предложение «сдать Гусинского» и работать на своих местах долго и счастливо было сделано не в лоб, а экивоками. Действительно, наш президент старательно усвоил первую специальность.
       Неудивительно, что все четверо гостей Венедиктова говорили о хорошей подготовке президента к беседе, глубокой компетентности даже в смежных вопросах. А чего еще ждать от человека, пришедшего на заключительную стадию операции?
       Журналисты удивились двойственной позиции Путина: для Хапсирокова, Лесина и Устинова есть презумпция невиновности, для Гусинского — нет. Это вполне объяснимо. В ходе разработки и угрозыску, и контрразведке приходится вербовать и потом долго сотрудничать с людьми, преступившими закон. И при этом самим его не нарушать. В развитых странах эти отношения определены специальными законами, а у нас ВЕДОМСТВЕННЫМИ ИНСТРУКЦИЯМИ. Проще говоря, считается, что завербованный самим сотрудничеством искупает вину и создает базу для помилования.
       Нередко «опер» начинает снисходительно смотреть на продолжающего нарушать закон источника, устанавливаются человеческие отношения. Действительно, презумпция невиновности для объекта до и после вербовки — не одно и то же. Не в суде, конечно, а в голове разработчика. Бывает, сотрудники правоохранительных органов склонны видеть в завербованных преступниках (в нашем случае их фамилии на слуху и в тексте) соратников по справедливой борьбе. Узнаете ситуацию?
       Правда, случается и иначе: бандиты легко поступают к «оперу» на связь, водят его за нос и используют в своих целях. Да еще и насмехаются над ним где-нибудь в бане. Тут уж начинается оперативная игра, в Кремле такая ведется не одна.
       Лучшее качество сотрудников спецслужб по всему миру (а в нашу разведку старались брать лучших) — это святая убежденность в правоте своего дела. Да, их могут не любить, как зубных врачей, но они спасают людей и служат Родине. Если на это наложить свойственные молодости пафос и романтизм, получится то, что называется «чекистский комплекс». И собственную некомпетентность, и лень, и пьянство многие сплошь и рядом оправдают этим. Наш президент, слава богу, не пьяница и не бездельник. И Шендерович увидел в нем этот «кремень».
       
       Подведем итог. Что сказать об исполнителях? Сплошной позор и проколы. Столько времени работали и толком ничего не предъявили. В хорошие времена всех бы разогнали за такое усердие. А ведь одними генералами сельский клуб забить можно. Реформа назрела, да с беловежских соглашений руки не дошли. Сплошные реорганизации тришкина кафтана. Уровень правового нигилизма, приобретенного всеми силовиками на деле «Моста», сравнялся с туркменским. В головах следователей и сыщиков закон отменен de facto. Об этом не принято говорить официально, как о скрытой наркомании. Этот страшный удар по зачаткам гражданского общества — лишь следствие. А причина в том, что пришедшая во власть группа чекистов неспособна поставить закон выше целесообразности и инструкции.
       О разработчике. «Пониженное чувство опасности» — эта строка из служебной характеристики Путина была пропагандистским гвоздем. На самом деле для разведчика это почти профнепригодность. Ведь рассмотренный эпизод — не первый. Точно известно, что президент провел как минимум две такие «беседы» прошлым летом. И вполне успешно. С третьим, Доренко, случился облом. Но это же работа для начальника отдела!
       Привычка отделять своих и чужих, скрытность, убежденность в правоте, искренность, хороший сон и аппетит — главные свойства оперработника. Старательного, аккуратного, терпеливого, компетентного. Побольше бы таких в ФСБ, и особенно в налоговую полицию! Но это не качества политика. Страной пока правит оперработник из лучших представителей разведки, который со временем, возможно, станет политиком.
       Победа для политика — это привлечение оппонентов и общества к осуществлению своих целей в рамках политического процесса. Постоянное взаимодействие с оппозицией, корректировка своей политики. Чтобы на место уничтоженного не пришел более сильный, но с другой стороны. По большому счету это — созидание. Победа для оперработника — это уничтожение или нейтрализация объекта, передача дела в суд или завербованного на связь. Это всего лишь разрушение.
       Жизнь образует Владимира Владимировича. Нет сомнений, что он честно пытается вытащить страну из болота. Он обязательно поймет, что политика подразумевает частичную искренность на публике, откровенность за столом переговоров. Что нельзя так часто говорить одно и делать другое. Время от времени необходимо говорить и делать что-то одно. Что опыт спецопераций и интриги в политике не слишком эффективен. Фигаро, конечно, может поехать в Англию.
       Но ждут там Альмавиву.
       
       P.S.
       После прямого эфира на «Эхе Москвы» можно считать, что ответ на вопрос прошлогоднего форума в Давосе «Кто есть мистер Путин?» — дан.

       
       Аналитическая группа «Новой газеты»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera