Сюжеты

УБИЙСТВО НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ

Этот материал вышел в № 08 от 05 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Охранники водочного магната и депутата Рязанской областной думы Колесника насмерть забили 19-летнего парня Минувший понедельник, как ему и положено, выдался для меня окаянным: из Рязани в редакцию приехали муж и жена Мишаевы — Светлана...


Охранники водочного магната и депутата Рязанской областной думы Колесника насмерть забили 19-летнего парня
       

 
       Минувший понедельник, как ему и положено, выдался для меня окаянным: из Рязани в редакцию приехали муж и жена Мишаевы — Светлана Викторовна и Геннадий Владимирович. Не вдруг, не случайно. В пятницу звонил их земляк, рассказал: у Мишаевых погиб сын. Вышел в селе Ключи перед сном прогуляться и вдруг исчез. Наутро нашелся весь избитый, без сознания. Люди говорят, что попался Сережа охранникам спиртзавода, а этого и врагу не пожелаешь. Ты, говорит, помоги людям, выслушай.
       Впереди были выходные, до страшных рассказов — вечность, даже думать о них не хотелось. Ментовское мое прошлое здесь не помощник, как снял погоны, так и думать себе запретил о той жути, которая была моими буднями три десятка лет. И вот на тебе — снова
       
       В субботу позвонила мне Светлана Викторовна, как-то буднично и отстраненно сказала: «У нас убили сына Сережу. Ничего, что мы приедем?»
       Вошли больно уж стеснительно, оба все время извинялись, долго рылись в сумках, выложили на мой стол и тут же уронили пачку фотографий, немного бумаг, зачем-то свои паспорта. Сейчас признаюсь: этот их приход с утра пораньше, эти их суетливость и тихая перебранка друг с другом понемногу стали мне надоедать, покуда я не увидел их глаз. Скверно, что я не всмотрелся в них раньше, — никогда еще не видал я такой муки и печали. И трудно было поверить, что обоим Мишаевым чуть за сорок и нет еще седины: по голосу, по движениям и остановившимся лицам я видел в них едва ли не стариков, окутанных горем.
       Первым стал говорить Геннадий — очень спокойно и складно, словно не о себе и не о сыне, которого нет.
       Только вот с днями и датами у него закавыка — какие-то называет точно, а чаще путает. Тогда Светлана его выручает.
       Рассказ свой он начал с 10 января — тогда все и случилось. Поначалу все было обыденно — беда редко когда о себе предупреждает. Вот и представьте себе легкий январский морозец, лихо бегущую по шоссе «Волгу» Геннадия, услышьте, как он хохочет, когда за спиной, на заднем сиденье, старый его друг Саша подначивает Сережку, которого знает с младенчества, тот вроде бы дуется, но отец в зеркальце видит, как им вдвоем хорошо. А едут они к Сашиным родителям в совхоз «Быковская степь» — проведать, помочь старикам по хозяйству да и самим отдохнуть. Особенно Геннадию — пока все праздновали то новогодье, то Рождество, он колесил на автобусе и только сегодня взял выходной.
       Дальше он мне рассказывает бегло. Доехали к часу дня, кучу дел переделали, а как стемнело, стали думать, где ночевать. У стариков дом крохотный, а вот у тещи Саши пустует — это километра три до села Ключи, туда и ехать решили. Приехали, натопили печь, поужинали под стопку-другую и стали укладываться — где-то около девяти вечера. Кроме Сергея: тот надел куртку, взял фонарик и к дверям — дескать, пройдусь перед сном. Тут Саша ему говорит: «Сережа, в Ключах в это время прохожих нет, одни охранники в камуфляже и с дубинками. Сторожат спиртзавод, что посреди села, и дом его хозяина — Николая Ивановича Колесника. Кого увидят — дубинкой охаживают. Вроде на всякий случай. Боже тебя упаси с ними встретиться».
       Мужчины уснули, а Сережа ушел. Утром встали, стали парня искать — не нашли. Тут — шум мотора. Вбегает в дом старый знакомый, совхозный начальник Красавин Юрий: «Мужики, я сейчас был на планерке у Колесника. Там слышу: задержан какой-то парень, шлялся по территории. Сейчас в караулке. Ну я мигом туда. Как чувствовал — это Сережа. Лежит на полу, плохой очень, вроде даже не дышит».
       Теперь пусть рассказывает Геннадий, отец:
       — Мигом я был там, караулку нашел сразу. Сережа лежал лицом вниз, в одной футболке и спортивных штанах. Голова, лицо, шея — в крови, уже спекшейся. Я его положил на диван, послушал сердце — бьется тихонько. На запястьях — багровые следы наручников. Руки, ноги — в синюшных полосах от дубинок. Заходит охранник, я на него ору уже не помню что, главное — врача зову. Он мне лениво так: какой тебе врач, ложь парня в машину и дуй в Рязань.
       Потом мы с ним Сережу принесли в мою «Волгу», уложили на заднее сиденье, я поехал сначала нескоро, потом мне стало страшно, что мальчику плохо, я не успею к врачам, и погнал. Нет, не могу — остановился, побрызгал Сереже водой лицо, стал массировать ему сердце. Потом за руль опять, считаю: до Рязани 150 километров, я их сделаю за час пятнадцать, а посмотрел в зеркальце — и на тормоза: Сережа сидит. Спрашиваю: «Сынка, что болит? Глянь на папу, сынка!» А он не может: у него оба глаза заплывшие, брови — сплошные шишки. И вдруг слышу: «Папа, у меня ничего не болит». И опять валится, дыхание с хрипом, из носа кровь. Я за руль, думаю: в девяти километрах от трассы поселок Старожилово — надо туда, там больница.
       Подъехал, поднял шум. Неспешно вышли два врача и сестра. Один стал массировать Сереже сердце, другой дует в рот. Я им: да вы уколите его чем-нибудь, капельницу какую поставьте, нельзя же так... Еще подули, а потом врач, который помоложе, как обухом меня: да умер ваш сын, где вы раньше-то были?
       Тут подъезжают двое милиционеров, кажется, офицеры. Я им говорю: мне в Рязань надо, к жене — она вчера сына живого со мной отпустила, дайте я хоть мертвого ей привезу!
       Так эти менты говорят: смерть наступила в нашем районе, поэтому едем в РУВД разбираться. Куда денешься — поехал в райцентр Кораблино. Там на допрос — сперва к оперу, потом к следователю. Вот, вспомнил его фамилию — Чинин. Ничего не могу сказать — ребята вежливые, спокойные. И знаете, мне показалось, что они уже что-то знают — где Сережу били, кто. Я опять: отпустите нас с сыном в Рязань, день уже кончается, а мне с мертвым сыном кататься? Хорошо, говорят, едем в морг, там тело сдадите и езжайте себе.
       Потом уже помню хуже: приехали в райпрокуратуру, снова меня водят по кабинетам, опять допрашивают, я снова прошу отпустить в Рязань — темно уже, восьмой час вечера, голова кругом. Нет, говорят, рано нам вас отпускать — надо съездить опять в Ключи, осмотреть место происшествия.
       Снова едем в проклятое это место. Вот спиртзавод, вот караульное помещение охраны. Народу со мной полно: заместитель прокурора района, начальник криминальной милиции, следователь, эксперт, участковый... Только они начали расходиться по своим делам, как суматоха поднялась: это на крыльце появился здешний барин — директор Колесник. Тут мои менты как с цепи сорвались — каждый бежит к нему: «Николай Иванович, как рады!» И каждый — к ручке. Я стою в стороне, слышу, как кто-то Колеснику сообщает, что утром в караулке лежал побитый парень, а недавно вот умер. Колесник так важно: да, мол, слышал — задержали подозрительного на территории. А вот что умер — так он-то тут при чем?
       Сел в джип и уехал.
       — Геннадий, — останавливаю я. — Этот Колесник знал, что рядом стоите вы, отец убитого его мордоворотами парня? Не подошел?
       — Уверен: все-то он знал. И мимо меня прошел чуть помедленнее, искоса на меня посмотрел, что-то буркнул.
       Ладно, где-то за полночь я вернулся домой. Жены не было — сказали, что она уже все знает и на машине моего друга уехала в Кораблино. Света, теперь ты говори.
       Светлана Викторовна, вся в черном, прямая и недвижимая, тоже начала свой рассказ спокойно и без надрыва.
       — Вы верьте, пожалуйста: я с утра чувствовала беду. Часа в четыре дня позвонил Саша — тот, с которым мои ездили. Сказал, что Сережу кто-то избил и папа повез его в больницу. Мне совсем стало худо, но я держалась, боялась за девочек. Светлане — 18, а Ангелине — 15, им пока знать ничего не надо, да и вдруг все обойдется?.. А в десять вечера позвонила подруга, говорит: Света, Сереженьки нашего нет.
       Так уже почти ночью я оказалась в Кораблине, нашла морг, узнала адрес патологоанатома. Что я ему говорила, не помню, только он собрался, мы приехали в морг, и я увидела Сережу. Вот посмотрите его фотографию в гробу — посмотрите, что с моим мальчиком сделали, как изувечили. Тут еще руки его не видны, грудь и спина — там просто рваные раны.
       Утром мы с Геной снова поехали в этот морг. Сынок мой лежал на столе голышом. Еще его не зашили, судмедэксперт подводит меня ближе: видите, внутренних повреждений нет. Я ему говорю: вы мне, пожалуйста, смотрите в глаза, я мама, — а снаружи у сына что? Тот отвечает: это удары резиновой дубинкой. Я опять: сколько ударов? Говорит: сорок с лишним. А тут Гена его спрашивает... Гена, как ты спросил?
       — Трудно мне это, Света. Если коротко, я посмотрел грудь Сережи — она ведь раскрыта была. И вижу сломанные ребра. Говорю этому эксперту: а это что — не внутренние повреждения? Тот мэкает: ох, извините, упустил. Я опять спрашиваю: вот свидетельство о смерти, вот написано и вами подчеркнуто: «Род смерти не установлен». Это как понимать? А это, говорит, вам просто справка для похорон, а причина смерти сына будет установлена следствием. Света, я не могу больше.
       Светлана Викторовна сказала мне, что 13 января они Сережу похоронили, а 16-го снова поехали в Кораблино, в районную прокуратуру. Оба боялись, что будут волноваться и забудут, о чем там у них шел разговор. А потому Гена взял с собой диктофон, положил его в карман куртки и решил включить во время беседы.
       Сначала зашли к следователю Чинину — тот как раз допрашивал начальника охраны спиртзавода.
       А потом были беседы с заместителем прокурора района Сергеем Юрьевичем Парфеновым и прокурором Николаем Васильевичем Маркиным. Под запись.
       Из разговора с С. Ю. Парфеновым:
       С. Мишаева: Сергей Юрьевич, я мама Сережи, которого убили. Вы уже знаете — кто? Хотя бы в общих чертах — что там случилось?
       С. Парфенов: Слушайте, кто у вас есть в Москве? Вчера звонила из Москвы женщина, интересовалась делом. Откуда я могу знать, кто спрашивает? Не обижайтесь, но нельзя же так, не положено — никаких звонков! Этак и журналист какой-нибудь позвонит или родственник обвиняемого — всем отвечать? Это нельзя, не положено. Вы не обижайтесь, это же тайна следствия.
       С. Мишаева: Извините, это двоюродная сестра звонила, волнуется. Так вы нам ничего не скажете?
       С. Парфенов: Вам как матери и вам как отцу скажу: один человек арестован.
       С. Мишаева: Он охранник? Молодой?
       С. Парфенов: Да, охранник. Старых там нет. Но учтите — это только подозрения, это версия. И другие версии есть. Ну, например, что вашего сына неизвестные люди привезли к проходной завода уже избитым. Или еще: будто ваш сын лез в дом Николая Ивановича. Как какого? Колесника! И вообще не об этом надо сейчас говорить. Идет следствие, повторяю. Вы другим займитесь — подсчитайте расходы на похороны. Гроб, транспорт, копание могилы. А поминки? Все до копейки прикиньте, счета сохраните.
       С. Мишаева: И вы заплатите?
       С. Парфенов: При чем тут я? Проведем следствие, потом суд, приговор — обвиняемые платить будут.
       Из разговора с Н. В. Маркиным:
       Н. Маркин: Простите, у вас родственники в Москве есть? Знакомые?
       С. Мишаева: Да нас уже ваш заместитель спрашивал. Двоюродная сестра у меня там.
       Н. Маркин: Ну вот видите! А впечатление, словно из аппарата президента звонят — что у вас с делом Мишаева? Вы предупредите всех ваших знакомых: нам надо спокойно, вдумчиво работать. А тут — звонки!
       С. Мишаева: Простите, вы поняли, что случилось? Мой мальчик — он медицинский колледж закончил, он славный был, добрый — почему охрана Колесника его убила? За что?
       Н. Маркин: Ну это доказывать надо.
       С. Мишаева: Я — мать, я имею право обвинять убийц моего сына. Разве есть сомнения, что убийцы — охранники Колесника? Будь это сельская шпана — у них не было бы ни резиновых дубинок, ни наручников. Разве не так?
       Н. Маркин: Светлана Викторовна, мой вам совет — не исключено, что к вам придут родственники обвиняемых, предложат деньги, чтобы возместить моральный и материальный ущерб. Берите — ничего страшного. И берите расписки.
       С. Мишаева: Кто конкретно должен нам дать деньги?
       Н. Маркин: Да это я к примеру, образно. Вдруг у кого-то совесть проснется, разве не бывает?
       Прокурор Маркин как в воду глядел. Неделю назад, перед нашей встречей, Геннадию Владимировичу позвонил большой начальник, которого он когда-то возил. Как бы между прочим сказал, что может организовать встречу с самим Колесником, тот хочет убитой горем семье помочь. Николай Иванович — генеральный директор спиртзавода и депутат облдумы, человек деловой. Он велел Мишаеву прибыть к нему в офис в Ключах 24 января в 8.00 утра.
       — Ездили? — спросил я Геннадия.
       Он не ответил и стал собираться. Обиделся?
       Я понимаю, что на множество вопросов ни мои собеседники, ни я ответить не можем. А потому помогать нам будут наши коллеги — журналисты из регионального выпуска «Новой газеты» в Рязани. Они наверняка встретятся с охранниками, которые были на службе в ночь с 10 на 11 января, узнают, почему никто из работников спиртзавода не вызвал к умирающему Сергею врачей (а это уголовное преступление), не сообщил о чрезвычайном происшествии в РОВД, почему, наконец, врачи больницы поселка Старожилово даже не пытались спасти жизнь молодому парню (еще одно преступление) и что за интерес проявляет к отцу убитого водочный депутат Колесник.
       И еще личная просьба мамы Сергея и моя тоже: посмотреть каждому в глаза.
       
       P.S.
       С результатами расследования наших коллег из рязанского выпуска «Новой газеты» мы обязательно познакомим читателей

       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera