Сюжеты

ЮХАН ПУЙЕСТИК

Этот материал вышел в № 09 от 08 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ЮХАН ПУЙЕСТИК Если считать, что опыт каждого человека сугубо индивидуален, то в нем не должно содержаться ничего поучительного для других. Наличие литературы не опровергает этого. Ведь признаком ее считается собирательность образа, то есть...


ЮХАН ПУЙЕСТИК
       
       Если считать, что опыт каждого человека сугубо индивидуален, то в нем не должно содержаться ничего поучительного для других. Наличие литературы не опровергает этого. Ведь признаком ее считается собирательность образа, то есть утрата подлинной особенности и замена ее типом, которому придается своеобразие средствами искусства.
       Об этом можно было бы написать целый трактат. Да я и слышал этот трактат в неторопливом изложении Юхана Пуйестика, пярнуского философа, во время одной из длинных прогулок по пустынному пляжу, вылизанному волной. В осеннем освещении на фоне бледной низкой воды, медленно восходящей к горизонту, фигура Пуйестика в лиловом плаще и с косо надетым беретом выглядела весьма импозантно и вполне соизмерялась с морем.
       Своей нордической челюстью философ легко перемалывал в песок самые каменистые тезисы, а его гигантские следы на мокром пляже отмечали абзацы его неторопливой речи.
       Мой друг обладал чисто фокуснической способностью, ухватившись за край самой незначительной мысли, тянуть ее изо рта, как бесконечную ленту. <...>
       Мы уже покинули пляж и мимо надписи «Собак не водить» вышли в приморский парк. Ноги сами влекли нас в сторону бывшего казино. Пуйестик стал рассеян. Его плащ из темно-лилового превратился в сиреневый. Я давно заметил эту хамелеонскую способность плаща менять цвет согласно месту и времени, а может быть, соответственно настроению хозяина. <...>
       
       * * *
       Погрузившись в работу, я не встречался с Юханом Пуйестиком ровно столько времени, сколько нужно человеку, чтобы прийти в отчаяние от собственного косноязычия.
       Мы никогда не сговаривались о встрече. Пуйестик обладал мистическим свойством появляться на дорожке парка, когда я вызывал в воображении его фигуру. Вообще в этом было нечто странное. Да и весь Пуйестик как будто принадлежал другому измерению, в чем нам еще придется убедиться.
       Например, он никогда не интересовался моей работой. Не поинтересовался и на сей раз. Но заговорил именно о том, на чем я остановился.
       — В мыслях вашего Федорова о смерти, — начал философ без всякого предисловия, — есть рациональное зерно. Но его догадка о возможности воскрешения ушедших поколений не обоснована современными знаниями о возникновении вселенной. Подсчитав количество энергии, выделившейся через десятую долю секунды после первичного взрыва, я обнаружил существенную утечку энергии между миллионной и стотысячной долей первой секунды существования мира. Это нарушение закона сохранения энергии заставило меня задуматься.
       Самое интересное, что эта утечка происходит постоянно. И в наши дни тоже.
       Что же это означает? А означает вот что. Это моя догадка.
       Дело в том, что вселенная развивается не только во времени и в трехмерном пространстве. Но последовательно проходит этапы от низших измерений к высшим. И эти переходы требуют колоссальной энергии. Энергия между миллионной и стотысячной долей первой секунды ушла на переход вселенной от нулевого измерения в первое, от одномерного пространства в двумерное и из двумерного в трехмерное. Каждый из этих процессов протекал в своем особом измерении времени, которое мы не можем сопоставить с нашим трехмерным временем. Сейчас некоторые явления заставляют предполагать, что вселенная переходит из состояния третьего измерения в четвертое. Все теории об ограниченности времени существования нашего мира и даже подсчеты о времени, которое уйдет на новое сжатие ее до точки, верно отражают преходящесть трехмерной вселенной. Но не учитывают новую стадию ее развития — существование в четырехмерном пространстве с ему присущим непредставимым для нас временем.
       — Но какое это имеет отношение к смерти? — робко спросил я, по своему невежеству не в силах понять теорию Пуйестика или выдвинуть доводы против нее.
       — Смерть — колоссальная утечка энергии. И эта энергия уходит на трансформацию трехмерного существа в четырехмерное. Причем признак трехмерности — физическое воплощение человека — становится ненужным и деградирует, то есть истлевает.
       — Ты говоришь о бессмертии души?
       — Нет. Лишь о необходимости найти способ возвращения энергии, уходящей на переход из третьего измерения в четвертое.
       Пуйестик так же внезапно прерывал свои объяснения, как и начинал их. Видимо, он что-то сам недодумал.
       Как всегда в таких случаях, он предлагал зайти в знакомое кафе помолчать. На сей раз я отказался, ибо знал, чем кончаются эти молчаливые сидения.
       Пуйестик кивнул мне и пошел в сторону бывшего казино. Я заметил обычное лилово-грозовое свечение его плаща. Казалось, что он искрился и переливался. Это была, видимо, утечка энергии, помогавшая философу переходить в четвертое измерение.
       
       * * *
       На сей раз мы встретились в популярной стекляшке под народным названием «Телевизор». Там прежде давали пятьдесят граммов водки с обязательной закуской. Все это вместе стоило рубль. Но теперь там можно было пить просто водку без закуси за стоячими столиками не первой чистоты.
       Я сказал, что в закусочной стало хуже.
       — Ты думаешь, что это по нерадивости и алчности буфетчиц, — сказал Пуйестик. — Это поверхностный взгляд. Это конкретное и малое выражение всеобщего закона ухудшения вселенной, то есть ее старения. То есть та же проблема обратного хода. Физики уже доказали, что вечности нет, что был момент первоначального возникновения вселенной. С тех пор и началось ее старение.
       Недаром мебель, сделанная в XIX веке, лучше и прочнее нашей. То же и с одеждой, и с пищей, и с политикой, войной, любовью. Собственно, все вы пишете об этом.
       — А как же твоя теория коллективной воли, которая внесет гармонию и равновесие вселенских сил?
       — Старость бывает несчастной и счастливой. Я допускаю возможность счастливой старости, ибо в основе мира лежит идея гармонии и счастья. <...>
       — Перестань мыслить, Пуйестик!
       — Не перестану. Мысль — единственное, для чего нет времени и движения. Она мгновенна. И, может быть, в природе мысли кроется разгадка.
       
       * * *
       Когда я гуляю вдоль сероглазого моря, иногда приходят стихи. Чтобы их не забыть, я захожу в «Мышиную нору» на окраине парка и, спросив бумажную салфетку у буфетчицы, записываю пришедшие в голову строки. Так было и на сей раз. Я сидел за столиком, задумавшись над листком, а когда поднял глаза, увидел, что против меня сидит Пуйестик. Как всегда, не здороваясь, он сказал:
       — Хорошо вам, поэтам.
       Пуйестик никогда не здоровался и не прощался. Однажды я его спросил о причинах. Он ответил, что здороваться и прощаться надо только в самых существенных случаях. Здороваться, когда человек появляется на свет, и прощаться, когда он навсегда уходит из жизни. В первом случае он еще ничего не слышит, во втором — уже ничего не слышит. Так что здороваться и прощаться — пустое дело.
       — Хорошо вам, поэтам, — сказал Пуйестик. — Вам тайно завидует вся пишущая братия. Каждый прозаик, драматург или эссеист охотно променял бы свою профессию на звание поэта. Поэзия — высшее определение искусства, и потому говорят о поэтичности музыки или живописи.
       — А Лев Толстой? — возразил я.
       — Толстого мучала совесть, — ответил Пуйестик. — При этом так же невозможно воспринимать поэзию, как при хождении с гвоздем в башмаке.
       — А Достоевский?
       — Достоевский, конечно, завидовал поэтам, это видно по его слову о Пушкине. Но он страдал многословным обилием мысли. И потому не мог быть поэтом.
       — По твоим словам выходит, что поэзии мешают совесть и обилие мыслей.
       — В известном смысле это так.
       Он, впрочем, не любил литературных тем и вскоре перешел к своей любимой метафизике.
       — Я думаю о смысле желаний. В мире изначально уравновешены необходимость и свобода воли. Желания — это те импульсы, которые мы посылаем миру и которые не могут не отразиться на общем состоянии вселенной. Мы молимся, именно чувствуя это. Но поскольку эти импульсы разнонаправлены и хаотичны, происходит хаотичное смешение сил. Оно нарушает изначальную гармонию. Оно влечет к хаосу.
       Мир может спасти только согласное направление волевых импульсов. Конкретный пример. Такое согласное излучение единичной воли неоднократно спасало Россию — в 1613-м, в 1812-м, в 1917-м и в сорок первом году. Все происходящее с человечеством имеет вселенский смысл, который многие склонны отрицать.
       Мне надоела эта ахинея. И, выпив последнюю рюмку, я стал прощаться. Плащ Пуйестика был распахнут, и я заметил на лацкане его пиджака маленький ключик, нечто вроде значка.
       — Что это? — спросил я.
       — Об этом ты когда-нибудь узнаешь.
       
       Пуйестик тоже встал, собрал посуду и отдал ее в окошко с надписью «Сами кушаем, сами пьем, сами посуду отдаем».
       Он застегнул свой плащ. Кстати, я заметил, что он никогда не расстается с ним. Летом, в жару, носит на руке, зимой поддевает под него меховую безрукавку. Также никогда не снимает он свой лиловый берет.
       Мы вышли в лиловое смеркание дня.
       <...>
       
       * * *
       В тот день Пуйестик проводил меня до дома. Я уже простился с ним у крыльца. Но оказалось, что все ушли, а у меня не было ключа. Как всегда, такие мелочи раздражают.
       — Не сердись, — сказал мне Пуйестик. — Я тебе помогу.
       Он достал из кармана некое орудие, напоминающее перочинный ножик, и при его помощи мгновенно открыл мне дверь.
       И, войдя в дом, я внезапно вспомнил таинственный ключик на лацкане его пиджака. Вспомнил и фразу, сказанную им в ответ на мой вопрос, чем он занимается:
       — Я открыватель дверей.
       
       * * *
       Однажды обнаружилось, что все ключи у нас в доме пропали. Дело это, конечно, свалили на меня. Мучимый легкими угрызениями совести, я отправился искать мастерскую, где изготовляются ключи.
       Скажу к слову, что все улицы в старой части города не соответствовали своему названию, сохраняя тем самым историческое свое значение. Большая была довольно маленькой; Малая была больше Большой; Новая сплошь застроена ветхими домами; Старая щеголяла новыми строениями; Кольцевая оказывалась всего лишь полукольцом.
       Мастерская помещается на углу Рыцарской и Королевской, впрочем, утративших свои названия и ставших Пионерской и Комсомольской.
       В маленькой мастерской, называвшейся «Ключ», я увидел Юхана Пуйестика. Он принимал заказы.
       Одет он был в лиловый халат, под которым виднелся знакомый пиджак с ключиком на лацкане.
       Я ужасно разочаровался, увидев этот ключик. Он означал всего лишь профессию.
       Ничуть не смутившись, Пуйестик спокойно со мной поздоровался и велел приходить за ключами через два дня.
       
       — Ты много путешествовал? — спросил я у Пуйестика.
       — Нет. Я жил только в Африке. Теперь живу здесь. В остальных местах был только проездом и плохо их помню. Странное стремление современных людей не быть, а побывать. <...>
       
       * * *
       После случая с ключами Пуйестик несколько утратил для меня свою загадочность. Я перестал вызывать его образ, и он перестал являться мне.
       На сей раз он все так же неожиданно оказался передо мной на скамейке вблизи деревьев, прянувших от моря, как женщины от набега. Плащ его был цвета сердолика и так же полупрозрачен, а сам Пуйестик, против обыкновения, показался мне грустным.
       — Скучаешь? — спросил я на всякий случай.
       — Скучаю, — согласился Юхан. — Скучаю по Африке.
       Этот парадокс не показался мне интересным. «Пуйестик исчерпывается», — подумал я.
       — По Африке. Дело в том, что я там родился.
       — Смеешься?
       — Я родился вблизи городишка Мтубатуба, в южноафриканской провинции Наталь, на берегу Индийского океана.
       <...>
       
       * * *
       — Ты, Пуйестик, философ. Так скажи мне — в чем смысл жизни?
       — Поскольку в природе нет обратного хода — в продвижении вперед.
       — Но этому продвижению поставлен предел нашей смертью.
       — Откуда ты знаешь?
       Действительно. Мы мало знаем о смерти. Физическое ее объяснение вполне безнадежно. Фактических свидетельств у нас нет. Да и нет фактических свидетельств о рожденье.
       — А рожденье?
       — Нам известно то, что посередине, — ответил Пуйестик.
       Мы вышли из кафе. С порога было видно лиловое небо над морем. Пуйестик вдруг исчез. Он всегда растворялся в пространстве. И я, в сущности, ничего не знал о нем.
       
       Публикация Галины МЕДВЕДЕВОЙ
       Печатается в сокращении
       
       
       ОБ АВТОРЕ
       Самойлов предвосхитил распад СССР — эмигрировал в Эстонию, еще не отделившуюся от Союза. Словно следуя рекомендации Бродского — «если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря», — он поселился в Пярну, на тихой улочке Тооминга. «Выбрал Залив», как сам написал.
       И потянулись в Пярну московские и питерские гости. Их Давид Самойлович не только принимал в своем хлебосольном доме, но и приглашал на прогулки вдоль Залива. Эти неторопливые прогулки (Самойлов в Пярну уже не расставался с палочкой) и обстоятельные беседы были прекрасной машиной времени — возвращали в XIX век. Чему способствовал и правильно выбранный маршрут, включавший в себя непременные остановки в нескольких эйнелаудах (эстонских забегаловках), где выпивалась рюмка коньяка.
       Я пытался представить такие самойловские прогулки в отсутствие гостей. Может быть, именно во время них он написал свои «Пярнуские элегии»? И тогда же придумал блестящего героя своей шутливой книжки «В кругу себя» эстонского философа-мытлемиста Куурво Муудика?
       А вот другой персонаж самойловской прозы — и тоже эстонский философ — Юхан Пуйестик кажется не столько плодом воображения поэта, сколько его реальным пярнуским собеседником. Ну разве что часть своих мыслей Давид Самойлович великодушно отдал ему.
       В нынешнем году в «Вагриусе» в серии «Проза поэта» выйдет книга Давида Самойлова. Предлагаемый вашему вниманию рассказ войдет в эту книгу.

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera