Сюжеты

ЧЕЛОВЕК-ИНСТИТУТ

Этот материал вышел в № 10 от 12 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Всякое общество лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищаться. От государства По крови аргентинец, Хорхе Луис Майрано — итальянец. «С четырех сторон итальянец», — уточняет смеясь. Отец — родом с юга Италии, мама — с севера. И...


Всякое общество лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищаться. От государства
       
       По крови аргентинец, Хорхе Луис Майрано — итальянец. «С четырех сторон итальянец», — уточняет смеясь. Отец — родом с юга Италии, мама — с севера. И родители родителей — тоже итальянцы.
       Майрано — фигура явно экспансивная. Ему свойственны бурные порывы, приступы любви, ненависти и гнева (это от отца-южанина), но волю своим чувствам он дает редко. Сказываются гены мамы-северянки, и чувства свои Майрано старается держать за железной стеной самообладания и рассудительности.
       Иногда получается.
       
       Его родители, люди небогатые, мечтали об одном: чтобы сын хорошо учился. Окончив юрфак университета в Буэнос-Айресе, Хорхе Луис стал первым в семье, кто получил высшее образование. А потом все закрутилось: адвокатская практика, преподавание в университете; два года работы в провинции — прокурором, министром; после возвращения в столицу — советник в сенате, юридический советник президента, генеральный прокурор, министр юстиции...
       В 1995 году первый демократически избранный президент Аргентины Карлос Саул Менем предлагает своему любимчику — министру юстиции — занять должность первого омбудсмана страны. Майрано соглашается легко и радостно. (Нет, вы только представьте: наш министр юстиции уходит в правозащитники! И не за какую-то провинность или потому, что деваться некуда, а добро-вольно!)
       Впрочем, омбудсманом Майрано стал за пятнадцать лет до предложения президента. В 1980 году на глаза попалась брошюрка датского посольства, из которой он узнал, что такое омбудсман. Фигура эта заворожила сразу. Во всех библиотеках страны начал искать любые сведения о ней.
       
       В 1709 году шведский король Карл XII, начавший войну против турок, попадает в плен. И проводит в турецкой тюрьме восемь лет. Король и в плену король. Пока жив, не может не править. И доверять народ свите тоже не может. Карл XII назначает своего специального представителя в Швеции и через него контролирует свою же королевскую администрацию.
       Так вот: с тех абсолютно монархических пор омбудсман и защищает то беспомощное — и, как это ни парадоксально, с каждым веком, годом и днем все более беспомощное! — существо, которое известно как «человек администрируемый». От кого защищает? От чиновников и судей. А точнее — от государства, государственной администрации.
       
       Первым омбудсманом России в январе 1994 года стал Сергей Ковалев. Через год Дума отменила свое решение о назначении Ковалева: слишком открыто и смело выступал против войны в Чечне.
       Потом шла нешуточная борьба за этот пост. Искали, как водится, человека покладистого и управляемого. И хотя после долгих мытарств утвердили наконец Олега Миронова, фигура омбудсмана в возлюбленном отечестве и по сей день остается абстрактной и таинственной. Что это и с чем едят — мало кто знает. До того мало, что наш генеральный прокурор совсем недавно с необычайной гордостью провозгласил: прокуратура — главный правозащитник страны. Хорошо, что просто главный, а не единственный...
       Короче, для объяснения, прояснения и раскрытия смысла деятельности омбудсмана нужны случаи, желательно с прямым действием.
       Выбираю почти что наугад три маленькие аргентинские истории.
       
       Скандал с пенсиями. Еще до того, как Майрано официально стал омбудсманом, Верховный суд Аргентины четыре года затягивал принятие решения по 65 тысячам дел (о повышении пенсий). Целый год Майрано тщетно пытался вразумить все «ветки» власти. А потом не выдержал и стал первым омбудсманом в мире, который подал иск на собственное правительство в международную организацию. В стране шли радикальные реформы с опорой на МВФ и финансовую помощь США. И когда международная организация приказала строго: извольте заплатить — ослушаться было нельзя. Спустя два месяца после того, как Майрано подал иск, все задолженности аргентинским пенсионерам выплатили. Что обошлось бюджету Аргентины в 60 миллионов долларов...
       Президент Карлос Саул Менем смертельно обиделся. И не разговаривал с Майрано — хорош любимчик! — несколько лет, почти до конца своего президентского срока. А для всей остальной власти омбудсман в одночасье превратился из милейшего симпатяги в жуткого монстра. («Нет, нет, ничего такого — политического давления или просьб умерить свой пыл. Но меня взяли на прицел. Зуб за зуб: урезали бюджет моему аппарату, критиковали через официальную прессу». И после паузы — смеясь: «А вообще-то они просто набрались терпения и ждали, когда все кончится. Ну да, мой срок на посту омбудсмана».)
       Протез. Как-то в газете Майрано прочитал, что пятнадцатилетняя девушка ходит на костылях в школу по обочине шоссе — два километра в одну сторону, два километра в другую.
       Девочке было семь лет, когда она упала с яблони. Ампутировали ногу. Поставили протез. Шли годы. Девочка росла. Протез, конечно, нет.
       Газета захлебывалась от восторга: ах, какая целеустремленная девочка! на костылях! по обочине! вот что значит жажда знаний! А Майрано разозлился. Сам занялся этим делом. И буквально через 48 часов девочке выдали новый протез. («Я, наверное, на всю жизнь запомнил ее имя: Рубелинда дель Кармен Килалева. Она — индианка. Сейчас ей 20 лет. Нет, мы никогда не виделись. Был момент, я хотел встретиться. А потом неловко стало: зачем? Добро ведь делаешь не потому, что знаешь какого-то человека, а потому, что человек — пусть даже совсем незнакомый — в этом нуждается, да? Но меня другое зацепило. Родители девочки долго и безуспешно пытались добиться нового протеза. Который обязаны были выдать по первому требованию и бесплатно. Почему же их много лет унижали отказами? Потому что это простые и напуганные люди?»)
       Вакцина. Одна женщина подала в суд на государство. За то, что ей не предоставляют лекарство. У синьоры была чисто аргентинская болезнь (от укуса паука). Высокая температура, нарушение кровообращения. Возможен летальный исход. Если не принимать вакцину, которую производили только в США. Потом американцы перестали выпускать ту вакцину, а на родине и не собирались. Короче, синьора подала в суд на государство, а заодно обратилась к Народному Защитнику.
       Процесс длился три года, и все это время Хорхе Луис занимался «делом вакцины». Наконец суд выносит решение: срочно наладить производство вакцины в Аргентине и наделить Народного Защитника правом контролировать государство в выполнении этого решения. Майрано, конечно, проконтролировал. И Аргентина — куда ей деваться! — выпуском вакцины занялась.
       
       Итак, чтобы добиться хеппи-энда только в этих трех историях, потребовалось соответственно — год, сорок восемь часов и три года. А всего за пять лет работы Народным Защитником Майрано рассмотрел сто тысяч (!) жалоб. Под каждой из них стояло великое множество подписей. Бывало — до сорока тысяч. (Для сравнения заметим: шведский омбудсман получает в год пять тысяч жалоб. Но в Швеции за четыре века всё настолько «омбудсманилось», что у защитников закона почти не осталось дел, кроме как короля штрафовать за нарушение правил дорожного движения!)
       Теперь — несколько замечаний на полях.
       Майрано рассказывает о скандале с пенсиями. И я тут же комментирую: «Да-а, немудрено, что любви к вам со стороны власти сильно прибавилось...» Но Майрано мой ернический тон не поддерживает, а очень тихо, очень просто и очень серьезно говорит: «Зато я защитил права людей».
       Молчит. Затем продолжает: «Когда меня только избрали омбудсманом, многие недоверчиво качали головами: ну как человек из правительства будет контролировать правительство?!. А когда я стал работать в абсолютно независимом, автономном режиме, то сразу нажил себе тьму врагов. Люди власти мне не раз говорили с обидой: ты какой-то стал не свой... Но я и не мог быть власти своим. Я ведь принял внутренние обязательства перед профессией омбудсмана, перед людьми».
       «Внутренние обязательства». Это как акт веры. Верую — и на том стою. Или — как необходимость. Та, что пишется через дефис: не-обходимость. То есть: не обходится, нельзя обойти, уклониться.
       А вот — о «деле вакцины»: «Понимаете, эта болезнь — болезнь бедных и обездоленных. Так уж получилось, что богатые в нашей стране ею не болеют. А бедные — что? Не в счет? Всем по барабану? Но человеческое достоинство — понятие абсолютное, а не разменное. И кошелек тут совсем ни при чем!» И — почти фрейдовская обмолвка: «Я как институт должен был помочь с вакциной».
       «Я как институт...» Эти слова звучат в аккорде. Но надувания щек, тщеславия или ложной значительности нет и в помине.
       Просто счастливое совпадение человека и профессии.
       
       Сегодня Хорхе Луис Майрано известен не только в Аргентине, но и во всем мире. До недавнего времени он возглавлял Международный институт омбудсмана, штаб-квартира которого находится в Канаде. И был, между прочим, первым не англосаксонским президентом этого института. Но когда аргентинский парламент 17 октября 1999 года «ушел» Майрано в отставку, он автоматически перестал возглавлять и Международный институт омбудсмана.
       После отставки не впал в амбицию и не стал угрюмым затворником.
       Теперь он — частный омбудсман. Открыл международную страничку в интернете. Консультирует людей. Кстати, совершенно бесплатно. Ведет учет, какие дела у каких чиновников на контроле, следит за выполнением обещаний, добивается положительных результатов. Ничего личного, никаких сведений счетов. Он ведь по призванию омбудсман, а не по должности. Поэтому уже по собственной инициативе, а не по служебной обязанности защищает «человека администрируемого».
       Отставка не нанесла ему никакого увечья, напротив — помогла увидеть свою профессию «очищенной до строгой сути».
       Прежде всего Майрано сказал себе, что если не поддаваться идеализму, а действительность столь сурова, что не выносит идеала, даже когда идеализируют ее саму, то следует признать: самые поразительные успехи института омбудсмана за последние годы — географические. Институт создан в ста пятидесяти странах. Легче перечислить, где его нет: в Чили, Бразилии и Уругвае.
       Но чем, собственно, занят омбудсман в странах, где только начинается переход от жесткого тоталитарного закрытого общества к демократии? Преодолевает противоречия. Противоречия между свободой и не-свободой, трудом и капиталом, эгоизмом и солидарностью, макроэкономикой и микроэкономикой. Не хухры-мухры, да? Тем более что внутри каждой из этих пар — не просто противоречия, а патологическая параллельность.
       «Что касается демократии, то формально у нас в Аргентине все есть. Правильные слова сказаны, радикальные экономические реформы проводятся, демократические институты созданы. Но! Озабоченно ли государство соблюдает права людей? Нет, очень даже не озабоченно».
       Однако если государственные и частные интересы почти никак, нигде и никогда не пересекаются — что же делать?
       Биться головой о стенку? Объявлять войну государству?
       Орленок, орленок, взлети выше солнца?!.
       
       Тезка нашего героя, тоже Хорхе Луис, но только Борхес, пишет, что аргентинец в отличие от североамериканцев и почти всех европейцев не отождествляет себя с государством. Это можно отнести за счет того обстоятельства, что в Аргентине, отмечает с улыбкой Борхес, обычно отвратительные правители (как будто в России они лучше!). Или: государство являет собою непостижимую абстракцию, оно безлично, аргентинец же воспринимает только личностные отношения.
       Гегелевская мысль о государстве как воплощении нравственной идеи аргентинцу кажется неудачной шуткой. Голливудские фильмы с восторгом излагают истории, в которых человек (как правило, журналист) завязывает дружбу с преступником, чтобы затем передать его в руки полиции. Для аргентинца дружба — это страсть, а полиция — своего рода мафия, и голливудский герой, который предает дружбу, пусть даже дружбу с преступником, — отъявленный подлец.
       Аргентинец, как и Дон Кихот, полагает, что «каждый сам даст ответ за свои грехи» и что «людям порядочным не пристало быть палачами своих близких, до которых, кстати сказать, им и нужды нет».
       Странно, что испанцам и аргентинцам всегда казалось: они — безнадежно разные. Ведь этих двух строк из «Дон Кихота» достаточно, чтобы убедиться в «неявной, тихой близости».
       
       Россия, увы, другое дерево.
       Мы государство любим-ненавидим. Но и любя, и ненавидя, от него зависим и с ним себя отождествляем.
       Не умеем отстраненно любить и отстраненно ненавидеть.
       Поэтому ничто не напоминает нам так объятие, как рукопашная схватка.
       
       P.S.
       Редакция благодарит переводчика Александра Казачкова за участие и помощь в беседе.

       

 
   
       Вместо послесловия
       С Хорхе Луисом Майрано меня познакомил Альваро Хиль-Роблес на одном из семинаров Московской школы политических исследований, или Школы Лены Немировской.
       После интервью Майрано сам предложил вести в «Новой газете» рубрику о взаимоотношениях государства и гражданина. Мы назвали ее «Гласная буква».
       Ограничение государства — битва, которая сейчас ведется. Вроде бы очень либеральная идея: поменьше государства, побольше общества. Но какого государства? И какого общества?
       Разве в слабом государстве гражданин лучше защищен? Нет. Опять же когда государство слабое, им легче овладеть одному человеку. Слабое государство — самый короткий путь к тирании. И мы это уже проходили.
       Государство как воплощение нравственной идеи? Чрезмерное, избыточное требование. Государство — всего лишь служебный (вторичный по реальности) орган общества. Государство должно обслуживать гражданина, а не наоборот. Государство — инструмент обслуживания. И не более того!
       Хорхе Луис Майрано убежден: институт омбудсмана — проект совместной жизни. С государством в том числе. А совместная жизнь — это со-жительство, со-существование, общее со-переживание.
       Общее со-переживание. Здесь радость, здесь прыгай! А не когда мы выдергиваем что-то одно и на нем зацикливаемся. Политика — это всё! Экономика — это всё! Что значит — всё?! А где человек? За скобками?
       Один наш вице-губернатор на днях заявил: не надо излишне советоваться с гражданами, они такого могут насоветовать, что им же хуже будет. Вот пример холуйского презрения к человеку НЕВАЖНОГО ЧИНА (как говаривали в XVIII веке).
       Впрочем, не будем забегать вперед.
       О том, что, не овладев «языком прав человека», мы обрекаем себя на гражданство страны мыльных пузырей, нашим читателям расскажет сам Хорхе Луис Майрано. Следите за рубрикой «Гласная буква».
       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera