Сюжеты

«КУРСК» НЕ СТАЛКИВАЛСЯ С ИНОСТРАННОЙ ПОДЛОДКОЙ

Этот материал вышел в № 11 от 15 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Исполнилось полгода с момента катастрофы атомной подводной лодки «Курск» и гибели находившихся на ее борту 118 подводников. Это трагическое событие продолжает оставаться в центре внимания, поскольку до сих пор нет ответа на вопрос: что в...


       Исполнилось полгода с момента катастрофы атомной подводной лодки «Курск» и гибели находившихся на ее борту 118 подводников. Это трагическое событие продолжает оставаться в центре внимания, поскольку до сих пор нет ответа на вопрос: что в действительности произошло 12 августа 2000 года в Баренцевом море?
       Обостренный интерес к этой теме во многом объясняется тем, что из ведомственных источников поступала и продолжает поступать противоречивая информация, а специально созданная комиссия до сих пор не обнародовала окончательные выводы, хотя такие сроки неоднократно назначались. Накануне в Санкт-Петербурге должно было состояться очередное заседание правительственной комиссии под руководством вице-премьера Ильи Клебанова. Однако вопреки ожиданиям никакой официальной информации в этот раз не последовало.
       Между тем, если судить по заявлениям директора ЦКБ «Рубин» академика Игоря Спасского, для специалистов картина происшедшего с «Курском» уже не представляет загадки. Но вот пришла ли пора поведать правду общественности — дело другое. Тут мнения членов комиссии расходятся. И скорее всего, до тех пор, пока лодку не поднимут на поверхность, заключительного вердикта объявлено не будет.
       И связано это не в последнюю очередь с тем, что версия столкновения с иностранной подлодкой не находит документального подтверждения ни в материалах правительственной комиссии, ни в ходе предварительного следствия по уголовному делу, возбужденному Главной военной прокуратурой. И не случайно ссылки на нее в официальных заявлениях переместились с первого места на последнее, а некоторые специалисты (тот же Игорь Спасский) ее вообще перестали упоминать.
       Судя по некоторым косвенным данным, не подтвердилась и версия теракта (диверсии) на борту подводной лодки. Тот факт, что главком ВМФ адмирал Владимир Куроедов сравнительно недавно, выдержав время, посетил завод «Дагдизель» в Каспийске и лично передал орден Мужества семье погибшего на «Курске» М.И. Гаджиева, гражданского специалиста по торпедному вооружению, должен снять любые домыслы по этому адресу.
       Спорным остается вопрос: была ли гипотетическая возможность спасти хотя бы кого-то из экипажа? Ведь до сих пор неясно, сколько времени продержались уцелевшие после двух катастрофических взрывов подводники: три часа? сутки? А вдруг и 15 августа, спустя трое суток, еще были живые, о чем, может быть, свидетельствует неразборчивая запись на оборотной стороне записки Дмитрия Колесникова?
       Ничего не известно общественности о результатах почерковедческой и криминалистической экспертиз того, что поднято с «Курска» во время российско-норвежской специальной операции в ноябре минувшего года. Ни комиссия, ни следствие этих сведений не оглашают. Как не называют и автора второй записки. Утверждение, что им мог быть командир дивизиона движения капитан-лейтенант Рашид Аряпов, представитель следственной группы назвал преждевременным. Подтверждают пока лишь то, что записок всего две, их оригиналы признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу.
       — Но неужели ни в одной из них нет хотя бы фразы о том, что случилось на лодке? С чего все началось? — не удержался я от вопроса в разговоре с давним знакомым, имеющим отношение к работе правительственной комиссии.
       — Надо знать подводников. А перед Колесниковым я просто снимаю шляпу. По боевому расписанию он — командир отсека. И ясно понимал, что шансов практически нет. Но на листе из его блокнота поименно указаны оставшиеся в живых, все расписаны по боевым номерам. Средства спасения ими были использованы полностью... И никакого надрыва, лишь в конце — три строчки для жены.
       Разговор у нас был долгий, затрагивавший не только материалы, которыми располагала к тому времени правительственная комиссия, но и собеседник мой имел многолетний личный опыт. Как следовало из его слов, Колесников и те, кто по готовности номер один (перед торпедной атакой) находился вместе с ним в кормовых отсеках, могли и не знать, что случилось с лодкой.
       Скорее всего связь с центральным постом и носовыми отсеками была парализована уже первым взрывом. Расшифровка акустических сигналов показывает, что его мощность могла достигать одной килотонны (100 килограммов обычной взрывчатки). Уже в этот момент был обезглавлен главный командный пункт, выведены из строя системы гидравлики, связи, освещения, сработала аварийная защита реакторов. Подводная лодка фактически стала неуправляемой. Спустя две с небольшим минуты те, кто выжил и успел прийти в сознание, приняли на себя еще более чудовищный удар — как теперь установлено, сдетонировал боезапас в торпедном отсеке. Обе аккумуляторные батареи (в первом и втором отсеках) — резервный источник питания — взрывом были попросту вынесены.
       По результатам проведенных осмотров корпуса, анализа подводной видеосъемки и сложных научно-технических и криминалистических экспертиз (в том числе поднятых со дна фрагментов оборудования и вооружения первого отсека) установлено, что взрыв боезапаса в торпедном отсеке («второе сейсмическое событие» на языке гидроакустиков) произошел ДО столкновения «Курска» с грунтом. То есть причиной этого катастрофического взрыва стал некий внутренний процесс, в течение двух с половиной минут развивавшийся в торпедном отсеке. На скалистом дне Баренцева моря подлодка оказалась уже с развороченной носовой оконечностью.
       Причем взорвался не весь боезапас, подчеркивают специалисты, а только часть (не более половины) торпед, находившихся в первом отсеке. В ином случае, как показали расчеты и натурные эксперименты, прочный корпус лодки «получил бы ускорения, не совместимые с жизнью человека». Другими словами, после второго взрыва никого в живых на лодке не осталось бы. А как следует из записки капитан-лейтенанта Колесникова, 23 человека в кормовых отсеках какое-то время были живы.
       Дольше всего люди могли продержаться в шестом отсеке, на резервном пульте управления главной энергетической установкой (ГЭУ) — к такому выводу склоняются те, кто хорошо знает конструктивные особенности корабля и распорядок боевой службы. Особо прочные конструкции реакторного отсека и специальной выгородки должны были выстоять и смягчить ударные нагрузки от первого и второго взрывов. Может, именно оттуда и доносились последние «SOS». Так это или нет, можно было бы сказать, сопоставив штатное расписание шестого-девятого отсеков (24 человека) и составленный Колесниковым список уцелевших после второго взрыва. Эти имена известны, но они не разглашаются.
       Насколько можно понять из контактов со специалистами, главное внимание комиссии в последнее время сконцентрировано на выяснении природы «первого сейсмического события». Гипотетическая возможность внешнего воздействия на один из снаряженных торпедных аппаратов — непреднамеренное столкновение, сорвавшаяся с якоря мина Второй мировой войны, попадание ракеты с надводного корабля — до конца не исключается, но превалируют аргументы за то, что это была нештатная ситуация ВНУТРИ первого отсека и скорее всего не с практической (учебной), а с боевой торпедой.
       
       * * *
       Как это ни тяжело, но мы должны быть готовы к тому, что подтвердится худшее для флота, для России и для каждого, кто ощущает себя ее гражданином, предположение: причиной гибели корабля стала неисправность его собственного оружия или роковая ошибка оператора. 12 августа 2000 года случилось то, что не должно было случиться ни при каких обстоятельствах. В этом уверяли нас и самих себя ученые, конструкторы, кораблестроители, флотские начальники, руководившие учениями. С этой верой выходил в море экипаж «Курска».
       Но это случилось. А коли так, самое важное сейчас — не ведомственные разборки между правыми и виноватыми, не безадресные проклятия «губителям флота Российского», пересыпанные псевдопатриотическим пафосом, а принятие неотложных, исчерпывающих мер, чтобы не пришлось тревожиться за экипажи «Воронежа», или «Белгорода», или кого-то другого, отправляющегося в поход.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera