Сюжеты

ЗА ПАРУ ДНЕЙ ДО ТОРНАДО

Этот материал вышел в № 11 от 15 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вадим Месяц. Час приземления птиц. — М.: МАИК «Наука»; Интерпериодика, 2000. — 126 с. «Особенно привлекательна в них косвенность, обиняковость речи», — заметил о стихах Вадима Месяца Иосиф Бродский. Тяжелые, рокочущие мерно и однообразно,...


       
       Вадим Месяц. Час приземления птиц. — М.: МАИК «Наука»; Интерпериодика, 2000. — 126 с.
       
       «Особенно привлекательна в них косвенность, обиняковость речи», — заметил о стихах Вадима Месяца Иосиф Бродский. Тяжелые, рокочущие мерно и однообразно, скорее «зрительные», чем «слуховые», строфы русского стихотворца, живущего в Америке, рождаются на стыке отечественной и англоязычной лирической традиции ХХ века, переполняются перечислением предметных подробностей вещного, переуплотненного мира, плотно застроенного приметами человеческой «второй природы» пространства океанических побережий:
       Куст горящий, под корень
       проглоченный смерчем,
       Зарождение молнии
       на могильном штыре.
       ...Одинокие лики воды,
       уходящие в воду
       безымянные яхты соседей
       с распахнутой мачтой,
       пара дней до торнадо,
       смесившего в кашу
       дорогие машины
       с хибарками горожан.
       
       «Пара дней до торнадо» — внутренняя дрожь отлаженного быстроходного механизма современности, нервический тремор грядущих катастроф в строфах, сдержанный сарказм хрониста-интеллектуала — восходят, вероятно, к традиции благоприобретенной, к «хохоту бессмертных светил» в лирике Дилана Томаса (переводы его тяжелозвонких натурфилософских од составили отдельный, очень приметный раздел в книге стихов Вадима Месяца).
       Но тем интереснее эта «остраненная» (по Шкловскому и Брехту) интонация в применении к российским материям, традиционно требующим густых лирических снегопадов или резкого ветра гражданской скорби. Война, Сибирь, Екатеринбург, мерцающая родовая память... пространство, которое тревожит не чрезмерной устроенностью, но космическим разгромом, морозом, бураном, буреломами, так и не расчищенными после падения тунгусских метеоритов русской истории:
       И по рынку ребра конские в мешке
       громыхают, как Юровского шаги,
       что заходится в посмертном бардаке,
       встав во гробе, как всегда, не с той ноги.
       
       «Предновогодняя прогулка по Свердловску»
       В принципе это проба сдержанного, цивилизованного, ироничного, ограненного другими грамматиками российского голоса новых времен. Это лирика времен Рунета, «зимний дендрарий» очень сдержанной кириллицы третьего тысячелетия, не географически, но исторически и ментально отстраненной от «Китай-города» неустроенной и порывистой страны.
       
       Все реакции — другие.
       И это к добру
       Но в лучших, самых своеобразных строфах прорывается старый напев, смутная навязчивая память, вечная тревога в генах, рефлекс протяжной песни. Как в странном стихотворении, где чужой городской захожий человек уговаривает и охаживает бобылку в нестерпимо красном кумаче, растерявшую по могилам женихов-атаманов:
       Шумные леса облетели,
       Дальние моря расплескались,
       Не держи себя в черном теле,
       Мы одни с тобою остались.
       ...И от разговора с обманом
       На крыльце стоять было скользко,
       И большак клубился туманом
       В ожиданье лютого войска.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera