Сюжеты

СПОРТ — НЕ ПОЛИТИКА

Этот материал вышел в № 12 от 19 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

СПОРТ — НЕ ПОЛИТИКА Комментатор НТВ уверен, что друзей среди спортсменов у него, скорее всего, не будет. Для объективности — Кирилл, ваш брат говорит, что это он чуть ли не силой привел вас в спортивную журналистику. — Да, все началось с...


СПОРТ — НЕ ПОЛИТИКА
Комментатор НТВ уверен, что друзей среди спортсменов у него, скорее всего, не будет. Для объективности
       
       — Кирилл, ваш брат говорит, что это он чуть ли не силой привел вас в спортивную журналистику.
       — Да, все началось с брата. Я не думал, что придется заниматься спортивной тематикой, как и мой брат не предполагал, что будет заниматься тематикой политической. В результате сейчас я работаю в спортивной редакции НТВ, а он — политический обозреватель на РТР.
       — Сейчас уже мало кто помнит о вашей работе на РТР, и ваше имя прочно ассоциируется с НТВ.
       — Моя карьера на РТР продвигалась как по маслу. Но однажды, поздним осенним вечером 1993 года, позвонил мой нынешний руководитель Алексей Бурков и сказал: «Создается новое дело. Хочешь попробовать?» Представляете ситуацию: я только начал выходить в кадре, работаю на развивающемся телевидениии. А тут совершенно новая непонятная структура — частное телевидение. Думал секунду-две. Ответил: «Завтра приеду обязательно». Приехал и благополучно нахожусь здесь уже семь лет.
       — Как рискнули поменять престижный Российский канал на нечто тогда еще непонятное?
       — Сам не понимаю. Может быть, была уверенность в том, что Бурков знает, куда идет. Может, было еще желание создать что-то с нуля. РТР тогда существовало уже два года — все силы государства были направлены на создание собственного телевидения. А здесь маленькая комната два на два метра, в ней пять человек, которым надо в течение трех недель освещать Олимпиаду в Лиллехаммере. Причем находясь в Москве. Мы не имели права ни на одну официальную «картинку». За все время нами был использован один стоп-кадр, но сразу раздался звонок из «конкурирующей организации» и мы услышали: «Нельзя-я-я». Все делалось на архивах, на выдумке, на сюжетах от Буркова, единственного откомандированного в Лиллехаммер. Из всего из этого мы сделали «Дневник Олимпиады», рейтинг которого сразу перекрыл аналогичные программы первого и второго каналов.
       — Наверное, работа в таких экстремальных условиях и стала причиной вашей нынешнего имиджа обозревателя экзотики и приключений?
       — Все это пришло после «Золотой шпоры» — удивительной программы, в которой на РТР работал мой брат Василий. Она началась с рассказов о каскадерах и переросла в программу, посвященную возможностям человека преодолевать себя. Василий потом отошел от этой программы и начал претворять в жизнь другие проекты. У него продюсерская жилка очень развита.
       — Как же все это оказалось на НТВ?
       — Вместе с Анной Дмитриевой. Именно с ее подачи мы начали заниматься новым проектом. Появилась программа «В поисках приключений». Обязательным условием которой был ведущий в качестве участника любого приключения. Начиная от погружения в подводный центр подготовки космонавтов до «Кэмел-трофи». Вышло в общей сложности 35 программ. Потом я немного устал от этого, стал заниматься новостями, а когда запустили канал «НТВ+спорт», появилась возможность делать большие красивые фильмы. Именно это меня устраивает. Я не должен в конкретный срок испечь очередную авантюру или очередное приключение. Я просто занимаюсь, тем, что люблю, а мне за это еще и деньги платят — уникальная ситуация!
       — Приключения обычно вредны для здоровья...
       — Страшно было всего два раза, один раз — за свою жизнь, второй — за чужую. Во время «Кэмел-трофи Борнео-96». Наша машина накренилась на мосту из двух бревнышек, перекинутых через пятнадцатиметровую пропасть. Неприятные, я вам скажу, ощущения. А второй раз в «Кэмел-трофи-2000», проходившем на островах Тонго и Западном Самоа. Тогда моего оператора нечаянно столкнули в море с пирса. Я видел, как человек, извиваясь в воздухе, поднимает камеру над собой и уходит под воду с высоко поднятыми руками. Он тогда очень сильно ударился головой, но, несмотря на это, оператор прекрасно понимал, что морская вода для профессиональной камеры ценой тридцать тысяч долларов — смерть. И как только он выбрался, то сразу помчался в ближайшую гостиницу, пинком вышиб дверь. Хозяйка номера, пожилая американка, от страха кричит. Оператор же на ломаном английском говорит что-то вроде «сорри» или «экскьюзми» и мчится в туалет, где разбирает камеру и по-хозяйски ее просушивает на полотенцах хозяйки, не обращая внимания на ее протесты.
       — По-моему, далеко не все спортсмены вписываются в категорию «говорящих».
       — Спорт — это калька с общества. Какие люди, такие и спортсмены. Может быть, выскажу крамольную мысль, но многим депутатам я бы вообще не рекомендовал показываться на телевидении. Не из-за политических взглядов, а из-за того, как коряво излагают свои мысли.
       — Удивительно, вы так лестно отзываетесь о спортсменах, но ваш закадровый голос всегда беспристрастен и слегка отстранен.
       — Эмоции, страсть, динамику спортсмены создают сами. У меня, скорее всего, никогда не будет друзей среди спортсменов. Я никогда не буду панибратски хлопать Кафельникова по плечу. Лучше рассказывать о них со стороны, так получается объектитвнее.
       — Объективность — понятие довольно абстрактное. Наверняка количество ее вариаций сравнимо с количеством редакторов.
       — Спорт — все-таки не политика. Если ты проиграл, то никакими словами не докажешь обратного. Есть мнения людей, которые мне важны, но я никогда не пересматривал свои концепции целиком. Единственный мой цензор — это жена Марина. К ее советам я всегда прислушиваюсь.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera