Сюжеты

ЧЕЛОВЕК-РЕКА

Этот материал вышел в № 12 от 19 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Его имя — название реки. Его предназначение — быть мостом. Между петербургской (ленинградской) и московской (московской) школами поэзии. А это — волна и камень, лед и пламень. Только попробуй разобрать, где сейчас волна, а где уже лед. Вот...


       
       Его имя — название реки. Его предназначение — быть мостом. Между петербургской (ленинградской) и московской (московской) школами поэзии. А это — волна и камень, лед и пламень. Только попробуй разобрать, где сейчас волна, а где уже лед.
       Вот и его первая книга вышла под названием «Мосты».
       А выпустили ее (решились), когда автору — уже давно известному в литературной среде — было за пятьдесят.
       Выходу этой книги предшествовала легенда: близкий младший друг Ахматовой, старший друг и учитель Бродского, автор «Метрополя»...
       Все — правда.
       Но стихи Рейна имеют право не опираться на авторитеты и политические обстоятельства. В них порой действительно слышится пение аонид (мифологических и в то же время рейновских героинь). Причем в предельно не приспособленных для этого условиях. К примеру, таких:
       Там газовые плиты стояли у дверей.
       Я был во всей квартире единственный еврей...
       И сосед Котов демонстративно моет ноги на общей кухне. И пахнет черт знает чем...
       Все это никогда не мешало Рейну возвышать свой низкий рокочущий голос до высоких нот (может быть, помогало?).
       Конечно, в брежневские времена ему не дали возможности прорваться к читателю — слишком громкий голос, слишком густые черные брови (такие могли быть тогда только у одного публичного человека — Главного)... Вообще какой-то весь нахально избыточный.
       И чтобы прожить — после того как оставил работу инженера — он писал сценарии для «научпопа».
       Сейчас вроде бы все у Рейна есть: и книги, и зарубежные поездки, и премии, и престижная работа — он профессор Литинститута (что приносит аж долларов 40 в месяц). Чего не хватает? Наверно, того же, чего всем современным поэтам, — общего культурного пространства. Ведь до жителей Приморья, скажем, не доходят не только тепло и свет, но и наши книжки, некоторые из которых тоже могут согреть, даже не будучи брошенными в топку.
       Книги Рейна — именно из таких. В них есть раблезианская щедрость в описании полноты жизни, детская любовь к роскошным преувеличениям, острый вкус к простым ценностям бытия.
       Услышат ли рокотание Рейна насельники куда более холодных и медленных рек в нынешнем веке?
       Будем надеяться. Для чего и публикуем его новое, написанное в самом конце прошлого века стихотворение.
       Им поэт сам поздравил себя с 65-летием.
       С радостью присоединяемся к этому поздравлению.
       А что, может быть, Кастальский ключ впадает именно в Рейн?
       
       
       Евгений РЕЙН
       
       Я полюбил НКВД
       любовью поздней
       и взаимной,
       теперь мы с ним наедине
       в какой-нибудь прогулке
       зимней.
       
       Я на Лубянку выхожу
       и вижу темную громаду,
       и к неземному этажу
       приятно подниматься
       взгляду.
       
       Вот этот темный кабинет,
       где обитают пять
       наркомов,
       и здесь они, и как бы —
       нет —
       среди убитых миллионов.
       
       От Кампанеллы до Христа
       Утопия ждала Мессию,
       чтобы допрос читать
       с листа
       и веки запечатать Вию.
       
       Зачем Дантон и Пугачев,
       и теорема Пифагора
       сошлись под этот тяжкий
       кров?
       Для вопля или разговора?
       
       Неужто римлянин и скиф,
       апостол Павел и Атилла
       творили бесконечный миф,
       чтоб их наганом били
       в рыло?
       
       И вот одна лишь темнота,
       пустой морозный
       крематорий,
       и всем погублена тщета,
       сгубившим душу —
       суд нескорый.
       
       И потому они молчат,
       и только смотрят
       с небосвода,
       лишь тяжко дышат
       в аппарат
       Ежов, Дзержинский и Ягода.
       
       А я? Мне поместиться где?
       В каком окне, в каком
       подвале?
       Я полюбил НКВД
       за вечный мрак его печали.
       
       Под новогодний холодок
       ступаю я в тени Лубянки,
       как вурдалак и полубог,
       зародыш, позабытый
       в банке.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera