Сюжеты

ЧЕЛОВЕК-РЕКА

Этот материал вышел в № 12 от 19 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Его имя — название реки. Его предназначение — быть мостом. Между петербургской (ленинградской) и московской (московской) школами поэзии. А это — волна и камень, лед и пламень. Только попробуй разобрать, где сейчас волна, а где уже лед. Вот...


       
       Его имя — название реки. Его предназначение — быть мостом. Между петербургской (ленинградской) и московской (московской) школами поэзии. А это — волна и камень, лед и пламень. Только попробуй разобрать, где сейчас волна, а где уже лед.
       Вот и его первая книга вышла под названием «Мосты».
       А выпустили ее (решились), когда автору — уже давно известному в литературной среде — было за пятьдесят.
       Выходу этой книги предшествовала легенда: близкий младший друг Ахматовой, старший друг и учитель Бродского, автор «Метрополя»...
       Все — правда.
       Но стихи Рейна имеют право не опираться на авторитеты и политические обстоятельства. В них порой действительно слышится пение аонид (мифологических и в то же время рейновских героинь). Причем в предельно не приспособленных для этого условиях. К примеру, таких:
       Там газовые плиты стояли у дверей.
       Я был во всей квартире единственный еврей...
       И сосед Котов демонстративно моет ноги на общей кухне. И пахнет черт знает чем...
       Все это никогда не мешало Рейну возвышать свой низкий рокочущий голос до высоких нот (может быть, помогало?).
       Конечно, в брежневские времена ему не дали возможности прорваться к читателю — слишком громкий голос, слишком густые черные брови (такие могли быть тогда только у одного публичного человека — Главного)... Вообще какой-то весь нахально избыточный.
       И чтобы прожить — после того как оставил работу инженера — он писал сценарии для «научпопа».
       Сейчас вроде бы все у Рейна есть: и книги, и зарубежные поездки, и премии, и престижная работа — он профессор Литинститута (что приносит аж долларов 40 в месяц). Чего не хватает? Наверно, того же, чего всем современным поэтам, — общего культурного пространства. Ведь до жителей Приморья, скажем, не доходят не только тепло и свет, но и наши книжки, некоторые из которых тоже могут согреть, даже не будучи брошенными в топку.
       Книги Рейна — именно из таких. В них есть раблезианская щедрость в описании полноты жизни, детская любовь к роскошным преувеличениям, острый вкус к простым ценностям бытия.
       Услышат ли рокотание Рейна насельники куда более холодных и медленных рек в нынешнем веке?
       Будем надеяться. Для чего и публикуем его новое, написанное в самом конце прошлого века стихотворение.
       Им поэт сам поздравил себя с 65-летием.
       С радостью присоединяемся к этому поздравлению.
       А что, может быть, Кастальский ключ впадает именно в Рейн?
       
       
       Евгений РЕЙН
       
       Я полюбил НКВД
       любовью поздней
       и взаимной,
       теперь мы с ним наедине
       в какой-нибудь прогулке
       зимней.
       
       Я на Лубянку выхожу
       и вижу темную громаду,
       и к неземному этажу
       приятно подниматься
       взгляду.
       
       Вот этот темный кабинет,
       где обитают пять
       наркомов,
       и здесь они, и как бы —
       нет —
       среди убитых миллионов.
       
       От Кампанеллы до Христа
       Утопия ждала Мессию,
       чтобы допрос читать
       с листа
       и веки запечатать Вию.
       
       Зачем Дантон и Пугачев,
       и теорема Пифагора
       сошлись под этот тяжкий
       кров?
       Для вопля или разговора?
       
       Неужто римлянин и скиф,
       апостол Павел и Атилла
       творили бесконечный миф,
       чтоб их наганом били
       в рыло?
       
       И вот одна лишь темнота,
       пустой морозный
       крематорий,
       и всем погублена тщета,
       сгубившим душу —
       суд нескорый.
       
       И потому они молчат,
       и только смотрят
       с небосвода,
       лишь тяжко дышат
       в аппарат
       Ежов, Дзержинский и Ягода.
       
       А я? Мне поместиться где?
       В каком окне, в каком
       подвале?
       Я полюбил НКВД
       за вечный мрак его печали.
       
       Под новогодний холодок
       ступаю я в тени Лубянки,
       как вурдалак и полубог,
       зародыш, позабытый
       в банке.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera