Сюжеты

КАВКАЗСКИЕ ПОНТЫ

Этот материал вышел в № 14 от 06 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

На наших телеэкранах все больше «счастливчиков». У некоторых из них регулярно проверяют документы на улицах Кавказцы — очень гордая публика. Мне всегда бывает стыдно, когда в метро или на улице к «лицу кавказской национальности» подходят...


На наших телеэкранах все больше «счастливчиков». У некоторых из них регулярно проверяют документы на улицах
       
       Кавказцы — очень гордая публика. Мне всегда бывает стыдно, когда в метро или на улице к «лицу кавказской национальности» подходят два милиционера (если «лиц» двое, то — четыре) и ведут в сторонку проверять паспорта. И те послушно идут, смиряясь, как нам кажется, перед властью или перед превосходящими вдвое силами противника, и поспешно лезут за документами. Документы всегда наготове, потому что «лица» привыкли к унизительной процедуре. Вообще человек, у которого ни с того ни с сего в мирном городе принародно требуют паспорт, чувствует себя довольно мерзко. Какой-то непорядок, значит, у тебя с лицом, что тебя острым милицейским глазом выбраковывают из толпы и проверяют, по какому праву ты вообще здесь ходишь и ездишь
       
       Раз наблюдала я мимолетный фрагмент жизни, который немедленно домысливался до большой драмы. В вагоне метро у дверей, сдавленная толпой, стояла пара. Маленькая старушка, вся в черном, с огромными жгучими глазами, какие бывают только у горских женщин и не гаснут с годами, и молодой красавец безусловно тех же кровей и корней. Старушка жалась к груди сына (конечно, сына) и смотрела на него с таким страхом и надеждой, что было понятно: он — единственное прикрытие, что осталось у нее в жизни. Мужчина обнимал ее обеими руками и даже прикрывал полой жидковатого по зиме пальто. На его красивом усатом лице тоже застыл страх — а был он плечистый высокий парень с крупными тяжелыми руками. Ему было чего бояться. Здесь, в этом страшном, чужом, холодном городе, где и на земле, и под землей полно враждебных людей в форме, могли обидеть его мать. Здесь могли избить — впятером на одного, просто так, за усы и орлиный профиль. Здесь могли подойти и потребовать паспорт. И они ехали и ехали — до конца. А на конечной я увидела, как они, не размыкая объятий, перешли на противоположную платформу. И опять, наверное, поехали до конца, в другую сторону. Потому что в вагоне все-таки спокойнее. Драки по позднему времени, конечно, случаются, но паспорта не проверяют.
       
       В сущности, проверка паспорта по принципу носа — всего лишь более упорядоченный вариант стихийной народной формы бдительности типа «жидовская морда». Ставлю себя на место одних и на место других — и понимаю, что лица обеих национальностей испытывают примерно одни и те же чувства. Причем еврей имеет перед кавказцем то преимущество, что может двинуть обидчика по его курносому носу (если он, конечно, достаточно здоровый еврей, как мой дружок Юра, который непременно раз в год устраивал показательные бои возле синагоги, а потом свалил в Америку, где царит политкорректность — доктрина тоже не без примеси идиотизма, поскольку глупо возводить в принцип то, чего нет в природе, а именно равенство).
       А кавказец в наших условиях задачи вступиться за свою честь не может. Поскольку унижаем не частным курносым лицом, а представителем власти. За сопротивление которой в лучшем случае профессионально отобьют почки.
       Все эти немудрящие соображения постигли меня по поводу скорее курьезному, чем драматическому.
       
       На ОРТ играли в бывший «О, счастливчик!», длинно и бездарно переименованный в «Кто хочет стать миллионером». Вел Максим Галкин, известный пародист, в роли телеведущего крайне неуверенный и малоинтересный. В консервативной памяти маячил блистательный Дибров, безусловно, ломая Галкину всю виртуальную малину. Но вдруг мы свернули плач по нашему Диме и вообще как-то забыли о нем, а заодно и о Галкине с его робкими ремарками.
       Играл кабардинец из Нальчика с джигитским именем Заурбек, по профессии историк, человек небогатый. На все вопросы отвечал, не задумываясь и не дрогнув ни единым мускулом породистого лица. Однажды попросил телефонной консультации у сестры Миранды — о балете Шостаковича на производственную тему. Та с фамильной уверенностью и без единого лишнего слова строго сказала: «Болт». Галкин пытался интриговать — Заурбек молча слушал, приподняв длинную бровь, отчего несчастный ведущий совершенно смешался. Один раз джигит попросил помощи зала и прокомментировал ее: «Людям надо верить». И опять попал. Так он дошел до 250 тысяч.
       Для Нальчика, полагаю, деньги немалые. Скажем прямо: небывалые. Неслыханные. Но Заурбек играл не на деньги. Это стало ясно из предпоследнего перед миллионом вопроса, ответ на который он знать не мог и при всей своей эрудиции не знал. Он же все-таки из Нальчика, а не из «ЛУКОЙЛа». И все-таки он историк, а не буровик.
       «В каком городе занимаются не добычей, а переработкой нефти: Нефтегорск, Нефтекамск, Нефтекумск или Нефтеюганск?»
       — Кончай, джигит! — кричали мы перед телевизором, как на футболе. — Забирай свои бабки и дуй в Нальчик! Миранда, небось, извелась вся!
       Примерно то же пытался ему внушить и Максим Галкин. Видать, и его пробило. «125 тысяч — большие деньги, Заурбек. Вы сильно рискуете. Можете потерять 93 тысячи». Но джигит, похоже, вовсе не волновался. Он усмехнулся свысока и сказал: «Нефтеюганск».
       
       Как бы марево заволокло экран. И в этом мареве не на стуле, а на коне гарцевал Заурбек. А вокруг плотным кольцом стояли враги. «Тебе крышка, — кричали курносые солдаты. — Бросай оружие, черт нерусский! Сдавайся! Покажи паспорт!» И джигит Заурбек, историк и, возможно, князь, с высокомерной улыбкой, взглянув напоследок на затянутую облаками вершину Машука, быстрым уверенным движением пустил себе пулю в лоб.
       Такая картина открылась моему богатому воображению. И воображению историка Заурбека, полагаю, тоже. Он, конечно, проиграл — по мелкому глупому счету телевизионной игры. Но он не сдался. Тем, кто в меньшинстве, нельзя сдаваться. А в большинстве они не бывают. Поэтому они всегда выигрывают: по какому-то особому счету гор. В долине это называют «кавказские понты». И обламывают им эти понты, как умеют.
       
       По дороге из Останкина, в метро, у Заурбека, возможно, проверили паспорт. И он его показал. И люди в камуфляже долго сверяли фотографию и замкнутое, невозмутимое лицо одной из столь многочисленных кавказских национальностей. И не могли понять странного выражения в холодных глазах «чурки».
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera