Сюжеты

ВОДКА — ЭТО НАШЕ ВСЕ

Этот материал вышел в № 14 от 06 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВОДКА — ЭТО НАШЕ ВСЕ У российского статистического агентства есть такая статья учета — «смертность от случайных отравлений алкоголем». Горбачевский «сухой закон» и ельцинская «свобода» — полная отмена алкогольной монополии 7 июня 1992 года...


ВОДКА — ЭТО НАШЕ ВСЕ
       
       У российского статистического агентства есть такая статья учета — «смертность от случайных отравлений алкоголем». Горбачевский «сухой закон» и ельцинская «свобода» — полная отмена алкогольной монополии 7 июня 1992 года — с двух сторон раскачали ситуацию. В середине девяностых до 43 тысяч наших соотечественников в год погибали от поддельной водки только по официальным данным. А какую официальную строку на что умножать?..
       Меры, принятые на алкогольном рынке в 1998—1999 гг., дали вздохнуть легальным производителям, честное производство выросло на 54,6%. Смертность сократилась до 25 тысяч в год. Однако, как в «Алисе в стране чудес», это очень быстрая страна, и надо бежать, чтобы оставаться на месте. В ответ на увеличение ставки акциза «подполье» снова поднялось, честное производство снизилось на 10%.
       Смертность тут же подскочила в полтора раза. То есть опять около сорока тысяч наших сограждан не пережили прошлый год из-за «паленой» водки. Одним городом стало меньше...
       
       За время работы в Экспертном совете по разработке законодательных актов в области виноделия, производства и оборота алкогольной продукции при Государственной Думе и под влиянием собственных воспоминаний сложился у меня такой собирательный термин: АЛКОГОСТ.
       Тут и ГОСТ — в смысле качества, отделяющего национальный напиток от национальной чумы;
       и погост — на кого/на что работают бутлегеры и министры прикрытия;
       и холокост — русский, алкогольный холокост — полмиллиона погибших от алкогольных экспериментов. Оружие это не только мощнейшее, но и самое высокоточное. Погибшие — в основном русские люди. По какой именно причине?
       А в конечном счете по той, что так замечательно выразил народный диалектик-самоучка Тарас Бульба: «Я тебя породил — я тебя и убью».
       
       Объединение русских княжеств в единую Россию в ХV веке и последующий столетний марш к Тихому океану, становление империи — роль русской водки на этом пути огромна, хотя и стыдливо замалчивается. Идеальный подакцизный товар. Гибкое и могучее оружие. Собственно присоединение какой-либо территории и означало: гарнизон, уплата ясака, продажа водки. И не только экономика, но Библией отмеченная роль «вина и сикеры» (последнее уже покрепче и поближе к теме) — веселить сердца и сближать людей.
       Исторические параллели? Пожалуйста! Было три континента, заселенных племенами, находящимися на «догосударственной» стадии: Африка, Азия (Северная), Америка.
       В Африку господин работорговец Джон привез побрякушки для вождя, а из специалистов — кузнецов по скоростному заклепыванию кандалов. В Америке отличился кузен его Сэм — скупка скальпов, гибкая система скидок.
       У немцев то же. Внутри себя вроде бы все гладко, «Мерседесы» и «Сименсы», а как вырвутся «на континентальный простор» — так все больше «мессершмиты» и Освенцимы получаются. Вывод: строить империю, сохраняя и преобразуя жизни многих народов, сложнее, чем завалить континент пусть даже первоклассным ширпотребом.
       Сейчас время слоганов, смысл статьи должен уместиться на среднем пейджере. Вот, пожалуй:
       Лучше звенеть стаканами,
       чем кандалами!
       Племена, встречавшиеся русским колонизаторам, не были трезвенниками. Варили по деревням бесчисленные разновидности пива и олов, градусом, конечно, послабее, однако и варка, и употребление носили культовый, язычески-свальный характер. Не говоря уж о тунгусских племенах, где выбирали мужчину покрепче, кормили ядовитыми грибами, а потом пили его мочу. И когда начались века эпидемий (с ХII примерно. Чума, грипп, язва тогда почти не различались — одно было слово: «мор»), «пивные» племена выкашивались, а новые подданные империи, пьющие в царевом кабаке крепкую водку, уцелевали.
       У всех народов есть в генной памяти что-нибудь там о первобытном рае, «золотом веке». И водка, смягчая цивилизаторские стрессы, примиряла, помогая что-то вспомнить, что-то забыть.
       При уникальном пестром собрании рас и религий особенно важны были общие традиции. Я думаю, в каком-то смысле вхождение в империю было сродни приглашению к столу.
       Но прервем похвалы. Как точно подметил крупнейший знаток вопроса покойный Вильям Похлебкин, государство несколько раз вводило винную монополию — и между тем ни разу ее не отменяло. Во всяком случае, в допетровский период было именно так. Смуты и кризисы сами по себе выбивали из рук государства это оружие. То есть Иван Болотников и Степан Разин де-факто делали то, что другой крупный государственник — Егор Гайдар — сделал еще и де-юре.
       
       Наличие условного термина «спирт» и знаменитой химической формулы всегда как-то затеняло тот факт, что водка — это национальное искусство, ушедшее весьма далеко от этой «химии на пальцах». Еще Энгельс отмечал, что ржаная водка не вызывает похмелья, не угнетает психику человека в отличие от картофельной и особенно свекольной (последнее прошу учесть тем, кто на сахар смотрит, как на сырье). Дотошный был защитник рабочего класса. Ему бы еще посидеть на заседании той думской комиссии, послушать, может, написал бы и «Антибормотуринг» или там «Диалектику спиртного»...
       Более четырех часов шла настоящая борьба по проекту разделения акциза: с нынешнего, выплачиваемого производителем, снять 50% и перенести их на оптового торговца. Кажется, сугубая экономика, да еще «от перестановки мест слагаемых сумма не меняется...».
       Но в том-то и дело, что государство не есть простая сумма заводов и граждан.
       
       Возьмем пример: губернатор или мэр ограждают своих подопечных от плохой, фальсифицированной водки. Контрольный орган в его городе выдает... ну типа марки — «проверено, пить можно». Отбросим как недостойный, порочащий и, в общем, труднодоказуемый вариант, что он в сговоре с местным ликероводочным и за отсечку (конкурентов) ему — отстежка (сами знаете чего). Только забота о чистоте глотка и выдоха...
       И вот на дороги выходят новые тысячи взяточников в камуфляжной форме. И не только то опасно, что местнопокровительствуемый будет выдавать пойло губительное. Опасно в государственном масштабе разрушение федерального рынка. Каждая новая внутренняя граница — это нитка в саван России. Каждый новый кордон и опричники, мгновенно приросшие к нему, — болезнь, разрушающая государственное тело. А хозяин будки со шлагбаумом лейтенант Иванов (а может, наоборот — сержант Петров или вовсе — прапорщик Сидоров), — ничуть не больший защитник России, чем Шамиль Басаев. Все эти гаишники и прочие там внутренние муниципалы — споры будущих сепаратистских формирований.
       И вот он, Экспертный совет, которому все это известно лучше всех в России. Дело в том, что большая часть Экспертного совета — наши «алкогольные генералы», и все закавыки последних лет им известны лучше, чем кому-либо.
       В долгих дебатах находится средство борьбы с экономическим (пока) сепаратизмом. Акциз до недавних пор уплачивался производителем и делился пополам: в бюджеты федеральный и региональный (по месту производства). Не имея отчислений от ввозимого алкоголя, главы регионов защищаются как вышеупомянутыми будками со шлагбаумами, так и не менее пестрыми «декретами» (Нестор Махно отдыхает). Если снять 50% с производителя и перебросить на оптовика, то
       усиливаются позиции легальных ЛВЗ, объем «паленки» гарантированно сократится;
       исчезает перепад, толкавший оптовика на черный и серый рынки;
       губернатору становится более или менее все равно, чья водка даст долю акциза.
       Существует несколько значительных технических сложностей в этом варианте. Но опаснее, когда не то что губернатор — каждый районный глава тянет дело к своему заводику. Мощностей наших лидеров — «Кристалла», «Родника», «Топаза», «Ост-Алко» и еще примерно дюжины заводов, чью водку весь мир знает, уже хватает, чтобы и в две смены залить все СНГ, однако в тысячах мест на последние инвестиционные рубли и доллары закупаются разливочные, укупорочные, этикеточные линии и население давится разведенным спиртом. А спирт — это просто сырье с букетом всяческих ядов: альдегиды, кислоты, сивушные масла, метанолы. А водка — это наша история, искусство, кровь, почва и судьба. И совсем не зря ее покупает у нас весь мир. Столетия поиска безымянных умельцев и тонкая работа Менделеева...
       220 ликероводочных заводов зарегистрировано только в Москве и области. Едва ли тридцать из них подают признаки правильной жизни. На остальных — мертвая тишина, только раз в квартал озирающийся бухгалтер заносит в налоговую «нулевой» баланс. И вот в ночь потемней чередой призраков подходят цистерны, автобус с рабочими (в одном известном случае это были безработные физики с ускорителя в Протвине), джипы и тонированные «девятки» с миротворцами. Это такие специальные молодые люди — ну вы, как увидите, узнаете. «КамАЗы» с тарой и «КамАЗы» под загруз... Сказка. И к 5 утра снова все тихо и замок на дверях. (Я бы для полноты картины еще и паутину поразвешивал.)
       Народ против такой политики может голосовать только ногами. Ногами вперед.
       
       Я перебираю рабочие документы того Экспертного совета, июньское заседание. Вступительное слово — Георгий Боос. Затем: Пекарев — основатель «Ост-Алко», Приходько — «Ставропольвиноградпром», Будилов — «Евро-Алко», Колесников — «Бахус», Смоленск — стоп! Он уже убит. Так что насчет крови и судьбы — это не преувеличение.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera