×
Сюжеты

Гедиминас ТАРАНДА. ГРОЗНЫЙ В ПАРИЖЕ

Этот материал вышел в № 14 от 06 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Сегодня Гедиминасу Таранде исполнилось сорок. Для «балетных» это — юбилей. Его называют «танцующим драматическим актером». «Пришел большой артист-танцовщик», — сказал о нем великий Иннокентий Смоктуновский. «Его мастерству могут...


       
       Сегодня Гедиминасу Таранде исполнилось сорок. Для «балетных» это — юбилей.
       Его называют «танцующим драматическим актером». «Пришел большой артист-танцовщик», — сказал о нем великий Иннокентий Смоктуновский. «Его мастерству могут позавидовать многие актеры драматических театров», — писала критика.
       На мой вопрос о том, какая из партий в Большом театре для него особенно дорога, Гедиминас рассказал историю, которая во многом способна объяснить, каким образом Таранда смог не «сломаться», когда в самом расцвете, на пике славы был вынужден уйти из театра
       
       Среди партий, которые я работал, трудно выделить любимую. Но, пожалуй, любимая — та, которая не станцована. У меня это Иван Грозный.
       У этой роли драматическая судьба. Я ее готовил с Юрием Кузьмичем Владимировым — первым исполнителем партии. Готовил год. Никому не показывали, работали в залах как одержимые — по три-четыре часа. Экспериментировали, нашли много интересных вещей. Григорович пришел, посмотрел и сказал: «Хорошо, готовься, Таранда, ты будешь танцевать в «Гранд-опера» во Франции».
       Мы приехали в «Гранд-опера». Я жду своего часа. И вдруг кто-то из исполнителей, не помню, подворачивает ногу. Меня вызывает Григорович и говорит: «Таранда, завтра ваш спектакль. Вы ждали его год. Завтра ваш день». Представляете? Париж, «Гранд-опера», где меня ждали, — я был невыездной много лет, не приехал туда в 86-м, в 88-м, а шел 90-й. Я просто не мог заснуть.
       Вечером мы с Быловой прорепетировали на сцене, утром тоже устроили репетицию. А в пять часов — мы уже выезжаем из отеля — мне звонит директор театра Ветров и говорит: «Вы не танцуете». — «Как — не танцую?» — « Мы подумали и решили, что вам не надо танцевать».
       В театре выяснилось, что я все же танцую, но даже не Курбского (партия, которую я всегда танцевал в этом спектакле), а одного из бояр. Это было ужасно. Мне казалось, что я лечу с обрыва, проваливаюсь в пропасть. Для меня Париж был — как чемпионат Европы.
       На сердце очень долго висел камень. Я был невыездным в течение четырех лет, смог это пересилить, убрать из своего сознания. И вдруг — опять...
       Закончился спектакль, стоят декорации. Брат пришел: «Ну как ты?» Я говорю: «Витусик, пойдем в зал». Мы открыли занавес «Гранд-опера». Стоят рабочие-французы. Я им ставлю бутылку водки и говорю: «Ребята, дайте свет». Они дают свет, мы ставим магнитофон. Я танцую Ивана Грозного — весь спектакль. В пустом «Гранд-опера». Только Витусик сидит в зале. И эти рабочие, которые были в полном шоке и сказали потом: «Таранда, ты сумасшедший».
       И все, после этого мое сердце было свободно.
       А на следующий день я пришел в репетиционный зал и снова стал репетировать Грозного. Ребята решили, что я от огорчения сошел с ума.
       ...Мне довелось станцевать Грозного потом, здесь, в Москве, на творческом вечере. Маленький кусочек...
       
       P.S.
       Редакция «Новой газеты» — а это много разных людей, и не все из них балетоманы — поздравляет Гедиминаса Таранду с днем рождения. Желаем новых творческих удач! И позволим себе напомнить известный афоризм: «На свете есть две трагедии — неисполнение заветного желания и другая, быть может, более тяжелая — исполнение его».

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera