Сюжеты

БЕРЛИНСКАЯ СТЕНА КАРДИЯ

Этот материал вышел в № 14 от 06 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

На том месте, где пала Стена, образовался перекресток культур. Но понять друг друга Западу и Востоку оказалось труднее, чем предполагали Берлинале — первый крупный фестиваль киносезона, диктующий моду, демонстрирующий новые веяния, стили,...


На том месте, где пала Стена, образовался перекресток культур. Но понять друг друга Западу и Востоку оказалось труднее, чем предполагали
       
       Берлинале — первый крупный фестиваль киносезона, диктующий моду, демонстрирующий новые веяния, стили, темы. Самый рабочий, насыщенный из форумов.
       Неюбилейный «Берлинале-2001» засучив рукава принялся разрабатывать новый европейский мейнстрим. В конкурсе — явное преобладание «независимых», осколком Голливуда смотрится лишь жизнерадостный председатель жюри Билл Механик, бывший глава студии ХХ Century Fox...
       Обитающий неподалеку от рассыпанной вдребезги самой историей Стены, практически на месте «шрама Европы», фестиваль обречен нести свою миссию перекрестка, границы миров, Востока и Запада, порога прошлого и будущего...
       
       На пороге новой киноистории...
       Символично открытие форума эпосом французского режиссера Жан-Жака Анно «Враг на пороге», события которого разворачиваются на фоне панорамы Сталинградской битвы. В основе американско-германской саги — самого дорогого европейского проекта (85 миллионов) — книга Уильяма Грэга. На пресс-конференции режиссер сформулировал свою главную задачу: снять интимную историю любви в самом сердце эпических баталий. В фильме к любовному треугольнику — снайпер Василий Зайцев (магнетический Джуд Ло), журналист Данилов и отважная выпускница МГУ Таня — прирастает четвертый угол: поединок двух снайперов-асов, нашего Васи и немецкого майора. При всех неточностях, с лету цепляющих российского зрителя, в европеизированном варианте военного фильма Анно нет обычной рашен-клюквы. Подготовка к фильму включала работу в архивах, прежде всего в Волгоградском мемориале.
       А в целом очередной грандиозный фильм, ослабленный уже на уровне сценария, оставляет ощущение неполной эстетической высказанности. И все же в самом появлении картины — движение к «особому взгляду» на историю. Очищенному от налета социальной ангажированности.
       Для Берлинского фестиваля тема противостояния всегда была актуальной. Экран лишь отражает эту перманентную дуэль: систем, времен, консерватизма и новаций.
       
       Черные начинают и выигрывают?
       Расовая дуэль. Режиссер «Замороченных» (Bamboozled) Спайк Ли известен раскрепощенным обращением с материалом. От героя фильма Пьера Делакруа требуют свежих идей для поднятия стремительно падающего рейтинга канала. Пьер сочиняет яркое костюмированное провокационное телешоу, в котором с помощью жженой пробки и ваксы станут равными белые и черные, звезды и зрители. Рейтинг зашкаливает. Однако выставление на потеху «размалеванных», превращение в аризонских скоморохов чернокожих танцоров вызывает нападки борцов с расизмом. Черное шоу, обличенное как провокация нового витка ксенофобии, обрывается кровавой трагедией. В финале повисает вопрос узаконенного насилия, на который, похоже, неистовый Спайк Ли не имеет ответа.
       Конфронтация систем, артикулированная с публицистическим запалом первых газетных полос, демонстрируется и в корейском кинохите «Нейтральная зона» (J.S.A.) — о событиях на границе Южной и Северной Кореи, и в «Тринадцати днях» (Thirteen days) — экранном конспекте Карибского кризиса.
       
       Сладкое и острое.. на десерт
       Программа демонстрирует вольное обращение с традиционными жанрами. Большинство фильмов с легкостью канатоходца балансируют на невидимой грани комедии и трагедии, саспенса и комикса. Жанр — как вышка для прыжка в неизведанное волшебное пространство. Или рецепт, на основе которого хозяйка сочиняет собственный десерт. К карте изысканных десертов, несомненно, стоит отнести «Шоколад» (Chocolat), который выходит на экраны Москвы.
       Не сразу даже верится, что в основе изящной меланхолической сказки американского шведа Лассе Холстрома — тема противостояния. Живого и мертвечины, чувств и схоластики. Молодая женщина, как баумовская Доротти, принесенная снежным ветром в пуританский французский городок (Жюльетт Бинош), осмеливается напротив церкви открыть свое шоколадное кафе. Так начинается эта мистерия с горьковатым привкусом шоколада. Аромат шоколада невидимыми струйками плывет по кривым средневековым улочкам, растапливая замороженные сердца дисциплинированных церковных прихожан, даря им неведомое доселе волшебное ощущение свободы. Чувство безупречного стиля в рассказанной рождественской экранной истории придает особую притягательность откровенному анахронизму «Шоколада».
       Самым острым фестивальным блюдом оказался нашумевший «Ганнибал» (Hannibal), вышедший на экраны Америки тиражом пять тысяч экранов одновременно. По большому счету тоже сказка. Но сказка из разряда аттракционов. Градус напряжения психологического поединка в оскароносном фильме-триумфаторе «Молчание ягнят», здесь падает, и действительно фильм Ридли Скотта напоминает туннель страха из Диснейленда.
       Заметим, что на фоне не очень-то звездного «берлинского неба» сэр Хопкинс, которого на пресс-конференции представили в качестве Сэра Ганнибала, несомненно, стал главной звездой (конечно, если не считать Керка Дугласа — кинематографическую легенду, получившего награду за вклад в мировое кино). Журналисты на себе испытали гипнотические чары сэра Лектера, устроившего из дежурной пресс-конференции блестящий бенефис, в котором артистизм в равных пропорциях дозировался с блестящей эрудицией. Особенно великолепными были пассажи об английской драматургии, исстари омытой кровью.
       
       Всем, всем, всем!
       Однако приз получил не он, и не Шон Коннери, с иронией и вкусом сыгравший роль писателя, пулитцеровского лауреата, а ныне отшельника в неожиданно тихом американском фильме «В поисках Форрестера» (Finding Forrester). Награда нашла героя в лице новой звезды независимого кино латиноамериканца Бенисио дель Торо, за свою недолгую карьеру переигравшего не одного «скользкого типа». Злой красавчик Бенисио блеснул в роли мексиканского коррумпированного полицейского, обогащающегося за счет наркотиков в «Траффике» (Traffic) — фильме Стивена Содерберга.
       После артхаузных картин «Секс, ложь и видео», «Кафка», «Шизополис» представитель новой волны Содерберг, глубоко разочаровав своих поклонников, решительно выпрыгнул из непролазных топей независимого кино на поверхность голливудского мейнстрима. Результат сей «перемены участи» не заставил себя ждать: в номинантах на «Оскара» сразу две картины режиссера. «Траффик» — римейк популярного английского сериала 90-х. Траффик — путь наркотиков от производителей к потребителю. На самом деле Траффик пролегает через дома и судьбы героев фильма. Так нонконформист Содерберг сформулировал очередной «месидж» безумному человечеству.
       А Берлин, отличающийся своей нескрываемой слабостью к социально знаковым полотнам, этот месидж охотно транслировал: всем, всем всем!
       
       Восток и тонкости...
       Китайский кинематограф, похоже, решительно вышагивает из богато костюмированного исторического колорита в скромное многоэтажное бытие современного «нового китайского реализма». «Пекинский велосипед» (Beijng bicycle) Вана Ксиао-Шуая увез «Серебряного медведя». Велосипед — не роскошь и даже не средство передвижения. Для судьбы провинциального паренька, ошпаренного устремленным в небо Пекином, велосипед, как «Шинель» для Башмачкина, абсолютно равен самой жизни. Режиссер снимает длинные планы наворачивающей педали пекинской толпы, поверяя экраном философию иной, незнакомой жизни.
       По духу «Велосипеду...» близок фильм тайваньца Лина Чен-Шенгу «Красавица, продающая бетель» (Betelnut beauty) — история современных Ромео и Джульетты, ставших жертвами монструозного, пропитанного духом преступности города (приз за режиссуру).
       
       Еще три раза про любовь
       Тут впереди планеты всей, естественно, французы. В конкурсе три ленты — все о любви. Три цвета любви — три возраста.
       Пербутат. Любящая шокировать эротическими откровениями Катерин Брейя сняла романтическую безыскусную картину «Толстушка» (Fat girl) о прощании с девственностью. О юности, которая любит пока еще саму любовь.
       Молодость (относительная). Патрис Леконт после стильной «Девушки на мосту» расстроил надуманной историей «Феликса и Лолы» (Felix and Lola) — отягощенной страхами и таинственными метаниями возлюбленной, склоняющей героя к преступлению.
       Зрелость. Пара «бальзаковского возраста» ритуально встречается по средам ровно в три в неряшливой халупе для горячечного, безмолвного, технологичного секса. Фильм «Интимность» (Intimite) Патрика Шеро — о взаимном влечении плоти как потребности осязания. Снято с почти осязательной крупностью планов, с чувством кадра, присущим «новой волне». Сам Шеро, удостоенный за фильм Главного приза, обозначил свой принцип так: «Сексуальные сцены должны начинаться там, где в других фильмах они кончаются». Подробный натурализм в сценах соития немолодых тел шокирует.
       Фильм про то, как герои, оказавшиеся у финальной стены чувственности, пытаются обрести путь назад — к первоистоку, к зарождению чувства, к диалогу. Героиня фильма (приз Керри Фокс за женскую роль) играет в маленьком театрике в пьесах Теннесси Уильямса. Когда-то Уильямс признавался в непреодолимой тяге к кому-то неизвестному, «чье прикосновение, корыстное или чудесное, посеет панику во мне и остановит мой бег». Бег героев Шеро — к себе самим, они торопятся сесть в «трамвай Желание», понимая, что «ад — это мы сами» и стоит ли из него выбираться?
       Фильм «Интимность» показывали в День святого Валентина. У входа в «Берлинале Палац» всем дамам дарили розы, преимущественно желтые, с ароматом разлуки...
     
       «Второстепенные фильмы»
       Это для кого как. Многим именно «второстепенные фильмы», то есть картины, не оказавшиеся волей судьбы (точнее, отборщиков) в конкурсе, показались наиболее ценными во всей программе.
       В некоторой степени обиду и стыд «за державу», фильмы которой были совершенно проигнорированы, компенсировал успех фильма Киры Муратовой «Второстепенные люди» (Одесская киностудия). Блистательная черная комедия. Больное общество рассматривается сквозь разноцветные стеклышки абсурдного запредельного юмора. Запредельного. На краю-то уже были, когда был вынесен неизлечимый социальный диагноз в «шедевре пессимизма» — «Астеническом синдроме». Теперь вслед за «Тремя историями» следующий шаг за краи в вымороченный мир трагифарса. Муратову не интересуют «главные члены»: кто и что сделал. «Не про это кино», — говорит героиня зрителю. Самое интересное, загадочное в нашей жизни — ее обстоятельства. Где? Как? Какие мы? Пространство новой ленты стелется от недостроенных домов новых русских (украинских) до уличного пятачка между почтой и дурдомом. Муратову не случайно именуют отечественным Вуди Алленом, у нее поразительная способность чувствовать и передавать дыхание времени. И не ее вина, что дыхание нашего времени такое прерывистое.
       Несомненным героем фестивальной обочины стал цыганский Феллини Эмир Кустурица. Документальная лента «Супер 8 историй Эмира Кустурицы» — очередная талантливая подпитка собственного мифа режиссера, частенько представляющегося как рок-музыкант. Новая картина повествует о гастролях его группы No smoking и снята в любимой эстетике кича. Режиссерская манера свободна до отвязанности. Есть эпизоды, в которых музыканты путешествуют в допотопном вагоне. С ними словно сошедшие с экрана персонажи: невеста, старик, гроб с оживающим покойником, фривольные монашенки. В общем все, как в кино Кустурицы, свободном от правил и догм.
       
       Открытый финал...
       Результаты фестивали обескуражили критиков. Ждали не то, не тех....
       Послевкусие Берлинале-2001 — «открытый финал» — выход из регламентированного пространства в свободный полет.
       Причина этой ощутимой растерянности, возможно, кроется в том, что спустя десятилетия после триумфального падения Стены зреет разочарование новой Германией. И вопросов возникает больше, чем ответов. Диалог Запада и Востока исполнен напряжения. Процесс взаимопонимания оказался мучительнее, длительнее, чем представлялось. Оттого востребованность Берлинале представляется актуальной, как никогда. И потенциал будущих фестивалей — прежде всего в его миссии перекрестка культур.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera