Сюжеты

ФЛОТ

Этот материал вышел в № 14 от 06 Февраля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ФЛОТ в выражениях, междометиях, афоризмах, в вопросах и ответах, в бессвязных выкриках... Абсолютно новый крик: — Что вы тут ходите! Ногами!.. С умной рожей!.. Па-дай-ди-те сюда... я вам верну человеческий облик!.. — Да-да-да!.. Да! Те же...


ФЛОТ
в выражениях, междометиях, афоризмах, в вопросах и ответах, в бессвязных выкриках...
       

  
       Абсолютно новый крик:
       — Что вы тут ходите! Ногами!.. С умной рожей!.. Па-дай-ди-те сюда... я вам верну человеческий облик!..
       
       — Да-да-да!.. Да! Те же яйца, только в профиль! Значить так! Задёрнить! Восстановить методом заливания! Нештатные тропинки уничтожить! Ямы защебёнить! Для чего достать щебенку! Озеро одеть в гранитные берега. Назначаю вас старшим над этим безобразием. Горячку пороть не будем. К утру сделаем.
       Через три часа, когда ты уже задёрнил:
       — Так! Все! Дрова в исходное! Удалось отбиться: теперь это не наш объект.
       
       — Ты мешаешь мне правильно реагировать на те порции света и тепла, которые исходят от солнца лично для меня...
       
       — И последнее, товарищи! Так, с хвостов, встаньте в каре. И последнее. Командующий требует спокойствия и выдержки. В ходе инспекции десять человек сымитировали повешение. Трое доимитировались до того, что повесились...
       
       — Я сейчас соберу узкий круг ограниченных людей; опираясь на них, разберусь как следует и накажу кого попало.
       — Я теперь порой иногда даже думаю с ошибками.
       — Если нет мозгов, бери блокнот и записывай! Я всегда так делаю.
       — Я вчера в первый раз в жизни подумал, осмотрелся, осмотрелся, взглянул на жизнь трезво и ужаснулся.
       — Поймите вы, созерцательное отношение к жизни нам чуждо, чуждо... Этим занимались древние греки... и хрен с ними.
       
       
       БОТИК ПЕТРА ПЕРВОГО
       
       Закончился опрос жалоб и заявлений, но личный состав, разведенный по категориям, остался в строю.
       — Приступить к опросу функциональных обязанностей, знания статей устава, осмотру формы одежды! — прокаркал начальник штаба.
       Огромный нос начальника штаба был главным виновником его клички, известной всем — от адмирала до рассыльного, — Долгоносик.
       Шел инспекторский строевой смотр. К нему долго готовились и тренировались: десятки раз разводили экипажи подводных лодок под барабан и строили их по категориям, то есть в одну шеренгу — командиры, в другую — замы со старпомами, потом — старшие офицеры, а затем уже — мелочь россыпью.
       В шеренге старших офицеров стоял огромный капитан второго ранга, командир БЧ-5 по кличке Ботик Петра Первого, старый, как дерьмо мамонта, — на флоте так долго не живут. Он весь растрескался, как такыр, от времени и невзгод. В строю он мирно дремал, нагретый с загривка мазками весеннего солнца; кожа на лице у него задубела, как на ногах у слона. Он видел все. Он не имел ни жалоб, ни заявлений и не помнил, с какого конца начинаются его функциональные обязанности.
       Перед ним остановился проверяющий из Москвы, отглаженный и свежий капитан третьего ранга (два выходных в неделю), служащий центрального аппарата, или, как их еще зовут на флоте, «подшакальник».
       «Служащий» сделал строевую стойку и...
       — Товарищ капитан второго ранга, доложите мне... — проверяющий порылся в узелках своей памяти, нашел нужный и просветлел ответственностью, — ...текст присяги!
       Произошел толчок, похожий на щелчок выключателя; веки у Ботика дрогнули, поползли в разные стороны, открылся один глаз, посмотрел на мир, за ним другой. Изображение проверяющего замутнело, качнулось и начало кристаллизоваться. И он его увидел и услышал. Внутри у Ботика что-то вспучилось, лопнуло, возмутилось. Он открыл рот и...
       — Пошшшел ты... — и в нескольких следующих буквах Ботик обозначил проверяющему направление движения. Ежесекундно на флоте несколько тысяч глоток произносят это направление.
       — Что?! — не понял проверяющий из Москвы (два выходных в неделю).
       — Пошел ты... — специально для него повторил Ботик Петра Первого и закрыл глаза. Хорош! На сегодня он решил их больше не открывать.
       Младший проверяющий бросился на розыски старшего проверяющего из Москвы.
       — А вот там... а вот он... — взбалмошно и жалобно доносилось где-то с краю.
       — Кто?! — слышался старший проверяющий. — Где?!
       И вот они стоят вдвоем у Ботика Петра Первого.
       Старшему проверяющему достаточно было только взглянуть, чтобы все понять, он умел ценить вечность. Ботик откупорил глаза — в них была пропасть серой влаги.
       — Куда он тебя послал? — хрипло наклонился старший к младшему, не отрываясь от Ботика.
       Младший почтительно потянулся к уху начальства.
       — М-да-а? — недоверчиво протянул старший и спокойно заметил: — Ну и иди, куда послали. Спрашиваешь всякую... — и тут старший проверяющий позволил себе выражение, несомненно относящееся к животному миру нашей родной планеты.
       — Закончить опрос функциональных обязанностей! — протяжно продолгоносил начальник штаба. — Приступить к строевым приемам на месте и в движении!
       
       
       ПО ПЕРСИДСКОМУ ЗАЛИВУ
       
       Тихо. По Персидскому заливу крадется плавбаза подводных лодок «Иван Кожемякин». На мостике — командир. Любимые выражения командира — «серпом по яйцам» и «перестаньте идиотничать!». Ночь непроглядная. В темноте справа по борту угадывается какая-то фелюга береговой охраны. Она сопровождает нашу плавбазу, чтоб мы «не туда не заехали».
       — Ракету! — говорит командир. — А то в эту темень мы его еще и придавим невзначай, извиняйся потом по-английски, а я в школе, если все собрать, английский учил только полчаса.
       С английским у командира действительно... запор мысли, зато уж по-русски — бурные, клокочущие потоки. В Суэцком канале плавбаза головной шла, и поэтому ей полагался лоцман. Когда этот темный брат оказался на борту, он сказал командиру:
       — Монинг, кэптан!
       — Угу, — ответил командир.
       — Хау ду ю ду?
       — Ага.
       А жара — градусов сорок. Наших на мостике навалом: зам, пом, старпом и прочая шушера. Все в галстуках, в фуражках и в трусах — в тропической форме одежды. Из-под каркаса протекают головы. Это кэп всех вырядил: неудобно, вдруг «хау ду ю ду» спросят.
       — Ду ю спик инглиш?
       — Ноу.
       — О, кэптан!
       Кэп отвернулся в сторону своих и процедил:
       — Я ж тебя не спрашиваю, макака-резус, чего это ты по-русски не разговариваешь?
       Ночью все-таки получше. Прохладней.
       — Дайте им еще ракету, — говорит командир, — чего-то они не реагируют.
       Плавбаза стара, как лагун под пищевые отходы. Однажды дизеля встали — трое суток плыли сами куда-то тихо в даль, и вообще, за что ни возьмись, все ломается.
       Катерок опять не отвечает.
       — А ну-ка, — говорит командир, — ослепите-ка его прожектором!
       Пока нашли, кому ослеплять, чем ослеплять, прошло немного времени. Потом решали, как ослеплять. Посланный включил совсем не то, не с того пакетника, и то, что он включил, кого-то там чуть не убило. Потом включили как надо, но опять не слава богу.
       — Товарищ командир, фазу выбило!
       — Ах, курвы, мокрощелки вареные, электриков всех сюда!
       Уже стоят на мостике все электрики. Командир, вылив на них несколько ночных горшков, успокаивается и величаво тычет в катерок:
       — Ну-ка, ослепите мне его!
       Прожектор включился, но слаб, зараза, не достает. Командир смотрит на механика и говорит ему подряд три наши самые любимые буквы.
       — На камбузе, товарищ командир, есть, по-моему, хорошая лампочка, — осеняет механика, — на камбузе!
       — Так давайте ее сюда.
       С грохотом побежали на камбуз, вывинтили там, с грохотом прибежали назад, ввинтили, включили — чуть-чуть лучше.
       И вдруг — столб огня по глазам, как солнце, ни черта не видно, больно. Все хватаются, защищаются руками. Ничего не понятно.
       Свет метнулся в сторону, все отводят руки от лица. Ах, вот оно что: это катерок осветил нас в ответ своим сверхмощным прожектором.
       — Товарищ командир, — спросили у кэпа после некоторого молчания, — осветить его в ответ прожектором?
       — В ответ? — оживает командир. — Ну нет! Хватит! А я еще, старый дурак, говорю: ослепите этого братана из Арабских Эмиратов. Ха! А мне бы хоть одна падла сказала бы: зря вы, товарищ командир, изготовились и ждете, зря вы сусало свое дремучее раздолдонили и слюней, понимаешь, ожидаючи, напустили тут целое ведро. Нет! А я еще говорю: ослепите его! М-да! Да если он нас еще разик вот так осветит своим фонариком, мы все утонем! Ослепители! Свободны все, великий народ!
       Пустеет. На мостике один командир. Он страдает.
       
       Александр ПОКРОВСКИЙ
       
       
       ОБ АВТОРЕ
       Современная постмодернистская проза все больше напоминает подростка-дауна: с чрезвычайным интересом относится к собственному пупку и сосет палец. Из которого почти все и высасывает. А кроме того, с легкостью присваивает чужое (это называется высокой центонностью) и все что ни попадя мажет экскрементами (это называется творческим экспериментом).
       В соседстве с этим анфан териблем очень выгодно смотрятся нормальные серьезные мужики, может быть, и не слишком искушенные в различных измах, но зато много повидавшие, испытавшие и честно об этом пишущие.
       Несомненно, один из них Александр Покровский.
       Он прослужил двадцать лет на нашем флоте, десять из которых — на подводной лодке. Дослужился до капитана II ранга. И только потом уже написал четыре книги прозы. При всей очевидной документальности они художественны. Как художественные фотографии, в которых меткость взгляда и угол зрения определяют все: не только останавливают мгновение, но и преображают по-своему увиденную действительность.
       Ракурс Покровского ироничен, но, слава богу, его нельзя причислить к писателям-юмористам. Маринистом его тоже не назовешь, хотя все, о чем он пишет, связано с флотом.
       В его коротких рассказах всегда есть воздух. Может быть, потому, что так часто не хватало воздуха на подлодке?
       Что еще? Родился Александр Покровский в Баку. Там же окончил мореходное училище. После чего сразу попал на Север. Долгое время служил на базе Гаджиево, совсем недалеко от Видяева.
       После демобилизации поселился в Санкт-Петербурге.
       К выходу его новой книги «72 метра», два коротких рассказа из которой перед вами, «Новая газета» имеет прямое отношение.

       
       Книгу Покровского и другие книги нашего издательства вы можете заказать в ЗАО «АПР-Мастер» по почте: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 231. По телефону: (095) 974-11-11. По факсу: (095) 209-36-66. По e-mail: kniga@apr.ru
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera