Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 15 от 01 Марта 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На плакат он плеснул свою боль и постарался попасться на глаза Раисе Максимовне В архивах КГБ кинорежиссер Нина Соболева обнаружила интересный сборник документов, подписанный «Папка Горбачева». Поначалу подумала: неужели это компромат на...


На плакат он плеснул свою боль и постарался попасться на глаза Раисе Максимовне
       
       В архивах КГБ кинорежиссер Нина Соболева обнаружила интересный сборник документов, подписанный «Папка Горбачева». Поначалу подумала: неужели это компромат на президента СССР? Но нет, в картонной обложке были подшиты личные письма, обращения, просьбы граждан из разных стран мира... Не для того, конечно, идут в президенты великих держав, чтобы поучаствовать в судьбе каждого, но вот вам одна история, которую Нина Соболева положила в основу своего будущего фильма. Это не сценарий, а просто правдивая история
       
       Стефано Симискальки сидел на карнизе Миланской галереи с плакатом, когда президентская чета в плотном сопровождении шла мимо. Он прокричал несколько слов на русском. Но кто бы его услышал — одного из огромной толпы. Позади были три года перестройки: рухнула Стена, из Афгана недавно вывели войска, Восточный блок трещал по швам, еще держался Чаушеску, Союзу оставалось не более трех лет. Горбачев не увидел Стефано. Но его разглядела в людском море жена президента.
       — Я и сейчас с волнением вспоминаю выражение лица Раисы Максимовны, когда она прочла мой плакат. Я думаю, что она сыграла самую большую роль в моей личной истории. — Голос сеньора Стефано дрожит. Понимаю, ему, наверное, непросто в который раз перемотать, как кинопленку, жизнь.
       На плакате он написал по-русски: «Дорогой Михаил Сергеевич, ты несешь мир всему миру, дай покой моему сердцу, помоги мне разыскать свою мать!». Раиса Максимовна что-то сказала охране, и к Стефано подошли несколько русских...
       
       ...Послевоенная Италия вставала на ноги, Стефано в провинциальном южном городке Солерно гонял по полю мяч с соседскими мальчишками. Его однажды, знаете, стало волновать, что мамы их красивые и молодые, а вот его «такая старая». И тогда, в восемь лет, Стефано впервые решился на «мужской разговор» с отцом. И узнал, что «мамой» все эти долгие детские годы он называл бабушку, мать отца.
       Чтобы объяснить отсутствие в семье такого важного человека, отец рассказал, что мамы нет в живых. Марио Симискальки считал тогда, что так будет лучше. Он показал фотографию счастливой женщины с годовалым Стефано на руках. «Вот твоя мама Катя из России... умерла во время войны».
       На фотографии стояла дата — 47-й год. Потом он узнал, что война закончилась в 45-м, он родился в 46-м, значит, мама не умерла во время войны, а отец сказал неправду. Это хорошо, решил мальчик. Значит, мама жива.
       Отец привел в дом женщину, появились еще дети. Футбольное поле заросло бурьяном, повзрослели соседские парни, постарели их матери. Его мама Катя оставалась на той фотографии по-прежнему красивой и молодой. Он разговаривал с ней по-итальянски. Хотя уже точно знал, что и русскую речь уже когда-то слышал.
       
       * * *
       Екатерина Ханина родилась под Харьковом в крепкой, работящей семье. Отец держал большое хозяйство, построил дом из двенадцати комнат на всю родню. В коллективизацию его раскулачили и уплотнили, и к войне он ничем не выделялся в своей деревне. Дочь Катю вместе с такими же молодыми девчонками немцы насильно увезли на работу в Германию.
       Марио попал во флот и, как большинство итальянцев, воевал за Гитлера плохо. По некоторым известным нам хроникам, вообще получается, что из дома они прямым ходом направлялись в плен. Что на Волгу под Сталинград к русским, что к англичанам — в Африке. И Гитлер требовал «макаронников» к серьезным боям не допускать — только на трудовой фронт. Марио в этом смысле повезло: его отправили в итоге в Германию трудиться. И жил не в бараке, а в доме у немки Эммы Мензель в местечке Листеберг.
       ...Ну, там была и Катя. История знает немало романов и в менее приспособленных условиях.
       Потом война закончилась. Германию делили союзники. Людей фильтровали. Участь «русских» была решена «большой тройкой» еще в 43-м, под ялтинским сукном. По договоренности Сталина с Черчиллем и Рузвельтом их возвращали в Советский Союз насильно как предателей — всех: дезертиров, власовцев и пленных.
       Угнанных на работу девчонок освободители секли ремнями как «немецких шлюх».
       Ребенок родился в местной больнице, сначала услышал немецкий, мать ласкала по-русски, и еще приходил отец-итальянец.
       
       * * *
       Годовалый Стефано лежал в комнате фрау Мензель с биркой на ноге. Екатерина написала на куске картона имя Стефано, а также имя, адрес отца и пошла в советскую комендатуру. «У меня ребенок, муж итальянец, я остаюсь с ними», — объяснила она. Но наша оккупационная зона закрыла дверь наглухо. Смершевцы пообещали ей только десять лет лагерей.
       В это время союзники загнали итальянцев в вагоны. Поезд должен был тронуться, когда фрау Мензель подлетела к нему с младенцем. Ребенка передавали по вагонам с рук на руки, выкрикивая имена. Тут и пригодилась бирка.
       Эшелон Кати Ханиной прошел мимо Харькова далеко на восток.
       
       * * *
       — Поиски мамы были долгими и тяжелыми... Я пытался писать письма в Красный Крест. Мне отвечали, что такой нет. Но чем больше отговаривали меня отказаться от поисков, тем сильнее было желание их продолжить...
       Железный занавес поднялся с Горбачевым, и Стефано Симискальки наконец увидел советского президента. Стефано написал М. С. Горбачеву письмо, в котором рассказал, как появился на свет, как расстались родители и он потерял мать. «Я помню ее теплые руки, — писал он президенту, — я хочу прижаться к ним вновь».
       Ее нашли не сразу. Сначала ошибочно искали Шанину, а не Ханину. Из Сибири откликнулась женщина, которая знала Ханину по лагерю. Екатерина, оказывается, все-таки получила обещанные десять лет.
       Теперь она жила под Харьковом. Вышла замуж за вдовца, сменила фамилию. Воспитывала его детей и внуков. Прошлое скрывала. Когда к Екатерине Давыдовне пришли из этого ужасного КГБ и спросили о сыне, она ни в чем не призналась. И в Милан сообщили: «У Е. Д. Ханиной нет сына в Италии».
       Но все совпадало: год и место рождения, работа в Германии... Стефано просто нутром почувствовал, что это она.
       «Мама, — вывела его рука, — отец мне много рассказывал о тебе, я помню тепло, которое исходило от тебя, я был лишен его в детстве; я, сам отец, в конце жизни хочу обрести тебя вновь...»
       В общем, все сложилось. Родня тети Кати признала его сразу. «Он похож на нее больше, чем на Марио, тот брюнет... такой итальянец, а Стефан русый и, как все мы, круглолиц».
       Да, оказалось, он в мать. Екатерина Давыдовна Ханина словно посмотрелась в зеркало через сорок с лишним лет.
       
       * * *
       В 95-м под Харьковом в доме деда Ханина (успел он при жизни выстроить новый рядом с тем, отобранным, в 12 комнат) играли свадьбу: жених был 20-го года рождения, невеста на два года моложе. Все было как положено: стол, сватья, дружки ее и его. По традиции, жениха не пускали к невесте, он выкупал свое право быть рядом... Налево-направо бросались лиры, гривны, рубли. Жениха звали Марио, молодую — Екатериной.
       
       Вместо эпилога. Они живут теперь в Италии. И на почетном месте в итальянском доме фотография Раисы Максимовны Горбачевой. На фотографии надпись с поздравлениями воссоединившейся семье.
       Недавно Стефано Симискальки написал еще одно письмо М. С. Горбачеву:
       «Прежде всего я хочу передать Михаилу Сергеевичу мои наилучшие пожелания по случаю его дня рождения. До сих пор простые люди и крупные политические деятели любят и уважают этого великого государственного деятеля».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera