Сюжеты

НАЙДА, ЧЕРНЫШ И РЭЙ

Этот материал вышел в № 16 от 05 Марта 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Приступ мизантропии Лично я все чаще думаю о сексе. Нет, не в том смысле, как бы поскорее заняться этим увлекательным делом, — такие мысли, признаюсь, с годами отошли в сторону, — а в том, что проблема эта стала как-то усиленно выпирать со...


Приступ мизантропии
       
       Лично я все чаще думаю о сексе. Нет, не в том смысле, как бы поскорее заняться этим увлекательным делом, — такие мысли, признаюсь, с годами отошли в сторону, — а в том, что проблема эта стала как-то усиленно выпирать со всех экранов и со страниц наиболее иллюстрированных изданий.
       Вообще говоря, влечение полов друг к другу — довольно старинное свойство человечества, и Зигмунд Фрейд был далеко не первым, кто обратил на это свое пристальное внимание. Вопрос, прямо скажем, животрепещущий. И может быть, поэтому в разные эпохи то и дело случались с этим делом разные отклонения и перегибы.
       Зачем далеко ходить — возьмем хотя бы Содом и Гоморру. В этих провинциальных и с виду, наверное, тихих городках на самом деле такое творилось, что (куда там Зигмунду Фрейду!) сам Господь Бог сказал: «Хватит! Всякому безобразию есть свое приличие. Буду принимать неотложные и жесткие меры. Разрушу до основанья эти развратные города, чтобы другие знали и помнили».
       Но другие хоть и знали, а помнили недолго. И опять началось! Римская империя — это вам уже не какая-нибудь захудалая провинция, а империя! — по свидетельствам очевидцев, рухнула в связи со всяческими извращениями и внутренним разложением нравов. Причем дело было даже не в самом разложении, а в том, что его стали выставлять напоказ и получать от этого особенное удовольствие. И тут, конечно, большую роль сыграли работники разных искусств. Многие из них оттачивали таланты на таких картинах и сюжетах, что даже нынешние видавшие всякие виды любители кинематографа — и те ахают.
       
       И, что интересно, тогда уже начались споры: кто начал? То ли художники, распаленные реальностью, отразили ее во всем великолепном безобразии, то ли реальность, наглядевшись, так сказать, на мировые шедевры и начитавшись новинок античной литературы, приступила к осуществлению всего этого на деле. Неизвестно!
       Однако факт остается фактом: Содом вместе с Гоморрой погибли? Погибли! Рим развалился? Развалился! Перейдем теперь к нашему времени.
       Сразу оговоримся — секс как таковой неискореним. Все попытки борьбы с ним в результате ставят самого борца в довольно глупое положение — вроде полностью одетого господина в пальто и в кашне на жарком пляже среди людей в купальниках. Мало того, секс нужен, полезен и при определенном подходе даже приятен. Дело не в сексе, черт с ним, с сексом, пусть он себе живет и развивается, «пусть расцветут сто цветов», как правильно сказал когда-то Мао Цзэдун, несмотря на свои ошибки в других вопросах.
       Дело в том, что есть ТАЙНА в божеском создании. И есть тайна в отношениях людей. И в воспроизведении себе подобных есть ТАИНСТВЕННОЕ СОЧЕТАНИЕ муки и блаженства, боли и усилий, экстаза и обыденности. Неужели так надоел нам Царь Природы, что теперь интересуют нас только экскременты и извращения его души и тела?
       Из Лондона сообщают: наконец-то достигнут пик в показах мод — платье без применения материи! Сшиты особым образом денежные купюры на сумму 10 000 фунтов стерлингов (равно 16 000 тыс. долл.), и при этом все части тела манекенщицы остаются практически обнаженными.
       Ура! — весть из Берлина: небывалый успех на кинофестивале французского режиссера — наконец-то он вместе со своей актрисой перешел ту границу, которая отделяла культуру от порнографии (цитирую сообщение). Три главных приза — ура!
       Книжные новинки России: спешите приобрести — не очень знаменитые деятели искусств расскажут в подробностях о том, как сношались с очень знаменитыми деятелями, а те между собой. Гип-гип-ура! — крепнут международные связи: 100000 проституток вывезены из стран СНГ в тайные притоны, взывают о помощи, помочь не можем, но расскажем в подробностях. Великий и обаятельный теннисист нарвался где-то в закоулке коридора на бывшую нашу гражданку, теперь весь облеплен грязью и платит 3 млн долл. за краткое удовольствие. Еще не читали? Прочтите! Об этом кричат в новостях на всех каналах СМИ.
       Думаете, я против тех, кто это сообщает, показывает, смакует? Да хоть бы и против, что толку? Все рты не заткнешь, и свобода слова и печати все-таки дороже. Я не против, Я В УЖАСЕ, ЧТО ВСЕ ЭТО ИМЕЕТ БЕСКОНЕЧНЫЙ ЖАДНЫЙ СПРОС.
       Я уезжаю в тихую четверть дома своего дачно-строительного кооператива, чтобы снизить поток валящейся на меня информации и некоторое время просто смотреть на белый снег. Людей мало. Тихо. Петух у соседа покрикивает.
       Ко мне приходят повидаться и подзакусить три знакомые собаки. Найду я знаю давно, — ей сейчас больше десяти лет. Желтого цвета большая собака, — встает на задние лапы, передними до груди достанет. Живет при конторе и в помещение конторы допущена. В молодые годы в драке оторвали ей хвост. Было очень больно. Искала кучки навоза (бывал еще) и садилась на него. Легчало. Отсутствие хвоста не лишило ее привлекательности. Имела романы. Рожала. Детей убивали, дети разбегались, гибли под колесами. Потом нашлись люди, которые стали относиться к ней по-человечески, — детям помогали выжить, пристраивали. Плохих людей от хороших Найда научилась отличать. Несколько лет назад нашелся постоянный муж — большой пес Черныш. Сперва заходил. Потом поселился на ее площади — при конторе. И его приняли. У Черныша нехорошая болезнь — эпилепсия. Бывают приступы. Но редко. А в другое время он необыкновенно общительный, умный и толковый пес.
       
       В поселке много живности — домашних собак, котов, есть и куры. Надо со всеми организовать правильные отношения, и он это умеет. Ходят с Найдой всегда на пару — бок о бок. Он ее нежно покусывает за лапу — заднюю возьмет в зубы и держит. А та стоит на трех, обернувшись, и вроде говорит: — ну, чего ты балуешься? Были дети. Гибли, исчезали. Горевали и жили дальше. Последний, осенний, приплод был большой — шестеро. Пять в отца — совсем черные, одна девочка — цвета песка, в мамашу. Такие славные, что люди сберегли — пристроили. А одного черного оставили. Подарили ему даже ошейник и дали имя Рэй. Стали жить втроем при конторе.
       И тут случился у Черныша роман на стороне. Убегает в соседнее селение и пропадает там. Найда замкнулась, но терпит, Рэя воспитывает. А Черныш, бывает, по три дня дома не ночует.
       И представьте, привел однажды новую подругу к нам. Но войти на территорию не разрешил — дал понять: сиди за воротами. Она и сидит. Тоже симпатичная. Вынесли им еду, кости какие-то перепали. Черныш взял одну и отнес подруге. Но на территорию так и не пустил. Ни разу. Переживали все трое. А потом семья взяла верх. Вернулся Черныш окончательно.
       Сейчас неразлучно втроем. Малый подрос. Отец его в снегу валяет, прыжкам учит, знакомит с другими собаками, с котами, показывает, как вести себя. А маленький его за ногу покусывает нежно. За заднюю. Научился. Найда чуть сзади трусит — возраст все-таки, как ни крути, дает себя знать. Поглядывает на них снисходительно и нежно.
       
       Я все это не выдумываю. Я вижу все это перед моими глазами, и есть у меня свидетели — жители нашего поселка. Я знаю, что есть такое определение сентиментальности — относиться к кому-либо с большим чувством, чем отнесся Господь. Но иногда мелькает мысль: а нам-то откуда знать, как к кому Господь отнесся?
       Я вхожу в свою четверть дома, беру с полки книжку, открываю четвертую часть путешествий Гулливера и читаю: «Зачем конь заржал так выразительно, что я готов был подумать: уж не разговаривает ли он на своем языке. Вскоре к нам подошел еще один конь. Оба коня обменялись самыми церемонными приветствиями. Затем они отошли от меня на несколько шагов и принялись прогуливаться рядышком подобно людям, решающим важный вопрос. Глядя на поведение этих неразумных животных, я невольно подумал, что если простые четвероногие таковы в этой стране, то каковы же двуногие ее обитатели».
       А я, читая это, подумал — видать, и великий сатирик Джонатан Свифт был столь сентиментален, что в результате отправил своего героя в страну гордых лошадей—гуигнгимов, чтобы там поискать потерянный людьми разум.
       Пора возвращаться в город. Найда, Черныш и Рэй внимательно смотрели, как я чищу от снега машину. На прощание я угостил их сардельками. Брали спокойно, не жадно. Я объяснил им, что уезжаю, надо работать, вернусь теперь уже весной. Они все понимали — опыт жизни большой. Я сказал им: «Ну, идите» — и показал рукой. Но они сели все трое на снег и смотрели, как машина разворачивается. Я поехал и в зеркале заднего вида долго различал три неподвижные точки — две черные и одну желтую.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera