Сюжеты

ЦЕНА МАССОВОГО ЗАХОРОНЕНИЯ В ЧЕЧНЕ — 50 000 РУБЛЕЙ

Этот материал вышел в № 19 от 19 Марта 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

О чем так и не узнал господин Хиль-Роблес: координаты ханкалинского могильника выкупили у военных Чеченский разврат не только не затихает — он расползается, как метастазы, подло захватывающие все новые клеточные колонии. Чем дольше война,...


О чем так и не узнал господин Хиль-Роблес: координаты ханкалинского могильника выкупили у военных
       

  
       Чеченский разврат не только не затихает — он расползается, как метастазы, подло захватывающие все новые клеточные колонии. Чем дольше война, тем изощреннее военный бандитизм
       
       Саид-Алви Лулуев из Гудермеса, седой человек с потухшими глазами, 13 марта был в Москве — в Верховном суде России. Вместе с другими он проходил аттестацию для переназначения федеральным судьей Ножай-Юртовского района Чечни. Программа «Вести» под такую новость вовсю демонстрировала стране, как идет мирное строительство в Чечне — вот, мол, и судей в Москве назначают... Но Саид-Алви вдруг сорвался и стал говорить в камеру странные, мало кем понятые слова: «А я недавно жену похоронил...»
       Судья Саид-Алви с шариатских времен был без работы, и всю семью, где четверо детей, последние годы тянула Нура, его жена. Торговала на рынке. 3 июня 2000 года, только лишь открылись после комендантского часа блокпосты, Нура поехала в Грозный вместе с двоюродными сестрами — Мархой и Раисой Гакаевыми. Туда, перекупщику на так называемый Северный рынок, они повезли ведра с собранной черешней.
       Уже к восьми утра женщины освободились и собирались возвращаться в Гудермес. И тут из БТРа, стоящего у рынка, вдруг выскочила толпа камуфляжников в масках. Похватали, завязали глаза, надели на головы мешки и погрузили на БТР... Кто-то из свидетелей ареста быстро добежал до Ленинского районного отдела внутренних дел неподалеку, и приехал наряд милиции, но по нему с отъезжающего БТРа был открыт огонь. «Маски» кричали: «У нас спецоперация!»
       Узнав о случившемся, Саид-Алви ринулся в Грозный. Он обошел все райотделы внутренних дел, но женщин нигде не было. Единственное, что удалось узнать: у БТРа, на котором их увезли, был бортовой номер 110, и принадлежал он 245-му полку Министерства обороны...
       ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ДЕТАЛЬ. В № 17 нашей газеты (от 12 марта) был опубликован первый материал акции «АНТИЯМА» — «Обыкновенный садизм». Среди прочего в нем шла речь о ямах, случайно обнаруженных у селения Старые Атаги, с останками тех, кто за некоторое время до этого был задержан федералами. В одной из ям был труп Эдилбека Исаева, обезображенный донельзя. Наведение конституционного порядка лично для Эдилбека закончилось вырыванием сердца из груди... Так вот, Эдилбека при десятках свидетелей увезли на БТР № 107, принадлежащем, по имеющейся в редакции информации, все тому же 245-му полку...
       ...С 3 июня и по 4 марта Саид-Алви занимался только тем, что ходил по инстанциям. Всюду, где над дверью имелась вывеска, мол, тут правоохранительные органы, Саид-Алви написал заявления о похищении жены — от заместителя министра внутренних дел Чечни Хизира Тепсаева, во все отделы и управления ФСБ, МВД, прокуратуры. И Грозненская даже возбудила уголовное дело по ст. 126, ч. 2 УК — о похищении. Но шло время, а ничего не происходило.
       — Я продолжал писать, — рассказывает Саид-Алви. — Еще два заявления Путину, два заявления Кадырову, президентскому полпреду Казанцеву, военному коменданту Бабичеву и депутату Аслаханову... И везде говорили: «245-й полк нам не подчиняется...»
       Лично вы в это верите? Что по Чечне бегает братва — бригада палачей, не подчиняющихся никому, в том числе даже своему собственному Верховному Главнокомандующему? И нет никого, кто мог бы их остановить?.. И эта бригада — полк?!
       Я — верю. Таковы чеченские реалии. И даже понимаю, как такое могло произойти, — все вышеперечисленные инстанции и высокопоставленные чиновники нашей страны, куда бился Саид-Алви, ПОЗВОЛИЛИ военнослужащим 245-го полка делать все, что им заблагорассудится — Чечня как вражеская территория дана армии на откуп. Хочешь золота грабануть из ушей идущей мимо чеченки — пожалуйста. Хочешь ковер со стены — бери. Хочешь сердце из чеченца вырвать — нет проблем... Хочешь убить и забетонировать тело — действуй, «герой России»...
       — За шесть месяцев поисков меня допрашивали только один раз — продолжает судья Лулуев. — Допрос был формальный. Тот, кто его вел, пожаловался: мол, военные совсем не дают работать... Я сказал: «Дайте мне такой ответ официально». Офицер улыбнулся. Я прорвался к Чернову, новому прокурору Чечни. И сказал: «От попустительских действий прокуратуры правоохранительные органы превратились в праворазрушительные». И Чернов еще раз подтвердил, что военные не дают работать.
       
       Это было 1 марта. В тот же день в Гудермесе Саид-Алви пробился к приехавшему господину Хиль-Роблесу, европейскому комиссару по правам человека. Рядом стоял Владимир Каламанов, спецпредставитель президента по соблюдению прав человека в Чечне. «Я стал говорить Хиль-Роблесу, какая у меня трагедия. Каламанов закричал и потребовал прекратить. Хиль-Роблес же странно улыбался — видимо, переводчик ему не то переводил... Я протянул Хиль-Роблесу заготовленное заявление на его имя, но Каламанов вырвал его у меня. Я крикнул Каламанову, что должность обязывает его защищать нас... И меня оттерли».
       Это было за три дня до того, как Лулуевы решили осмотреть трупы, найденные в конце февраля в яме под Ханкалой. Ее, собственно, и приехал инспектировать комиссар Хиль-Роблес. 4 марта останки давно разыскиваемых женщин были обнаружены именно там. Нуру опознали по сережкам. 5 марта Нуру похоронили в родовом селении Найбера Гудермесского района... И что теперь делать? Как судье Лулуеву добиться наказания виновных?
       Чтобы получить ответы на эти вопросы, начнем с начала — с того, каким образом информация о массовом захоронении стала достоянием общественности. Это многое объяснит.
       Оказалось, очень просто — за 50 тысяч рублей. Что вполне в стиле установившихся взаимоотношений федералов с населением. Саид-Алви только потому нашел свою жену, что чеченцы, которые также искали своих исчезнувших после встреч с федералами родственников, заплатили военнослужащим, и те продали людям информацию о координатах захоронения на окраине Ханкалы. То, что не смогли все правоохранительные органы нашей «великой державы», сумели 50 тысяч рублей... Не знаю, как в вашей, а лично в моей системе координат это конец, финал драмы, именуемой «постсоветским развитием страны», начинавшемся, как известно, с того, что личность у нас теперь «превыше всего»...
       
       Но дальше — больше. Яма под Ханкалой расположена на территории дачного поселка Октябрьского района Грозного, в нескольких сотнях метров от главной военной базы, на охраняемой территории. И о Ханкале давно идет дурная слава. Сюда часто свозят арестованных со всей Чечни, и следы многих потом теряются. Здесь же, при военной базе, трудятся посредники, которые доводят до родственников, ищущих своих братьев, мужей, отцов и сыновей, сведения о требуемых суммах выкупа — либо за арестованного, либо уже за труп. К нынешнему моменту в Ханкале сложилась целая система торговли человеческим материалом.
       Это к тому, что бесплатно грязную работу никто из федералов выполнять больше не желает: когда яма была обнаружена, стало очевидно, что военные противодействуют выяснению истины, а штаб Объединенной группировки не собирается создавать условий для работы прокуроров. По информации правозащитного общества «Мемориал», ссылающегося на прокурора Грозного, «не хватает самых необходимых вещей — начиная от мешков для трупов и до аппаратуры для фото- и видеосъемок. Все службы отказались вывозить трупы из дачного поселка, и эту работу пришлось взять на себя сотрудникам прокуратуры. Нет условий для проведения полноценной судмедэкспертизы. Судмедэксперт не имеет в своем распоряжении ничего, кроме резиновых перчаток и скальпеля. Не проводится анализов для точного установления даты гибели людей. Из тел не извлекают пули. Все это создает предпосылки для дальнейшего развала уголовного дела».
       Одновременно в СМИ потекла чудовищная ложь — это уже прокуратура Чечни стала выводить федералов из-под удара. Например, пошла гулять «утка»: под Ханкалой — якобы братская могила боевиков, отступавших год назад из Грозного... И всячески скрывалась информация, что среди трупов — шестилетняя девочка с простреленной головой, уж явно не боевик, и Нура Лулуева с сестрами, захваченные БТРом № 110 прямо на рынке... Так хочет ли покуратура уголовного дела по ханкалинской яме?
       Пора подводить черту: ДАЖЕ СУДЬЯ В ЧЕЧНЕ НЕ В СОСТОЯНИИ ДОБИТЬСЯ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ ПО СВОЕМУ ЛИЧНОМУ ДЕЛУ. А о каком правосудии ДЛЯ ДРУГИХ может идти речь?.. Сегодня Саид-Алви Лулуев с трагической усмешкой вспоминает молодость. В 80-е он закончил Свердловский юридический институт, и его дипломная работа была признана лучшей в стране. Тема — «Юридические гарантии законного и обоснованного применения норм права». Беда... Грандиозная историческая насмешка над конкретной личностью.
       
       Но! Что же все-таки делать дальше? Как выйти из порочного чеченского круга? Ведь совершенно очевидно, что прокуратура — ни военная, ни гражданская — неспособна установить контроль над правоохранительной ситуацией в Чечне. И никакой закон там по-прежнему не действует. И на армейский разбой лишь одна влиятельная управа — купюры. И будановщина оказалась неостановимой, несмотря на судебный процесс в Ростове-на-Дону. И значит, ни один человек не может быть в безопасности, когда рядом федералы. Причем противостояние гражданского населения и военных достигло пика, и нет никого, кто развел бы эти стороны, хотя бы на время...
       Создавшееся положение диктует выход: НАМ УЖЕ НЕ МИНОВАТЬ ВВЕДЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ МИРОТВОРЧЕСКИХ СИЛ В ЧЕЧНЮ. Никак. Хотя даже от самой этой мысли у нас пока шарахаются, как от ящура. Но пройдет не столь много времени, и не будет другого варианта, кроме третьей силы. Иначе мы обречены жить от одного военного преступления, совершенного в Чечне, до другого, от ямы № 2 к яме № 25... И нам останется лишь констатировать, но ничего не менять.
       
       
НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ, ИЛИ ОТЧЕТ О ПРОДЕЛАННОЙ РАБОТЕ
       
       Что произошло после того, как 12 марта вышел первый материал акции «АНТИЯМА»?
       Юрия Корягина, уволившегося в запас рядового-пограничника в/ч 2132, чей рассказ о пребывании в армейском зиндане в селении Тусхарой Итум-Калинского района Чечни был опубликован, — изловили в Санкт-Петербурге и доставили к следователям военной прокуратуры погранвойск Северо-Запада России. Это было уже 13 марта. После допроса, проходившего в обвинительном стиле, — мол, как посмел говорить, Юрий Корягин пришел в офис правозащитной организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга» в абсолютно затравленном состоянии. Далее та же прокуратура разразилась письмом в адрес «Солдатских матерей» с требованием ответить на конкретные вопросы. Однако суть их была совсем не в выяснении обстоятельств случившегося с солдатом Корягиным, а в том, как же информация о зиндане смогла просочиться в газету.
       14 марта уже меня пригласили в Главную военную прокуратуру. Причем самым милым образом: мол, хотим поучаствовать в акции «АНТИЯМА» — дело благое. Мы, естественно, рассыпались в благодарностях, и я пошла в ГВП уточнять, как мне показалось, рамки этого участия. Однако не успела переступить ее порог, как информагентства со ссылкой на ГВП отстучали, что меня вызвали на допрос...
       В ГВП, впрочем, разговор получился спокойным, но бестолковым. С одной стороны, меня попросили поделиться информацией. Однако как только речь зашла о гарантиях безопасности для тех людей, которые прошли через ямы, прокуроры замолкли. Я попросила их осознать ситуацию и разобраться с тем, что сегодня творится в тех четырех селениях Веденского района, с жалобы жителей которых вся эта история с акцией «АНТИЯМА», собственно, и началась... А там происходит следующее: трое суток у КПП воинской части, расположенной на окраине Хаттуни, стоял многотысячный митинг — люди ждали, когда же к ним выйдут представители военной прокуратуры и заберут их заявления. Но этого не произошло. На КПП не появились ни прокуроры, ни Каламанов. Почему?
       И тут возможны два варианта развития событий. Первый — прокуратура и Каламанов летали в Веденский район лишь для того, чтобы сделать вид, что они что-то проверяют, и вовсе не собирались исследовать суть проблемы (как и в истории с рядовым Корягиным) — острейшие противоречия между жителями селений и военнослужащими. Второй вариант: прокуратура и Каламанов — сами под колпаком у ФСБ и потому предпочитают бездеятельность. Дело в том, что охрану мобильного отряда, находящегося у селения Хаттуни и состоящего из нескольких воинских частей (МВД, МО, Минюста), осуществляют сегодня сотрудники ФСБ. Это они лицом к лицу встречаются с любым митингом у КПП, отсеивают и фильтруют информацию, приходящую извне в мобильный отряд. И если фээсбэшники не захотят, то никто на территории воинских частей ничего не увидит и не услышит. И в этом смысле все военные под колпаком у ФСБ. А потому можно допустить, что никто с КПП и не собирался докладывать о митинге, заявлениях... А те, кто прилетел на вертолете «внутрь», гости из Москвы и Ханкалы, в свою очередь, тоже не слишком интересовались тем, что снаружи, за КПП.
       Странное, двойственное впечатление... И от визита в ГВП, и от всей истории. Положение военной прокуратуры в Чечне, как мы уже видели, — сидение на двух стульях. В таком стиле нам, конечно, будет трудно работать вместе. Но пока мы еще продолжаем верить ГВП. Вот что официально сообщил газете полковник юстиции Андрей Лутченков, старший помощник главного военного прокурора России: «По фактам, изложенным в публикациях спецкора Анны Политковской, главным военным прокурором Михаилом Кислицыным принято решение о проведении прокурорской проверки. Для ее организации 13 марта 2001 года, уже на следующий день после последней публикации, в район проведения контртеррористической операции направлена группа военных прокуроров ГВП. ГВП заинтересована в получении фактических данных о нарушении прав военнослужащих и гражданского населения в зоне контртеррористической операции и выражает уверенность, что акция газеты «АНТИЯМА» послужит этому. В связи с чем ГВП напоминает свои телефоны доверия: в военной прокуратуре Северо-Кавказского военного округа — (8632) 67-35-72, в ГВП в Москве — (095) 247-50-47. Кроме того, главный военный прокурор выразил готовность дать интервью «Новой газете» в ближайших номерах».
       Итак, акция «АНТИЯМА» движется вперед, хоть и со скрипом. Напоминаем: мы собираем свидетельства очевидцев и пострадавших от армейских ям. Смысл и сверхзадача акции — ликвидация зинданов как национального позора России и ее Вооруженных сил. Если вам что-либо известно на эту тему, обращайтесь в редакцию, используя пейджер 232-0000 (аб. 49883). Мы понимаем, участие в такой акции требует мужества, но уверены, что терпеть дальше нельзя. Чем больше фактов мы предадим гласности, тем быстрее заставим военное начальство засыпать ямы и сделать все, чтобы впредь подобное не повторялось. Продолжение темы — в следующих номерах.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera