Сюжеты

ФСБ, ДАЙ СПРАВКУ, ЧТО Я — ПРЕДАТЕЛЬ РОДИНЫ!

Этот материал вышел в № 19 от 19 Марта 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Бывшему полицаю для прибавки к пенсии в Эстонии требуется подтверждение его сотрудничества с фашистами Тринадцать лет назад во всех газетах тогда еще Советского Союза было опубликовано правительственное сообщение, вызвавшее непомерное...


Бывшему полицаю для прибавки к пенсии в Эстонии требуется подтверждение его сотрудничества с фашистами
       

  
       Тринадцать лет назад во всех газетах тогда еще Советского Союза было опубликовано правительственное сообщение, вызвавшее непомерное ликование старшеклассников: отменялись выпускные экзамены по истории. Таким образом, руководство страны открыто признало, что все те знания, которыми усиленно пичкали подрастающее поколение, есть не что иное, как фальсификация. Прошло время, история как наука вернулась-таки в школьные классы и аудитории. Понятно, что многие факты теперь преподносятся в совершенно ином ключе. Например, «лучший друг всех детей и физкультурников» теперь показан в его истинном свете, но одно событие в жизни государства осталось практически без изменения — это история Великой Отечественной войны. Как показало время, ее подлинные герои (существенное замечание — и предатели) остались прежними
       
       Вобластном управлении ФСБ по Псковской области хранятся подчас удивительные документы. Среди них и переписка с жителем Эстонской республики Леонтием Андреевичем Тислером. Первое письмо из этой странной папки датировано 5 октября 1991 года (!). В нем житель города Вильянди обращался в правоохранительные органы Псковской области с просьбой о реабилитации.
       «Меня арестовали 26 октября 1950 года, — писал Леонтий Андреевич, — в деревне Вяляотса...ныне колхоз «Эстония». Следствие велось в Пскове. В январе 1951 года военный трибунал приговорил меня на основании ст. 58-1 «а» к 25 годам лишения свободы с поражением в правах. Место совершения преступления — деревня Домкино, где проживали в основном эстонцы. Меня обвиняли в борьбе против партизан, но на самом деле мы защищали свое имущество и скот от грабежа так называемых партизан. Они подожгли деревню, была стрельба, убили 7 человек (женщин). С сентября 1943 года я проживал в Эстонии... С октября 1944 года по апрель 1948 года служил в Советской Армии в составе Эстонского корпуса, участвовал в боях в Курляндии до конца войны. Ветеран, свидетельство № 509861 от 15 декабря 1980 года».
       Далее следовали подпись и число. В дело сразу же включилась областная прокуратура. Специальная группа высококвалифицированных юристов, которая и сейчас продолжает заниматься пересмотром дел, связанных с реабилитацией, подняла и дело Тислера. На белый свет был извлечен увесистый том под номером 2275, начатый 22 октября 1950 года, по обвинению Эльмара Хиндриксона (1911 г.р.), Эдуарда Коллама (1919 г.р.), Леонтия Тислера (1924 г.р.), Эвальда Юхкома (1922 г.р.) и Эрика Ойнаса в... измене Родине. Постановление об аресте, свидетельские показания, допросы обвиняемых, их фотографии, отпечатки пальцев, следственное заключение. Все аккуратно подшито и задокументировано. Из него дотошные правоведы узнали, что Леонтий Андреевич восемнадцатилетним парнем добровольно (это подтверждалось его личным признанием и многочисленными свидетельскими показаниями) вступил в эстонский карательный отряд — ЭКА, получил винтовку, боеприпасы. Сначала он нес караульную службу (охранял маслозавод, водокачку), а потом принимал участие в боевых операциях против партизан. Так, в бою при деревне Задоре были убиты двое народных мстителей. А потом были карательные операции в деревнях Новая Желча, Столп, Сиковицы, Дубок, облава в Новом Аксово. Кстати, во время последней были уничтожены пятеро, как напишет позднее в своем письме Леонтий Андреевич, «так называемых партизан». Зловещая деталь: выдала место, где заночевал отряд, жительница этой же деревни некая Лейда Сакс. Именно она послала с доносом свою служанку Агнесу Юхкан в Домкино, где был расквартирован карательный отряд. Что же касается нападения на Домкино, вынужденной защите своего имущества и скота, о которых писал Тислер, то в деле никто из обвиняемых и свидетелей об этом даже не упоминал.
       
       Во время следствия стало также известно, что, помимо карательных функций, Леонтий Андреевич был и старостой, обкладывая данью селян, указывая, кто и сколько должен сдать мяса, хлеба, молока, яиц в фонд оккупационных войск, назначал людей на работы. При этом на допросах Тислер неоднократно подчеркивал, что все это он делал по принуждению, то есть бесплатно. В частности, «бесплатно» он принимал участие и в составлении списков людей, которых должны были угнать на работу в Германию. А среди них были, между прочим, и такие же, как он, этнические эстонцы (Рита Вальте, Гильда Хендриксон, Герман Сакс и другие). Единственный, правда, раз, когда они охраняли водокачку, полицейским два раза в день привозили горячую еду. Кроме того, выдавали сухой паек (хлеб, чай, сахар, мармелад и т.д.), но за участие в карательных действиях, направленных против мирных жителей, против партизан, ему ничего не платили. К сожалению, не объяснил г-н Тислер в своем письме, почему он вместе с другими карателями, когда фронт стал приближаться к Стругам Красным, побросав свои винтовки, скрылся в глубоком немецком тылу. На территории Эстонии в конце концов они были найдены и задержаны. Тщательно рассмотрев все материалы, в том числе и свидетельские показания, прокуратура признала, что «гражданин Тислер был осужден обоснованно и не подлежит реабилитации».
       
       Тем дело, может быть, и кончилось, если бы не новое письмо, которое было направлено в архив управления ФСБ РФ по Псковской области 22 января 1998 года. Вот оно:
       «Я, Тислер Леонтий Андреевич, родился 8.01.1925 г. в деревне Домкино-1 Стругокрасненского района Ленинградской области. Обращаюсь к вам с вопросом: есть ли у вас документы о том, что я работал в деревне Домкино-1 старостой с 28 июня 1941 года по 30 августа 1943 г.? Я писал об этом в Санкт-Петербурский архив, откуда мне сообщили в ответ 23 декабря 1997 года, что там таких документов нет, и направили меня в архив управления ФСБ РФ по Псковской области. Прошу ответить мне, какие документы имеются в архиве...»
       И государственная машина снова заработала. В город Вильянди, где проживает г-н Тислер, ушла архивная справка, которая подтверждала, что «в Пскове в УФСБ России по Псковской области имеется на хранении архивное уголовное дело в отношении Тислера Леонтия Андреевича.., осужденного военным трибуналом войск МВД СССР по Псковской области 11 января 1951 года по ст. 58-1 «а» к 25 годам лишения свободы, где указано, что с июня 1942 года по август 1943 года Тислер Л.А. служил старостой в деревне Домкино-1".
       Прошел год, и снова в Псков приходит письмо от неугомонного Леонтия Андреевича. Он благодарил управление за оказанную помощь, но тут же сетовал, что в архивной справке ничего не говорилось относительно того, что, работая старостой, он при этом получал... деньги.
       «...Здесь это в рабочий стаж не учитывают, потому что якобы должность была добровольная и бесплатная, где не было месячного и годового оклада, то есть зарплаты.
       Я объясняю, — продолжал господин Тислер, — что бесплатно не стал бы никто два-три раза в месяц ходить в район за 50 км в один конец. Я получал от сельхозкомендатуры 120... или 130 марок в месяц, точной цифры я не помню. Поэтому и моя просьба к вам будет такая: ...подтвердите, что за эту работу мне платили. Тогда я надеюсь получить прибавку к...пенсии».
       После такого откровенного признания становится окончательно ясно, откуда у Тислера такая настойчивость. Чего он, в конце концов, добивается.
       В начале 90-х годов, когда в массовом порядке проходила реабилитация незаконно репрессированных граждан, Леонтий Андреевич попытался вытребовать себе прощение за предательство. Но прошло время, изменилась политическая конъюнктура, и г-н Тислер уже считает возможным вновь обратиться в архивы с просьбой подтвердить на этот раз его... полицейский стаж, авось сумеет выторговать прибавку к пенсии — довесок за те тридцать сребреников, которые он исправно получал от фашистов. Именно поэтому бывший полицай сразу вспомнил про «честно заработанные» оккупационные марки, от которых, к слову, категорически открещивался во время допросов в 1950 году.
       
       Сейчас, когда законы истории стали более лояльными по отношению к каждому отдельному человеку, интересно было бы узнать: что все-таки заставило Леонтия Андреевича добровольно поступить на службу в каратели? Как следует из материалов дела, видимых причин для этого у него не было, хотя, справедливости ради, следует сказать, что некоторых из его коллег-полицаев (например, Э. Литта, Э. Сепара, Э. Хиндриксона) заставляли пойти на службу немцам под страхом расстрела. Самого же Тислера никто к этому насильно не понуждал. Будучи этническим эстонцем, он тем не менее родился в Псковской области. Таким образом, нет повода говорить и о том, что своим вступлением в ЭКА он выразил протест против захвата этой небольшой республики СССР.
       Не было у него причин и для личной мести: в его семье нет репрессированных родственников. Во всяком случае, в отличие от такого же, как и он, карателя Эльмара Хиндриксона, у которого в 1937 году был расстрелян отец, все родные и близкие Леонтия Андреевича к началу войны были живы и здоровы.
       Теперь вряд ли можно получить вразумительный ответ и на вопрос: почему он, почувствовав скорый закат своей полицейской карьеры в 1943 году, бросил винтовку и бежал из ЭКА на территорию Эстонии, а когда был призван в ряды Советской Армии, скрыл, что прислуживал фашистам. Да, Тислер действительно принимал участие в боевых действиях и уже в советское время, отсидев за свое предательство, пользовался всеми правами ветерана Великой Отечественной войны. Но, повторюсь, изменилась конъюнктура, и он уже пытается получить документальное свидетельство о том, что, будучи активным пособником гитлеровцев, получал за свое рвение денежное довольствие. Именно поэтому Тислер снова просил выслать документы, где просил указать, что «он служил в полиции Стругокрасненского района с октября 1942 года по август 1943 года, так как документ ему нужен для предъявления официальным лицам государственных органов». Ответ, подготовленный начальником подразделения В. А. Ивановым был лаконичен:
       «Уважаемый Леонтий Андреевич! На ваше заявление сообщаем, что выдача справок и выписок из архивных уголовных дел, согласно ст.11 закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий», производится в том случае, если лица, проходящие по делу, реабилитированы, поэтому выполнить вашу просьбу не представляется возможным».
       
       Досужий читатель, наверное, скажет: ну какая разница, дали бы господину из-за кордона нужную справку, и дело с концом. Тем не менее руководитель отдела по связям с общественностью УФСБ по Псковской области Андрей Ванюхин считает этот вопрос принципиальным:
       — Судите сами: господин Тислер вспомнил о прибавке к пенсии не тогда, когда он носил в кармане удостоверение ветерана Великой Отечественной, а лишь после обретения Эстонией независимости, когда изменилось отношение к тем, кто выступал на стороне фашистов. Не учел Леонтий Андреевич, что дела, где фигурирует статья «предательство», реабилитации не подлежат.
       К словам подполковника Ванюхина можно добавить и то, что в свое время, согласно кассационной жалобе (существенное уточнение — второй по счету), направленной Тислером в 1954 году в военный трибунал Ленинградского военного округа, ему была изменена мера наказания с 25 лет, как он был первоначально осужден, до 10. Окончательно он вышел на свободу уже в
       55-м. Конечно, сейчас, по прошествии стольких лет, можно сколько угодно рассуждать о том, что в те времена, когда память о войне была особенно свежа и были живы свидетели многих злодеяний на оккупированной территории, не все приговоры судов были по-настоящему справедливы. Когда об этом зашел разговор, то г-н Ванюхин без колебаний признал правоту подобного рода доводов, а в качестве примера вспомнил одно из последних дел, связанных с реабилитацией. Приблизительно в то же время (в 50-е годы. — Прим. авт.) был осужден крестьянин-инвалид одной из деревень Псковской, а тогда Ленинградской, области. Из-за того что у него не действовала рука, его не призвали в Красную армию, а когда пришли немцы, то они заставили его как единственного грамотного мужчину деревни писать приказы новой власти. После освобождения человек был привлечен к суду, тем не менее комиссия по реабилитации признала тот приговор необоснованным.
       
       Случай с Тислером — исключение, одно из немногих в делах такого рода. Рассказать о нем так подробно мы решили потому, что в последнее время из-за границ когда-то необъятного Союза все чаще стали приходить вежливые письма, в которых их авторы просят подтвердить свою причастность к черным делам, которые творили на оккупированной территории фашисты. При этом они пребывают в абсолютной уверенности, что в связи с изменением социально-политического устройства России изменился и подход к ее прошлому. Тем не менее очень сомневаюсь, что у наших, хочется надеяться, добрых соседей, так же как и во всем мире, могут кому-то поставить в заслугу преступления против мирного населения в военное время. Вполне возможно, что новые законы Эстонии (особо подчеркну — государства независимого) допускают иное, чем у нас, толкование событий недавнего прошлого. Кому-то в России это не нравится. Тем не менее мы должны принимать их такими, какие они есть. В то же время, несмотря на все изменения нашей жизни, слово «предательство» в России понимают в его прежнем, истинном, смысле.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera