Сюжеты

НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ

Этот материал вышел в № 24 от 05 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ Уехав из Кемерова, он перестал быть диск-жокеем и поступил в Школу-студию МХАТ. Уйдя из чеховского МХАТа, он стал одним из самых затребованных и популярных молодых актеров. Прославили его антрепризы и кино. Все...


НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ
       
       Уехав из Кемерова, он перестал быть диск-жокеем и поступил в Школу-студию МХАТ. Уйдя из чеховского МХАТа, он стал одним из самых затребованных и популярных молодых актеров. Прославили его антрепризы и кино. Все началось с «Дня полнолуния» Карена Шахназарова. А потом были «24 часа», «Женщин обижать не рекомендуется», «Свадьба»... В «Свадьбе» Андрей Панин сыграл Гаркушу. Это одна из самых ярких киноработ последнего времени. Сейчас выходит на экраны новый фильм крестного отца Андрея Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Андрей Панин в нем в роли Чезаре Борджиа. Роль ему пришлась по душе. Одно огорчает: «Трудно теперь яд хороший достать».
       Беседа с Андреем ПАНИНЫМ
       
       На экраны выходит десятая картина Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Андрей Панин — один из самых востребованных сегодня кинематографом актеров — играет в фильме легендарного негодяя Чезаре Борджиа.
       Сам Панин — «не здешний»: из Кемерова. Со всеми вытекающими «обстоятельствами места»: беспредельный криминал, бастующие шахтеры, химкомбинаты. Шутит, что память его избирательна, как урна. Работал диск-жокеем. И дискотека его была самой популярной в городе. Быстро освоил этот птичий «междуязык»: смесь русского и английского, переходящая в крик на повышении и тонущая в ответном шквальном крике толпы.
       «В Москву, в Москву...» Нет, сильного желания вырваться в столицу не было. Так, плыл по течению. Медленно, на ощупь продвигаясь к искомой цели: пищевой (холодно), режиссерский в Институте культуры (теплее). Наконец, идея друга — переместиться в Москву и поступать в Школу-студию МХАТ (горячо)...
       
       — Привечали здесь («пробовал» и другие вузы). Обстановка домашняя, чинная, благородная.
       — Не так, как в Москве.
       Четыре года поступал... Видимо, обстановка домашняя, чинная здорово притягивала. Думаю, свою роль сыграл спорт, в котором неудачи лишь раззадоривают злость. Он и сейчас похож на спортсмена. Подтянут, мускулист. Не лишенное обаяния лицо немного приплюснуто, как у боксера-профи. Выпускника пригласили репетировать сразу две главные роли со странными названиями «Бобок» и «Додо». «Бобок» — инсценировка рассказов Достоевского. Не традиционный для МХАТа спектакль: острая гротесковая форма. «Додо» — английская пьеса про редкую птицу киви. Бескрылую птицу-метафору играл Панин (старинное имя Кемерова — Щегловск. Может, новое название и сделало город бескрылым?)
       Десять лет на сцене МХАТа. Кроме эпизодов «у колонн», и крупные роли. Свои разочарования, «университеты».
       К наиболее яркому спектаклю того времени «Смертельный номер» относится довольно спокойно, прохладно даже. Его Рыжий — самый яркий, жизнеутверждающий персонаж.
       — Клоунада — родная сестра лицедейства. Все равно ведь мы «кривляемся». Вам будут рассказывать о методе «перевоплощения» в персонаж? Да бред сивой кобылы. В Кащенко немедленно.
       — Кстати, о Кащенко. Слышала, вы вполне убедительно «косили» от армии. Возможно, каждый актер в некоторой степени страдает (или обладает) сверхподвижной психикой?
       — В общем, идиот?
       — Если уточнять диагноз, то я бы остановилась на мягкой форме шизофрении, способности всерьез включаться в псевдосуществование...
       — Безусловно. Нормальные люди ходят по улице, работают в учреждениях. Сцена предполагает обязательную «анормальность», «плюс». Иначе она затягивается паутиной скуки смертельной. Чем ненормальнее, тем интереснее. Вопрос, насколько себя контролируешь. Если плохо — в больницу надо... Актер и есть сумасшедший, контролирующий свои действия.
       — В кино вы появились совсем недавно. И сразу приз кинокритики за работы в «24 часах» и «Свадьбе». За три года сыграли какое-то невероятное количество ролей.
       — В фильме Шахназарова «День полнолуния» была практически первая работа. Можно даже сказать: главная роль. Но только сказать — главных ролей там нет. Просто вокруг моего военного героя все события как-то вертятся.
       До этого... Ассистенты приглашали. Пробы делали. Потом говорили: «Приходите поговорить с режиссером». Но я не красная девица, чтоб нравится. Сформулируйте задачу — я ее выполню. Режиссеры в большинстве своем, плавая в материале, нагнетают туман раздумий: «Так... ты только ничего не делай, не играй. Существуй... просто». Кто-то им сказал, что так надо.
       — Одна из самых ярких киноработ последнего времени — ваш Гаркуша из «Свадьбы» Павла Лунгина.
       — Хлопнули дефолты, и все фильмы, в которых я снимался, разом вышли на экран: «24 часа», «Женщин обижать не рекомендуется», «Вместо меня», «Артист, мастер изображения», «Свадьба»...
       — Гаркуша — герой абсолютно без тормозов, душа-собутыльник со смертельно опасной активностью и неуемной фантазией. Мне он напомнил экранный образ Алейникова.
       — Сценарий был весьма удален от реальных условий жизни. Много всяких натяжек. Если бы не профессиональный уровень людей, которые это все разыграли, ничего бы не вышло. Осталась бы клюква развесистая.
       — От фильма исходит такой заряд энергии, просто горячечный темперамент. Температура за сорок. Эмоции, как оголенные провода. А Гаркуша — самый ядерный.
       — На самом деле в процессе работы акценты смещались. У главных героев роли-то невыгодные. Гаркуша — ярче, живописнее. Есть где развернуться. Самые не выгодные с точки зрения профессии роли — про любовь. Сыграть практически невозможно.
       — Не пробовали?
       — Пробовал. В театре. Ну вот и в этом сериале «Пятый угол». (Мы разговариваем на съемочной площадке — в одной из московских квартир — и прислушиваемся к микрофонным распоряжениям режиссера Сергея Газарова.)
       — Как ощущаете себя в новом качестве, без «прикрытия» характерности?
       — Жизнь всегда многомерна. Вот скажите, хорошее ли качество: вспыльчивость моего героя?
       — Не самое лучшее.
       — Ну вот, значит, есть уже, за что зацепиться. Уйти от жены, потом вернуться... В нас всех столько всего намешано.
       — Нет ощущения, что сериалы, а их сейчас снимается безумное количество, вас поглотят, в порошок разотрут?
       — Возможно. Вот мы сейчас на площадке сидели и смеялись. Ведь существует сегодня обойма артистов, занятых в сериалах. Общаются они примерно так: «В том сериале я его убил, а здесь ничего, дружим...» Но к сожалению, нет другого творчества, на котором можно заработать людям, вкладывающим деньги в кинопроекты.
       — В «24 часах» ваш персонаж Лева Шаламов — подлец, жулик, киллер. А вызывает, страшно сказать, симпатию. Я бы сказала, изысканная актерская работа, вязь нюансов, полутонов.
       — Спасибо. Если это убийца, представитель теневого бизнеса, он что, в других каких-то проявлениях, слабостях не человек?
       — Значит, все-таки поминаете добрым словом старину Станиславского?
       — Можно кое-что украсть и у него. А когда читаешь Михаила Чехова или Гротовского, многое видится по-другому. Так что все дело в талантливости «берущего», а не дающего. Все они говорят о крайне субъективных вещах. Возводят же в догму их мысли те, кто сами ничего сделать не могут и кормятся «от учений».
       — В Шаламове много явно подсмотренных черт. Вы сказали как-то, что вообще любите играть негодяев.
       — Это проще. Масса негативных, аморальных вещей роится в каждом человеке. Любопытно рассматривать, насколько он может позволить себе не быть «тварью дрожащей», переступить...
       Вопрос морали — главный в новом фильме Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Действие закручивается спиралью вокруг бородатого анекдота: жена артиста Волкова (Игнат Акрачков) запирается в ванной с любовником. На помощь униженному и оскорбленному приходит пенсионер Прохоров (Олег Басилашвили) и дьявольски артистично искушает рогоносца отмщением —быстрым и красивым. Легким движением руки вынимает он из изящной шкатулки с надписью «Прости навеки» всю историю коварного изобретательного злодейства. На дне каждой хрустальной склянки оригинальный способ умерщвления, проверенный когда-то известным историческим лицом. Не заставляя себя долго упрашивать, «лица» эти появляются вскоре на фантастическом, в духе Булгакова, балу в честь знаменитых отравителей.
       — Известно, что Шахназаров предложил вам роль на выбор. Почему же вы отказались от главной роли Волкова?
       — Да, я выбрал себе Чезаре Борджиа, аристократа из знатного итальянского рода, прославившегося своими преступными деяниями. Роль красивая. Историческая. Чезаре — личность, достойная пера Шекспира. Крупные страсти. На бытовом современном материале работать менее неинтересно.
       Размышляя о характере Папы Александра VI (родителе Чезаре), режиссер думал о Евстигнееве. Требовался актер макромасштаба. Не найдя такого, Шахназаров предложил Олегу Басилашвили сыграть сразу две роли: Папу и современного пенсионера Прохорова; два времени в одном лице (тем более что он уже проделывал это в «Снах»). И Басилашвили блестяще играет два полюса одного порока: монументального в своей величественности Папу и неказистого хлопотуна, нашедшего на пенсии себе занятие по душе — занятие душегуба. Жаль, что идея «дублей»-характеров не была перенесена и на Панина. Ведь Чезаре вполне мог возродиться в обличье главного героя — актера Волкова, решившегося на отравление своей пампушки-жены. Это была бы зримая иллюстрация девальвации страстей. Раньше — коварство и предательство царей и воинов. Нынче все ограничивается квартирным вопросом. Шахназаров с привычным удовольствием смешивает эпохи, культуру разных цивилизаций, стили. И контрапунктом помпезности и величию римской роскоши, ориентальному изобилию персидского дворца становится обшарпанность подъездов и малогабариток, пропахших пережаренными котлетами.
       — И в наше время существует довольно много крупных злодеев. Всем, кстати, известных. А сколько «неопубликованных»? И квартирные вопросы существовали со времен пещер. В каких норах они жили? Если Петр I издавал указ о том, что руки нужно мыть почти ежедневно.
       В сценарии, заметьте, девушка любимая говорит актеру: «Ты мог бы это сыграть». Так что дух реинкарнации витает в фильме.
       — Как вы входили в этот монументальный характер? Он все-таки исторический персонаж.
       — Мы заранее обговаривали, что герой — метафорический, а не исторический. Шахназаров, начитавшись разной литературы, посоветовал мне с ней не знакомиться. Это могло сковать, сбить на буквальные вещи... Он исходил из сделанной мной кинопробы, верно нащупанной интонации. Понимаю, что он давал мне карт-бланш...
       — Вы не выстраивали каких-то внутренних параллелей-метафор, с Генрихом IV например, или Макбетом?
       — Да нет, ведь злодейство моего героя — в прошлом. В настоящем, не менее жестоком времени — горькое осмысление содеянного. Раздумья души, если угодно. Некий потусторонний взгляд. Человек уже занес ногу, чтобы идти на свою Голгофу.
       — Но при этом он продолжает бороться с физическим уходом. Впечатляет сцена, в которой Чезаре принимает кровавую «ванну» в рассеченной туше огромного быка. Так избавлялись от отравлений?
       — Есть такие легенды. Могло быть и так. Вообще, это сложная, запутанная штука — традиции, обряды. К примеру, три раза сплюнуть через левое плечо — это часть древнейшего ассирийского обряда с обязательным использованием пепла жабы. То же с ядами. Существовали продуманные системы их «внедрения» в жизнь.
       — Девиз «если ты не убьешь, убьют тебя» мог бы поддержать чуть ли не любой из ваших героев. Он вам близок?
       — Но это же так.
       — Не очень-то христианский посыл...
       — Не совсем верно. Христианство не так уж безобидно само по себе. Как и система Станиславского, оно окаменело в догматах представлений, сформулированных церковью. Мы не можем существовать, не убивая. Даже выбирая вегетарианство, убиваем сотни микроорганизмов вокруг себя. Давая жизнь чему-то, что-то отвергаешь. Запутанный, в общем, вопрос.
       — В чем современность картины? Мне показалось, отсутствие в ней какого-то логического финала во многом обессмысливает сам философский уровень замысла и запала разговора о жизни и смерти.
       — Картина и рассматривает жизнь как стремление к смерти. Или иная аналогия: жизнь сама — яд. Только медленнодействующий. Можно говорить и о стремлении к недостижимому идеалу. История должна быть про людей. А экзотика исторических эпох — лишь антураж, добавляющий краски. Римскую «натуру» мы снимали в Крыму среди обломков Хазарского государства.
       — Комфортно вы ощущали себя в том времени?
       — Человек настолько высокоорганизованное животное, что может привыкнуть ко всему. В принципе к деградации и вырождению ведет наша спокойная размеренная жизнь с обильным «кормлением». Организм и создан для того, чтобы чему-то сопротивляться.
       — Поэтому вы устроили себе такую изнуряющую жизнь: снимаетесь с утра до ночи ежедневно без выходных?..
       — Стараюсь, но не всегда получается. Графики съемок планируют бездарно. Можно параллельно сниматься в трех картинах. Вот «Буржуй-2» завершился, «Семейные тайны», «Бригада». Работаю много, чтобы меньше думать. Мозги —тоже вещество по-своему ядовитое.
       — Случалось, что хотелось кого-нибудь отравить?
       — Да что ж, конечно...
       — Отвечаете мгновенно, не задумываясь...
       — Можно подумать, у вас не возникало такого желания.
       — Ну-у, может быть, в какой-то абстрактной форме. Меня другое удивляет. Вот главные герои фильма, такие романтичные Ромео и Джульетта, переодеваются Дедом Морозом и Снегурочкой и приносят своим недругам елку на Новый год. Елочку-то непростую, с отравленными иголочками. А потом радостно хохочут и целуются в подъезде. Такие вот положительные персонажи, «наши соседи». Становится по-настоящему страшно.
       — А сколько злодейства вершится вокруг нас...
       — Современные преступления обыденны до предела: топор, бутылка, нож кухонный. Никакой романтики.
       — Отчего ж, известно, что женщины в основном предпочитают травить.
       Фильм — действительно энциклопедия отравлений. Настоящий «науч-поп» в роскошных декорациях. Да и само движение истории предстает как цепь отравлений. Сократ и Нерон, королева Наваррская и Калигула, Мария Медичи и Ксеркс. Убийцы и жертвы в этом фильме поют гимн «бессмертному» напитку: «Травите любимых и ненавистных и обретете славу и бессмертие в веках».
       А в капельке яда концентрируются человеческие страсти: зависть и ревность, честолюбие и алчность.
       — Не возникало ли опасений, что красочные описания разнообразных ядов от цикуты до аконита могут быть использованы в прикладном значении?
       — Трудно теперь яд хороший достать.
       — Но и ртуть — распространенное ныне средство убийства.
       — Нет...Это все-таки слабое средство.
       — Вы не советуете?..
       
       Из картины Шахназарова неочевидно следует, что единственным настоящим противоядием является Любовь... Но мало ли что может случиться в наше «невегетарианское время». Так что строго между нами: советую противоядие более конкретное. Берете лапку вороны и растираете ее с яичным порошком... И счастливых вам кинопросмотров!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera