Сюжеты

НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ

Этот материал вышел в № 24 от 05 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ Уехав из Кемерова, он перестал быть диск-жокеем и поступил в Школу-студию МХАТ. Уйдя из чеховского МХАТа, он стал одним из самых затребованных и популярных молодых актеров. Прославили его антрепризы и кино. Все...


НЕГОДЯЕВ ИГРАТЬ ПРОЩЕ
       
       Уехав из Кемерова, он перестал быть диск-жокеем и поступил в Школу-студию МХАТ. Уйдя из чеховского МХАТа, он стал одним из самых затребованных и популярных молодых актеров. Прославили его антрепризы и кино. Все началось с «Дня полнолуния» Карена Шахназарова. А потом были «24 часа», «Женщин обижать не рекомендуется», «Свадьба»... В «Свадьбе» Андрей Панин сыграл Гаркушу. Это одна из самых ярких киноработ последнего времени. Сейчас выходит на экраны новый фильм крестного отца Андрея Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Андрей Панин в нем в роли Чезаре Борджиа. Роль ему пришлась по душе. Одно огорчает: «Трудно теперь яд хороший достать».
       Беседа с Андреем ПАНИНЫМ
       
       На экраны выходит десятая картина Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Андрей Панин — один из самых востребованных сегодня кинематографом актеров — играет в фильме легендарного негодяя Чезаре Борджиа.
       Сам Панин — «не здешний»: из Кемерова. Со всеми вытекающими «обстоятельствами места»: беспредельный криминал, бастующие шахтеры, химкомбинаты. Шутит, что память его избирательна, как урна. Работал диск-жокеем. И дискотека его была самой популярной в городе. Быстро освоил этот птичий «междуязык»: смесь русского и английского, переходящая в крик на повышении и тонущая в ответном шквальном крике толпы.
       «В Москву, в Москву...» Нет, сильного желания вырваться в столицу не было. Так, плыл по течению. Медленно, на ощупь продвигаясь к искомой цели: пищевой (холодно), режиссерский в Институте культуры (теплее). Наконец, идея друга — переместиться в Москву и поступать в Школу-студию МХАТ (горячо)...
       
       — Привечали здесь («пробовал» и другие вузы). Обстановка домашняя, чинная, благородная.
       — Не так, как в Москве.
       Четыре года поступал... Видимо, обстановка домашняя, чинная здорово притягивала. Думаю, свою роль сыграл спорт, в котором неудачи лишь раззадоривают злость. Он и сейчас похож на спортсмена. Подтянут, мускулист. Не лишенное обаяния лицо немного приплюснуто, как у боксера-профи. Выпускника пригласили репетировать сразу две главные роли со странными названиями «Бобок» и «Додо». «Бобок» — инсценировка рассказов Достоевского. Не традиционный для МХАТа спектакль: острая гротесковая форма. «Додо» — английская пьеса про редкую птицу киви. Бескрылую птицу-метафору играл Панин (старинное имя Кемерова — Щегловск. Может, новое название и сделало город бескрылым?)
       Десять лет на сцене МХАТа. Кроме эпизодов «у колонн», и крупные роли. Свои разочарования, «университеты».
       К наиболее яркому спектаклю того времени «Смертельный номер» относится довольно спокойно, прохладно даже. Его Рыжий — самый яркий, жизнеутверждающий персонаж.
       — Клоунада — родная сестра лицедейства. Все равно ведь мы «кривляемся». Вам будут рассказывать о методе «перевоплощения» в персонаж? Да бред сивой кобылы. В Кащенко немедленно.
       — Кстати, о Кащенко. Слышала, вы вполне убедительно «косили» от армии. Возможно, каждый актер в некоторой степени страдает (или обладает) сверхподвижной психикой?
       — В общем, идиот?
       — Если уточнять диагноз, то я бы остановилась на мягкой форме шизофрении, способности всерьез включаться в псевдосуществование...
       — Безусловно. Нормальные люди ходят по улице, работают в учреждениях. Сцена предполагает обязательную «анормальность», «плюс». Иначе она затягивается паутиной скуки смертельной. Чем ненормальнее, тем интереснее. Вопрос, насколько себя контролируешь. Если плохо — в больницу надо... Актер и есть сумасшедший, контролирующий свои действия.
       — В кино вы появились совсем недавно. И сразу приз кинокритики за работы в «24 часах» и «Свадьбе». За три года сыграли какое-то невероятное количество ролей.
       — В фильме Шахназарова «День полнолуния» была практически первая работа. Можно даже сказать: главная роль. Но только сказать — главных ролей там нет. Просто вокруг моего военного героя все события как-то вертятся.
       До этого... Ассистенты приглашали. Пробы делали. Потом говорили: «Приходите поговорить с режиссером». Но я не красная девица, чтоб нравится. Сформулируйте задачу — я ее выполню. Режиссеры в большинстве своем, плавая в материале, нагнетают туман раздумий: «Так... ты только ничего не делай, не играй. Существуй... просто». Кто-то им сказал, что так надо.
       — Одна из самых ярких киноработ последнего времени — ваш Гаркуша из «Свадьбы» Павла Лунгина.
       — Хлопнули дефолты, и все фильмы, в которых я снимался, разом вышли на экран: «24 часа», «Женщин обижать не рекомендуется», «Вместо меня», «Артист, мастер изображения», «Свадьба»...
       — Гаркуша — герой абсолютно без тормозов, душа-собутыльник со смертельно опасной активностью и неуемной фантазией. Мне он напомнил экранный образ Алейникова.
       — Сценарий был весьма удален от реальных условий жизни. Много всяких натяжек. Если бы не профессиональный уровень людей, которые это все разыграли, ничего бы не вышло. Осталась бы клюква развесистая.
       — От фильма исходит такой заряд энергии, просто горячечный темперамент. Температура за сорок. Эмоции, как оголенные провода. А Гаркуша — самый ядерный.
       — На самом деле в процессе работы акценты смещались. У главных героев роли-то невыгодные. Гаркуша — ярче, живописнее. Есть где развернуться. Самые не выгодные с точки зрения профессии роли — про любовь. Сыграть практически невозможно.
       — Не пробовали?
       — Пробовал. В театре. Ну вот и в этом сериале «Пятый угол». (Мы разговариваем на съемочной площадке — в одной из московских квартир — и прислушиваемся к микрофонным распоряжениям режиссера Сергея Газарова.)
       — Как ощущаете себя в новом качестве, без «прикрытия» характерности?
       — Жизнь всегда многомерна. Вот скажите, хорошее ли качество: вспыльчивость моего героя?
       — Не самое лучшее.
       — Ну вот, значит, есть уже, за что зацепиться. Уйти от жены, потом вернуться... В нас всех столько всего намешано.
       — Нет ощущения, что сериалы, а их сейчас снимается безумное количество, вас поглотят, в порошок разотрут?
       — Возможно. Вот мы сейчас на площадке сидели и смеялись. Ведь существует сегодня обойма артистов, занятых в сериалах. Общаются они примерно так: «В том сериале я его убил, а здесь ничего, дружим...» Но к сожалению, нет другого творчества, на котором можно заработать людям, вкладывающим деньги в кинопроекты.
       — В «24 часах» ваш персонаж Лева Шаламов — подлец, жулик, киллер. А вызывает, страшно сказать, симпатию. Я бы сказала, изысканная актерская работа, вязь нюансов, полутонов.
       — Спасибо. Если это убийца, представитель теневого бизнеса, он что, в других каких-то проявлениях, слабостях не человек?
       — Значит, все-таки поминаете добрым словом старину Станиславского?
       — Можно кое-что украсть и у него. А когда читаешь Михаила Чехова или Гротовского, многое видится по-другому. Так что все дело в талантливости «берущего», а не дающего. Все они говорят о крайне субъективных вещах. Возводят же в догму их мысли те, кто сами ничего сделать не могут и кормятся «от учений».
       — В Шаламове много явно подсмотренных черт. Вы сказали как-то, что вообще любите играть негодяев.
       — Это проще. Масса негативных, аморальных вещей роится в каждом человеке. Любопытно рассматривать, насколько он может позволить себе не быть «тварью дрожащей», переступить...
       Вопрос морали — главный в новом фильме Карена Шахназарова «Яды, или Всемирная история отравлений». Действие закручивается спиралью вокруг бородатого анекдота: жена артиста Волкова (Игнат Акрачков) запирается в ванной с любовником. На помощь униженному и оскорбленному приходит пенсионер Прохоров (Олег Басилашвили) и дьявольски артистично искушает рогоносца отмщением —быстрым и красивым. Легким движением руки вынимает он из изящной шкатулки с надписью «Прости навеки» всю историю коварного изобретательного злодейства. На дне каждой хрустальной склянки оригинальный способ умерщвления, проверенный когда-то известным историческим лицом. Не заставляя себя долго упрашивать, «лица» эти появляются вскоре на фантастическом, в духе Булгакова, балу в честь знаменитых отравителей.
       — Известно, что Шахназаров предложил вам роль на выбор. Почему же вы отказались от главной роли Волкова?
       — Да, я выбрал себе Чезаре Борджиа, аристократа из знатного итальянского рода, прославившегося своими преступными деяниями. Роль красивая. Историческая. Чезаре — личность, достойная пера Шекспира. Крупные страсти. На бытовом современном материале работать менее неинтересно.
       Размышляя о характере Папы Александра VI (родителе Чезаре), режиссер думал о Евстигнееве. Требовался актер макромасштаба. Не найдя такого, Шахназаров предложил Олегу Басилашвили сыграть сразу две роли: Папу и современного пенсионера Прохорова; два времени в одном лице (тем более что он уже проделывал это в «Снах»). И Басилашвили блестяще играет два полюса одного порока: монументального в своей величественности Папу и неказистого хлопотуна, нашедшего на пенсии себе занятие по душе — занятие душегуба. Жаль, что идея «дублей»-характеров не была перенесена и на Панина. Ведь Чезаре вполне мог возродиться в обличье главного героя — актера Волкова, решившегося на отравление своей пампушки-жены. Это была бы зримая иллюстрация девальвации страстей. Раньше — коварство и предательство царей и воинов. Нынче все ограничивается квартирным вопросом. Шахназаров с привычным удовольствием смешивает эпохи, культуру разных цивилизаций, стили. И контрапунктом помпезности и величию римской роскоши, ориентальному изобилию персидского дворца становится обшарпанность подъездов и малогабариток, пропахших пережаренными котлетами.
       — И в наше время существует довольно много крупных злодеев. Всем, кстати, известных. А сколько «неопубликованных»? И квартирные вопросы существовали со времен пещер. В каких норах они жили? Если Петр I издавал указ о том, что руки нужно мыть почти ежедневно.
       В сценарии, заметьте, девушка любимая говорит актеру: «Ты мог бы это сыграть». Так что дух реинкарнации витает в фильме.
       — Как вы входили в этот монументальный характер? Он все-таки исторический персонаж.
       — Мы заранее обговаривали, что герой — метафорический, а не исторический. Шахназаров, начитавшись разной литературы, посоветовал мне с ней не знакомиться. Это могло сковать, сбить на буквальные вещи... Он исходил из сделанной мной кинопробы, верно нащупанной интонации. Понимаю, что он давал мне карт-бланш...
       — Вы не выстраивали каких-то внутренних параллелей-метафор, с Генрихом IV например, или Макбетом?
       — Да нет, ведь злодейство моего героя — в прошлом. В настоящем, не менее жестоком времени — горькое осмысление содеянного. Раздумья души, если угодно. Некий потусторонний взгляд. Человек уже занес ногу, чтобы идти на свою Голгофу.
       — Но при этом он продолжает бороться с физическим уходом. Впечатляет сцена, в которой Чезаре принимает кровавую «ванну» в рассеченной туше огромного быка. Так избавлялись от отравлений?
       — Есть такие легенды. Могло быть и так. Вообще, это сложная, запутанная штука — традиции, обряды. К примеру, три раза сплюнуть через левое плечо — это часть древнейшего ассирийского обряда с обязательным использованием пепла жабы. То же с ядами. Существовали продуманные системы их «внедрения» в жизнь.
       — Девиз «если ты не убьешь, убьют тебя» мог бы поддержать чуть ли не любой из ваших героев. Он вам близок?
       — Но это же так.
       — Не очень-то христианский посыл...
       — Не совсем верно. Христианство не так уж безобидно само по себе. Как и система Станиславского, оно окаменело в догматах представлений, сформулированных церковью. Мы не можем существовать, не убивая. Даже выбирая вегетарианство, убиваем сотни микроорганизмов вокруг себя. Давая жизнь чему-то, что-то отвергаешь. Запутанный, в общем, вопрос.
       — В чем современность картины? Мне показалось, отсутствие в ней какого-то логического финала во многом обессмысливает сам философский уровень замысла и запала разговора о жизни и смерти.
       — Картина и рассматривает жизнь как стремление к смерти. Или иная аналогия: жизнь сама — яд. Только медленнодействующий. Можно говорить и о стремлении к недостижимому идеалу. История должна быть про людей. А экзотика исторических эпох — лишь антураж, добавляющий краски. Римскую «натуру» мы снимали в Крыму среди обломков Хазарского государства.
       — Комфортно вы ощущали себя в том времени?
       — Человек настолько высокоорганизованное животное, что может привыкнуть ко всему. В принципе к деградации и вырождению ведет наша спокойная размеренная жизнь с обильным «кормлением». Организм и создан для того, чтобы чему-то сопротивляться.
       — Поэтому вы устроили себе такую изнуряющую жизнь: снимаетесь с утра до ночи ежедневно без выходных?..
       — Стараюсь, но не всегда получается. Графики съемок планируют бездарно. Можно параллельно сниматься в трех картинах. Вот «Буржуй-2» завершился, «Семейные тайны», «Бригада». Работаю много, чтобы меньше думать. Мозги —тоже вещество по-своему ядовитое.
       — Случалось, что хотелось кого-нибудь отравить?
       — Да что ж, конечно...
       — Отвечаете мгновенно, не задумываясь...
       — Можно подумать, у вас не возникало такого желания.
       — Ну-у, может быть, в какой-то абстрактной форме. Меня другое удивляет. Вот главные герои фильма, такие романтичные Ромео и Джульетта, переодеваются Дедом Морозом и Снегурочкой и приносят своим недругам елку на Новый год. Елочку-то непростую, с отравленными иголочками. А потом радостно хохочут и целуются в подъезде. Такие вот положительные персонажи, «наши соседи». Становится по-настоящему страшно.
       — А сколько злодейства вершится вокруг нас...
       — Современные преступления обыденны до предела: топор, бутылка, нож кухонный. Никакой романтики.
       — Отчего ж, известно, что женщины в основном предпочитают травить.
       Фильм — действительно энциклопедия отравлений. Настоящий «науч-поп» в роскошных декорациях. Да и само движение истории предстает как цепь отравлений. Сократ и Нерон, королева Наваррская и Калигула, Мария Медичи и Ксеркс. Убийцы и жертвы в этом фильме поют гимн «бессмертному» напитку: «Травите любимых и ненавистных и обретете славу и бессмертие в веках».
       А в капельке яда концентрируются человеческие страсти: зависть и ревность, честолюбие и алчность.
       — Не возникало ли опасений, что красочные описания разнообразных ядов от цикуты до аконита могут быть использованы в прикладном значении?
       — Трудно теперь яд хороший достать.
       — Но и ртуть — распространенное ныне средство убийства.
       — Нет...Это все-таки слабое средство.
       — Вы не советуете?..
       
       Из картины Шахназарова неочевидно следует, что единственным настоящим противоядием является Любовь... Но мало ли что может случиться в наше «невегетарианское время». Так что строго между нами: советую противоядие более конкретное. Берете лапку вороны и растираете ее с яичным порошком... И счастливых вам кинопросмотров!
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera